По чужие головы

      Вечерний ветер ласково скользил по коже, принося с собой запах мыльных пузырей и сладковатое дыхание праздничных напитков. С нижней палубы доносилась музыка, смех, гул голосов. Здесь же, среди тихого кружения разноцветных механических птиц, царила особая тишина — не пустота, а плотный, мягкий кокон, сотканный из звуков ветра и шепота шестерёнок.              Ахерон всё чаще ловила себя на мысли, что одиночество, некогда громоздкое и властное, стирается. Не исчезает, нет. Оно превратилось в уединённость — точную, почти геометрическую форму, вписанную в её существо. Оно больше не пожирало внутренности под рёбрами; оно стало частью скелета, несущей конструкцией. И, быть может, когда-нибудь она утратит даже его.              Путешественник заглянул к ней дважды. Взбежал по лестнице с озабоченным видом, что-то ища, и заметно растерялся, обнаружив её на своём месте. Но Ахерон всё же отметила про себя, как озарялось его лицо улыбкой, сменившей минутное замешательство. Первопроходец был… неплохим человеком. В его компании было, наверное, тепло. Ахерон давно не различала тепла и холода, но что-то в глубине её, казалось, ещё помнило эти лёгкие колебания — те, что не ощутить кожей.              — Прекрасный вид. А шум снизу, признаться, утомляет, — раздался голос рядом.              Ахерон не стала протестовать, когда в поле её зрения возникла чья-то изящная рука и унесла с её столика кружку с какао. Напиток принёс Первопроходец, уверяя, что это особенный рецепт — с добавлением щепотки «звёздной пыли» от одного знакомого Эманатора, гарантирующей небывалую мягкость вкуса. И, конечно же, всё было совершенно бесплатно, ведь ингредиенты принадлежали ему (то есть звёздному экспрессу). Жест был приятен. И всё же эта простая на вид кружка с тёмно-коричневым напитком, увенчанная шапкой взбитых сливок, так и осталась нетронутой. Зачем? Она не почувствует его вкуса. А нарушать эту совершенную, безмятежную картину — горячий шоколад на фоне холодных звёзд — ей совсем не хотелось. Так она и сидела, созерцая кружку и погружённая в свои мысли, пока её не забрали.              Черный Лебедь опустилась на противоположней стульчик и коснулась губами трубочки, чтобы отпить.              — Расскажи мне, какой он на вкус? — попросила эманатор Небытия, из-под ресниц украдкой наблюдая за женщиной.              Черный Лебедь улыбнулась, зажимая краешек трубочки между белоснежных зубов. Ее улыбка всегда была такой…              — Похоже на густой туман, но сладкий, совсем как нектар, и золото, искрящееся мёдом и солнечными вспышками, — отозвалась она.              И в тот же миг в голове Ахерон, поверх тишины и привычного внутреннего шума, возник другой голос. Чистый, звонкий и абсолютно посторонний, он прозвучал так, словно кто-то приложил к её виску раковину с набегающим морем.              Но это было не море. Это были мысли: »…как странно. Описывать вкус, которого не существует для неё. Как описать цвет слепому? Но в её глазах — чистое любопытство. Не тоска по утраченному, не зависть. Просто… вопрос. Как и тысячи других вопросов, что висят в её памяти, словно высушенные цветы. Интересно, помнит ли она вкус хоть чего-нибудь? Хоть горечи пепла? Хоть металлического привкуса страха на языке?..»              Ахерон не шелохнулась. Она лишь чуть шире раскрыла глаза, глядя на Лебедь, чьи губы всё ещё хранили ту же загадочную улыбку. Голос в голове стих, оставив после себя вибрацию, похожую на звон хрусталя. Это было не просто воображение.              И все же Ахерон была довольна этим ответом. Он мог позволить ей не гадать, испытывала ли она нечто подобное на своем языке хоть когда-то.              — На шпате есть что-то, что заинтересовало тебя?              — Как и всегда, — ответила провидица, переводя взгляд. — Воспоминания прекраснее всего в своей первоначальной форме. А достать именно такие воспоминания бывает трудно… Зависит от того, кому они принадлежат.              »…Воспоминания этого шпата стары и тягучи, как патока. Сладкие на поверхности, но с горчинкой потерь внутри. Но не в них суть. Интереснее нынешние, свежие… Те, что зреют сейчас.»              — Вы с первопроходцем хорошие друзья?              — Не проси меня ни о чём подобном.              — С чего ты взяла, что я стану о таком просить? — промурлыкала Чёрный Лебедь, не изменяя теплоте в своей улыбке.              «Чувствует угрозу там, где её нет… или где она ещё не проявлена. Странно.»              — Потому что я знаю, что ты следуешь за Звёздным экспрессом по пятам, — честно ответила Ахерон, не пытаясь играть в недомолвки со своей знакомой.              Пронять, что находилось в её мыслях, было трудно. Ахерон вовсе и не пыталась. Но теперь она не пыталась — она слышала. Обрывки, плывущие под гладкой поверхностью слов.              »…По пятам? Нет. Совсем не за ними. Их путь — лишь один из ручьёв в реке возможностей. А пойти можно разным путем.»              Провидица мягко рассмеялась.              — Я в списке приглашенных.              Губы Ахерон чуть приподнялись, однако превратились лишь в далекий намек на улыбку.              — Значит, мы встретились по чистой случайности.              — Существуют ли случайности? — задалась риторическим вопросом провидица, вновь касаясь губами трубочки и делая несколько глотков.              Глаза ее, фиолетовые, с примесью желтого и красного, необычайно красиво блестели, словно далёкие звёзды, пойманные в ловушку атмосферы забытой планеты. Отблески коктейля играли в них, смешиваясь с собственным сиянием, создавая калейдоскоп оттенков.              — Если случайность — это просто точка пересечения неучтённых переменных, — произнесла она, — то наша встреча была неизбежна. Просто… не все уравнения решены заранее.              — К чему эти тонкости? — поинтересовалась Ахерон, отбивая незамысловатый ритм кончиками пальцев. Каждый лёгкий стук по барной стойке отдавался эхом, будто тиканье часов на покинутой космической станции — ровное, механическое, бесстрастное.              Провидица задумчиво провела пальцем по краю бокала, заставив стекло звенеть едва слышно, как далёкий звон колокольчика.              — Хочешь услышать настоящую причину?              — Хочу, — незамедлительно отозвалась Ахерон.              Черный Лебедь улыбнулась, а затем вдруг поднялась, двигаясь так плавно, словно и не касалась земли ногами. Ее протянутая ладонь явно просила вложить в нее свою руку, когда Ахерон приподняла взгляд.              — Еще один танец? — спросила эманатор, принимая предложение и поднимаясь из-за стола.              Прикосновения провидицы были такими аккуратными, пока пальцы вдруг ощущались… теплыми.               Музыка, до этого бывшая лишь фоновым шумом, внезапно обрела форму — тягучую, медленную, словно дыхание спящего. Ахерон почувствовала, как ритм пульсирует где-то в глубине грудной клетки, синхронизируясь с шагами.              — Ты ведешь или я? — спросила она, позволяя Черному Лебедю направлять свои движения.              — Разве есть разница? — улыбнулась провидица, и в этот миг её фиолетовые глаза вспыхнули, словно далёкие квазары.              Ахерон опустила руку на тонкую талию, скрытую под струящейся тканью, и почувствовала, как под пальцами пульсирует едва уловимое тепло. Музыки, что лилась с нижнего уровня борта, было вполне достаточно, чтобы неторопливо ступать ей в ритм, находясь так близко друг к другу.              — Сильно отличается от нашего предыдущего танца, — негромко произнесла Лебедь.              Ахерон не ответила сразу. Её пальцы слегка сжали ткань платья, ощущая под ней едва заметную вибрацию. Меметические формы были так… удивительны.              Уголок её губ сам собой дрогнул — не улыбка, но её далёкий, искажённый отголосок.              — В тот раз ты вела.              — Или ты просто позволила мне думать, что это так, — ответила провидица.              — Может, — уклончиво отозвалась Ахерон.              Они двигались в унисон, их тела едва касались друг друга, оставляя между собой пространство. Медленно, так медленно, будто пытались растянуть этот момент до бесконечности. Огни вокруг мерцали, как далёкие созвездия, а их тени сливались воедино, теряя границы и самих себя.              — Так почему ты здесь? — голос у Лебедя сделался тише.              — В этот раз тебе трудно залезть в мою голову? — с доброй усмешкой поинтересовалась эманатор Небытия.              — Как некрасиво будет с моей стороны поступить так именно сейчас.              В её фиолетовых глазах вспыхнули золотые искорки, будто где-то в глубине сознания уже прокручивались возможные ответы, но она намеренно отводила взгляд.              Они замерли в танце, едва покачиваясь под замедлившуюся до пульсирующего ритма музыку. Ахерон почувствовала, как холодное дыхание Лебедя смешивается с её собственным — странное сочетание вечности и мимолётности.              — Мне прислали приглашение, — прошептала Ахерон, наклоняясь так близко, что её губы почти коснулись уха провидицы.              Лебедь слегка вздрогнула, её ресницы дрогнули, словно перед внезапным всплеском звёздного света. В этот момент Ахерон почувствовала, как что-то изменилось — возможно, в самой ткани реальности вокруг них.              — Так все-таки сообщения до тебя доходят, — улыбнулась чуть шире провидица.              Странствия эманатора по течению Небытия отрезали ее от мирского. И эта прелестная вещица, куда первым делом первопроходец вбил свой номер, была абсолютно бесполезной.              — Иногда, — ответила Райдэн, улыбаясь в ответ.              Удивительно, ведь ей совсем не требовалось слышать то, что происходило в ее голове. Никогда не требовалось. Райдэн могла читать Лебедя так же просто, как удавалось это ей самой.