Ассимиляция

Наблюдая за тем, как Чжуан Чжэнь уезжает на машине, нежная улыбка на лице Сун Жуя сразу же сменилась холодным и торжественным видом, а затем он открыл дверь машины, временно одолженной в полицейском участке, достал принесённую пачку дезинфицирующих салфеток и неоднократно вытирал обе руки, шею и куртку. — Что ты делаешь? — Фань Цзяло озадаченно посмотрел на него. — Дезинфекция, — Голос Сун Жуя был немного скучным. Фань Цзяло через мгновение понял, что он имел в виду, и не смог удержаться от смеха. — Ты напрашивался на неприятности. Сун Жуй внезапно повернулся и посмотрел на него со странным блеском в глазах, а затем бросил дезинфицирующую салфетку в мусорное ведро машины, снял пальто и обнял молодого человека. Он вздохнул и прижался челюстью к плечу другого, вдыхая запах его тёплых, влажных волос и не выпуская дыхания до тех пор, пока тепло его тела не было полностью отнято холодным телом другого. Фань Цзяло не сопротивлялся, а тем более не пытался оттолкнуть доктора Сун. Однако на его лице было растерянное выражение. — Что ты делаешь? Сун Жуй всё же ответил: — Дезинфекция. Фань Цзяло не мог не спросить: — Есть ли у меня функция дезинфекции? — Можно не только дезинфицировать, но и десенсибилизировать, и вылечить хронические заболевания, — Сун Жуй успокоился и толкнул молодого человека в машину, тепло сказав: — Давай вернёмся в отель, Сюй Иян должен ждать с нетерпением. Фань Цзяло тут же отвлёкся и опёрся на плечи доктора Сун, чтобы сесть во внедорожник. Сун Жуй не спешил уходить. Вместо этого он пристегнул для него ремень безопасности. Он медленно спросил: — Когда ты только что прочитал его сердце, ситуация, казалось, отличалась от той, что была раньше. Он вообще не заметил вторжения. Сун Жуй никогда не упускал ни одной подробности о молодом человеке: в прошлом, когда он пытался прочитать человека, тот чувствовал сильную угрозу, затем его твёрдо контролировали, а в сердце проникали, и он превращался в тщетно сопротивляющуюся на разделочной доске рыбку. Но на этот раз у убийцы отобрали воспоминания, когда он даже не заметил этого, и весь процесс прошёл незаметно. Когда это было упомянуто, Фань Цзяло прямо сказал: — Потому что на этот раз ты был у меня, доктор Сун. Это предложение не давало никакой информации, но этого было достаточно, чтобы Сун Жуй не смог удержать уголки губ. — Что это значит? Его унылый тон внезапно прояснился, и он положил одну руку на открытую дверь, а другую опёрся на сиденье молодого человека, заключив другого в плен. Фань Цзяло взглянул на него искоса и медленно сказал: — Когда я пытаюсь прочитать человека, мне приходится заблокировать его сознание, разрезать его защитную оболочку, вторгнуться в его память, найти его слабость, а затем начать атаку. Нет никакой разницы между этим процессом и боем. Сначала нужно подавить своего противника, чтобы он не мог двигаться, а затем найти дверь его жизни и яростно ударить его. Думаешь, борьба утомительна? Тогда я могу тебе сказать, что борьба с собственным разумом ещё более утомительна и требует от меня больших умственных усилий. Если я встречу достаточно сильного противника, моя душа, скорее всего, пострадает. Фань Цзяло наклонил голову и посмотрел на доктора Сун с приятной улыбкой на лице. — Но на этот раз из-за тебя мне не нужно было ничего делать. Мне не нужно было подавлять противника, потому что твоей ауры было достаточно. Мне не нужно было ломать его защиту, потому что ты лучше всех умеешь находить слабые места чьего-то сердца. Мне даже не пришлось мобилизовать своё сознание, чтобы вторгнуться в противника и захватить его душу. Мне оставалось лишь сложить воедино фрагменты воспоминаний, которые ты извлёк из сознания убийцы, в целостную картину, вот и всё. Фань Цзяло слегка наклонился, приблизившись, чтобы увидеть красивое и необыкновенное лицо доктора Сун, и засмеялся. — Я наконец-то понимаю, что значит лучший партнёр, доктор Сун. Мне нравится сотрудничать с тобой, ты мой лучший партнёр. Сун Жуй тоже медленно наклонился и посмотрел в эти яркие зрачки. В уголках его рта мелькнула улыбка, но он не произнёс ни слова. Между взглядами этих двоих возникло чудесное напряжение, и, казалось, произошло качественное изменение. Фань Цзяло внезапно в замешательстве откинулся на спинку сиденья: — Я сейчас не пытался почувствовать твоё сердце. На самом деле, я никогда не делаю этого со своими друзьями. Но оно издало свой собственный звук, который я услышал. — Какой звук? — Сун Жуй прижал руку к своей груди, его голос дрожал на вечернем ветру. — Звук семени, взламывающего землю, растущего вверх, вытягивающего листья и приносящего с собой аромат земли, — Фань Цзяло начал отклоняться от темы и вздохнул. — Доктор Сун, чувствовать сердца других - не очень хорошая способность. Помимо всевозможных злых и искажённых голосов, я чувствую запах, исходящий из их душ. У некоторых людей он свежий, у кого-то ароматный, а некоторые пахнут плохо. Например, у того человека только что душа имела гнилостный запах. Сун Жуй подпёр лоб и тихо рассмеялся. Пока он всё ещё был погружён в шок от прорывающегося сквозь землю семени, мысли этого человека уже отклонились от темы. Если бы он не знал его прямолинейного характера, он бы подумал, что это было сделано намеренно! — Так чем же я пахну? — Сун Жуй не мог не сбежать с ним по касательной. — Сначала ты был покрыт запахом ржавчины. Я знаю, что это произошло из-за крови, — Фань Цзяло посмотрел на него, поддерживая себя за подбородок, вспоминая: — Но твой нынешний запах изменился, и появился слабый запах водяного пара, смутный древесный аромат, а также холод земли и неповторимая прохлада тёмной долины. Твой запах стал сложным, но пахнет очень приятно. Раньше я не ненавидел твой запах, но сейчас мне он нравится больше. Сердце Сун Жуя внезапно забилось из-за этого человека, то взлетая вверх, то падая вниз. Но к счастью, у него не было скверной склонности играть сердцами людей. Каждое сказанное им слово заставляло Сун Жуя ощущать лёгкую сладость, о которой другой даже не подозревал. Другой не понимал, что эти слова значили для него самого, человека со скрытыми мотивами. Сун Жуй тихо рассмеялся, его настроение было немного приятнее, чем когда он уезжал из Пекина. Он знал, что путешествие с молодым человеком обязательно будет счастливым и приносящим удовлетворение. Он открывал ему своё сердце, упоминая о его таинственных способностях и неведомых чувствах. Это было действительно положительное явление. Их отношения, казалось, сделали ещё один большой шаг вперёд.

***

В темном салоне внедорожника Его дыхание стало тяжелее, когда он втянул этот новый, сложный аромат, исходящий от Фань Цзяло. Освещенный лишь тусклым светом уличных фонарей, салон стал интимной капсулой. – Приятный, говоришь? — голос Сун Жуя прозвучал низко, почти неразборчиво. Он не отодвинулся, а лишь прикрыл веки, позволяя густым ресницам отбросить тени на скулы. Кончики его пальцев, все еще лежавшие на ремне безопасности рядом с бедром молодого человека, непроизвольно дрогнули. — А что происходит, когда приятному запаху… хочется поглотить другой запах? Он произнес это так, будто размышлял вслух о научном феномене, но его рука медленно поднялась, касаясь виска Фань Цзяло. Кожа под пальцами была неожиданно теплой, живой, в отличие от его собственного вечного холода. Фань Цзяло замер, его яркие глаза расширились от чего-то более глубокого, чем замешательство. Он не отстранился. Его собственная метафора - семя, ломающее землю, - вдруг обрела физиологическую остроту где-то внизу живота. – Поглотить? — Фань Цзяло повторил слово, его голос потерял привычную беззаботность. — Это как… инфекция? Сун Жуй медленно покачал головой, двигаясь ближе, пока их лбы почти не соприкоснулись. Его дыхание, прохладное, смешалось с дыханием молодого человека. Он видел, как зрачки Фань Цзяло сузились, уловив тень чего-то темного и голодного в его обычно бездонных глазах. – Нет. Это более фундаментально. Как холод темной долины, жаждущий заполнить каждую щель солнечного склона, — прошептал Сун Жуй, и его губы почти коснулись уголка рта Фань Цзяло, обещание, а не поцелуй. Его рука соскользнула с виска на упрямую линию челюсти, большой палец задержался на пульсирующей точке под мочкой уха. — Ты говоришь о звуках земли. А я слышу другой ритм. Давай послушаем его вместе? Спустя мгновение его шепот рассек тяжелый воздух, как горячий нож масло. – Твой пульс,— констатировал Сун Жуй, подушечка большого пальца прижималась к тому нежному месту, где билась жизнь, — он стучит сбивчивым кодом. Порывисто, как испуганная птица в клетке. Фань Цзяло выдавил воздух, звук застрял где-то между смешком и предсмертным хрипом. Его собственные пальцы впились в кожаную обивку сиденья, ища опоры в этом внезапном падении в бездну. – Это потому, что кто-то пытается его съесть,— прошептал он, и его губы, непроизвольно приоткрывшись, едва коснулись прохладной кожи Сун Жуя. Это мимолетное прикосновение стало искрой в бензобаке. Сун Жуй издал низкий, животный звук, глубоко в горле - признак сломанного контроля. Его рука резко переместилась, сильные пальцы вцепились в подбородок Фань Цзяло, фиксируя, но не причиняя боли. – Не съесть,— поправил он, и его дыхание обожгло губы молодого человека. — Ассимилировать. Растворить. Сделать так, чтобы каждый твой вздох пах мной. Расстояние между ними испарилось. Сун Жуй закрыл его, но не губами - он приник открытым ртом к чувствительной коже ниже уха Фань Цзяло, вдыхая, впитывая, поглощая. Длинные ресницы Фань Цзяло дрогнули, его веки закрылись, когда волна неприличного, огненного трепета пронзила его. – Сун Жуй… — его имя сорвалось с губ как молитва и протест одновременно. – Тише,— приказал голос, вибрирующий против его шеи. — Слушай. Это звук того, как лед встречает пламя. И тогда, наконец, губы Сун Жуя нашли его - жесткий, требовательный поцелуй, который был не приглашением, а завоеванием. Вкус был терпким, как переспевший гранат, и сладким, как грех. Сун Жуй втянул его дыхание в себя, будто выкачивая душу. Его рука сползла с подбородка на горло, ладонь ощутила частую, дикую пульсацию артерии. – Видишь? — его шёпот липкой паутиной обволок ухо Фань Цзяло. Фань Цзяло выгнулся, когда зубы Сун Жуя сомкнулись на сухожилии шеи - не кусая, а отмечая. Предостерегающая тяжесть. Его собственные руки оторвались от кожи дивана, вцепились в черные шелковые волосы мужчины, спутанные между пальцами, как водоросли в шторм. В этом касании не было намерения оттолкнуть — лишь якорь в водовороте ощущений. Сун Жуй оторвался от его губ, оставив их распухшими, сияющими слюной и насилием. Его глаза, два обсидиановых осколка, отражали искаженное лицо Фань Цзяло. – Ты уже пахнешь мной, — констатировал он, проводя подушечкой большого пальца по влажному разрыву рта Фань Цзяло. — Страх и желание. Запах ассимиляции. Пальцы Сун Жуя нашли пуговицы рубашки. Не стал расстёгивать - резким движением вниз, звонко сорвал. Ткань сдалась с шелковистым шипением. Холодный воздух ударил по обнажённой груди, но тут же был вытеснен жаром ладони, тяжёлой, как свинцовая плита, накрывшей его сердце. Сердце Фань Цзяло билось прямо в ладонь Сун Жуя, слепое животное в клетке из ребер. Его вторая рука скользнула ниже, ремень поддался с глухим щелчком. Пряжка упала на паркет, гулкий удар, эхом отозвавшийся в пустоте желудка Фань Цзяло. Палец Сун Жуя провел по коже ниже пупка, след оставлял не огненный, а ледяной - предвкушение. — Желаешь, чтобы я остановился? — Его голос был низким гулом, вибрацией в костях. Вопрос не требовал ответа, был лишь очередной меткой, клеймом молчаливого согласия. Фань Цзяло в ответ лишь глубже впился пальцами в его волосы, запрокинув голову, подставляя горло. Капитуляция. Победный рык замер в груди Сун Жуя, превратившись в довольное урчание. Его губы вновь нашли шею, но теперь ниже - у ключицы, где пульс был тонкой, дрожащей струной. Зубы сомкнулись. Остро. Точно. Фань Цзяло ахнул, тело выгнулось дугой, прижимаясь к твердой мускулатуре сверху. Боль расцвела тёмным георгином под кожей, мгновенно превратившись в сладкий, разлитый по венам жар. — На память, — прошептал Сун Жуй в место укуса, его дыхание обжигало свежую рану. Его ладонь наконец сдвинулась с груди, поползла вниз, подол рубашки задрался. Холодок, а следом - шероховатость пальцев на внутренней поверхности бедра. Медленно. Неумолимо. В его взгляде горела победа первопроходца, ступившего на новую землю. Пальцы впились в кожу бедра, оставляя отпечатки, которые проступят синяками позже - карта завоевания. Всё его тело напряглось в ожидании следующего шага, следующего вторжения, следующей волны этой жгучей, неостановимой ассимиляции.