Обратная сторона монеты

Мейбл проснулась с первыми лучами солнца, которые, словно золотые щупальца, пробивались сквозь пыльное окно чердака. Она потянулась, зевнула и обвела взглядом комнату. Её взгляд упал на кровать брата и застыл. На узкой кровати, в спутанных одеялах, спали двое. Диппер лежал на спине, одна рука закинута за голову, другая покоилась на талии Пасифики. Та, в свою очередь, свернулась калачиком, уткнувшись носом ему в шею, а её рука с чёрными, но в утреннем свете казавшимися просто тёмными, прожилками лежала на его груди. Их поза была такой естественной, такой беззащитной и мирной, что у Мейбл внутри всё перевернулось от умиления. Они выглядели... правильно. Она прикрыла рот рукой, чтобы не ахнуть от восторга, и, крадучись, как индейский разведчик, достала из-под подушки свой телефон. Через секунду тихий щелчок камеры зафиксировал этот бесценный кадр. Идеально для семейного альбома, — ликующе подумала она. Переодевшись в свой самый яркий сегодня свитер (с вышитыми сердечками, конечно же), она на цыпочках спустилась вниз, оставляя парочку наслаждаться сном. На кухне царила непривычно сосредоточенная атмосфера. Форд, уткнувшись в потрёпанные страницы дневника, что-то быстро конспектировал на листке, испещрённом формулами и рунами. Рядом лежала его кружка с остывшим чаем. Стэн, напротив, был воплощением утренней брутальности: в засаленном фартуке, с поварёшкой в руке, он шипел у плиты, возводя на сковороде бастион из яичницы с беконом. — Привет, милая, — буркнул он, не оборачиваясь, почуяв её присутствие. — А наша... гостья и твой брат-герой где? Не проспали бы самое интересное. — Спит парочка, — с довольной улыбкой сообщила Мейбл, плюхаясь на стул. — Такие милые! Как два котёнка. — Котят, может, и надо кормить, но от этих двоих один сплошной сыр-бор, — проворчал Стэн, но в его ворчании не было злобы. Скорее, усталая привычка ко всяким странностям. — Ну что, профессор, нашёл в своей книжке заклинание «избавь-меня-от-проблем-в-обмен-на-бутерброд»? — Почти, — не отрываясь, ответил Форд. — Ритуал разрыва симбиотической связи, основанной на договоре о жертвенной оплате. Суть в перенаправлении энергии договора и «сжигании» якоря — в данном случае меток на Пасифике — с помощью комбинации направленного света и вербального отрицания условий со стороны жертвы. Нужна точная настройка частот и... абсолютная её готовность. Малейший страх даст обратную связь. — Перевод: нужно заставить ту тварь отпустить её, а её — самой захотеть отпустить, — перевёл Стэн, шумно переворачивая бекон. — Звучит как сеанс групповой терапии с демоном. Я уже ненавижу этот план. — Альтернатива — наблюдать, как она медленно исчезает, — холодно заметил Форд. Стэн фыркнул, но спорить не стал. Он лишь сунул Мейбл первую порцию яичницы. — На, подкрепись. Похоже, сегодня нам всем понадобятся силы. *** Наверху, в лучах всё ярче поднимающегося солнца, Диппер начал просыпаться. Первым, как и прошлым утром, был запах её волос — теперь смешанный с запахом его собственной подушки и домашнего уюта. Его нос был уткнут в её макушку. Он приоткрыл глаза, не шевелясь, боясь разрушить это хрупкое совершенство. Потом, не в силах удержаться, он очень осторожно, едва касаясь губами, поцеловал её в макушку. Трепетное, нежное прикосновение. Он лежал, чувствуя, как её грудная клетка равномерно поднимается и опускается под его рукой, и думал о вчерашнем. О поцелуе. О её слезах. О словах, которые он сказал и которые сказала она. В дневном свете это не казалось опрометчивым. Казалось... единственно верным. Она проспала ещё минут десять. Потом её дыхание изменилось, тело слегка дрогнуло. Она медленно открыла глаза, моргнула, и её взгляд, ещё мутный ото сна, устремился вверх, на его лицо. Увидев его, она не отпрянула, не смутилась. В её глазах отразилось лишь тихое, глубокое изумление. — Значит... не сон, — прошептала она, голос был хриплым от сна, но в нём звучала нерешительная надежда. — Нет, — тихо ответил он, и его губы растянулись в лёгкой, счастливой улыбке. — Не сон. Он не стал ждать, не дал ей опомниться и начать строить новые стены. — И я по-прежнему хочу увезти тебя отсюда, — сказал он прямо, глядя в её голубые, такие ясные сейчас глаза. Она отвела взгляд, её пальцы непроизвольно сжали край его рубашки. — Диппер, я не могу... Я... — Тебя здесь ничего не держит, — мягко, но настойчиво перебил он. — А нашим с Мейбл родителям ты понравишься. Мама обожает сильных девушек, которые могут постоять за себя. А папа... ну, он просто хороший человек. — Мне неловко будет смущать вас своим присутствием, — она попыталась найти практическую отговорку, её щёки слегка порозовели. — Пока я не сниму себе жильё... не найду работу... — Пасифика, — Диптер прервал её, и в его голосе зазвучала смесь нежности и решимости. — У меня есть квартира. И у Мейбл тоже. Правда, они в одном доме и буквально напротив друг друга. Девушка замерла, потом медленно подняла на него взгляд, полный полного, абсолютного непонимания. — Что? — Да, Пасифика, — он улыбнулся её реакции. — Я уже живу отдельно. Учусь на заочном, подрабатываю удалённо. Это небольшая квартирка, но... в ней есть место. Ты будешь жить со мной. Он сказал это так просто, так естественно, будто предлагал не пересечь полстраны и не начать новую жизнь, а просто перейти дорогу. Она смотрела на него, её ум отказывался обрабатывать информацию. Отдельная квартира. Он. Жить вместе. Всё это было настолько далеко от её реальности последнего года — реальности страха, одиночества, борьбы за выживание в домике лесника, — что казалось фантастикой. — Ты... ты серьёзно? — наконец выдавила она. — Абсолютно, — кивнул Диппер. Его рука легла на её щеку, большой палец провёл по скуле. — Мы победим эту тварь. Мы разорвём этот договор. А потом... потом мы уедем отсюда. Вместе. Ты начнёшь всё сначала. Но не одна. Со мной. В её глазах снова выступили слёзы, но на этот раз они были тихими, светлыми. Она не стала говорить о том, что это «слишком быстро» или «нереально». Она просто притянула его к себе и крепко, изо всех сил обняла, пряча лицо у него на груди. В её объятии была вся её ответ — и благодарность, и страх, и та самая надежда, которая, казалось, уже навсегда погасла в ней. Диппер обнял её в ответ, прижимая к себе, и знал, что теперь у него есть не просто причина бороться. У него есть будущее, за которое стоит сражаться. И оно лежало тут, в его руках, с пшеничными волосами и чёрными прожилками на руках, которые им предстояло стереть навсегда.