Рыба на суше

      Когда Нетейам и Джейк вернулись из лесов назад на рифы, то в седельных сумках у старшего оказалось кое-что, что отец увидеть не должен был.       — Utral tun! Нетейам, как?! — тихо пищала Кири, осторожно перетаскивая сумку в маруи.       — Кири, покажешься матери — и нам конец. Не тащи в дом! Я сейчас возьму её и перенесу на одно место у берега. И где к черту носит Ло’ака?       — Он опять бездельничает и гуляет по берегу с Циреей.       — А-а-а, — понятливо протянул старший и смягчился. Ему всегда нравилась эта девушка. Как только его младшему такая удача в жизни улыбнулась? — Тогда попрошу тебя найти их и побыстрее. День к закату клонится, а ни первого, ни второй и хвоста тут видно не было.       Сестра заулыбалась и выбежала к воде, чтобы найти двух влюбленных. А Нетейам, тем временем, оседлал илу и поплыл к одному заведомо хорошому местечку, чтобы там в тайне от взрослых, которых паранойя теперь цепляла все больше, распробовать привезенный подарок.       — Почему ты приплыл сюда один? — раздался голос из небольшой пещерки, что выглядывал со стороны скалы на островке. Лесной на’ви чуть не обронил сумку с фруктами. Зашипел на этого дурного.       — Тебе ли спрашивать, — фыркнул в итоге Нетейам, и вся манера и выдержка почему-то покинула его, взвинтив эмоции до предела. Рядом с Ао’нунгом в последнее время всегда так.       — Мне, конечно. Кто показал тебе это место? — начал допрашивать его сын вождя с жестким прищуром лазурных глаз, при этом как бы между делом помогая вытащить сумку с илу. Подал руку, а этот ударил его по ней своими тонкими пальчиками. Сильно кстати. Посмотрел исподлобья.       — Я тебе тут не принцесса на допросе, kurkung, — сказал юноша язвительно и залез, наконец, на островок.       Место — прекрасное. Есть и каменистый выступ, и немного мягкой земли с песком, и маленький источник пресной воды. Немного пальм, чтобы укрыться от солнца днем, и прекрасное открытое пространство для созерцания звезд ночью.       — Так кто? Уже с местными девушками успел поближе познакомится? — Ао’нунг немного нахмурил брови и сам не заметил, как подсел поближе.       Нетейам в ответ только зарычал, огрызаясь, и стал доставать из сумки фрукты.       — Ответь.       — Ротхо! Ротхо показал мне это место. Доволен? — выпалил он. О, Эйва, лишь бы этот придурок отстал от него с этими странными вопросами. И лишь бы сердце перестало так колотить…       — Ротхо, значит… — задумчиво сказал рифовый на’ви и прищурился. — Так ты сближаешься с ним, да?       — Да закрой уже пасть, ты, kalweyaveng! Сколько можно?! — взорвался наконец второй. Что ж такое-то! — Какое тебе дело, с кем я сближаюсь, а с кем нет! Ротхо, в отличии от тебя, очень дружелюбный и милый мальчик. А ты, пакля с завышенным самомнением…       Послышался всплеск воды и голос Циреи, вопросительный и любопытный. Она первая заметила их и помахала. Брат неохотно помахал ей в ответ.       — Если это то, о чем я думаю… — первым делом подбежал к нему Ло’ак, вглядываясь во фрукты на камне. — Да! Нетейам, как?!       — Да что это такое? — потребовала ответа Цирея. Ей нравился ажиотаж лесных друзей вокруг этих маленьких оранжевых плодов, но она не понимала почему они так реагируют.       — О, милая, это то, что нам никогда не разрешали есть взрослые и никогда не говорили, где можно это собрать. — держал интригу Ло’ак, переглядываясь с сестрой. — Это волшебные мандарины!       — И… что? Почему они волшебные?       Цирея присела на корточки рядом с камнем, разглядывая плоды. Они были похожи на земные мандарины, но кожура отливала мягким биолюминесцентным светом, словно дышала. Тонкие прожилки пульсировали, реагируя на прикосновение.       — Потому что после них ты начинаешь… — Кири замялась, подбирая слово, — странно… существовать? Чувствовать этот мир       — Очень понятно, — фыркнул Ао’нунг, скрестив руки на груди. — Это просто фрукты.       — Скажи это после третьего кусочка, — хмыкнул Ло’ак и уже тянулся за одним.       — Подожди! — Нетейам резко схватил его за запястье. — По одному. Сначала один. Потом смотрим.       — О-о-о, старший включил ответственного, — протянул Ло’ак, но руку убрал. — Ладно. Кто первый?       Кири и Цирея переглянулись.       — Дамы вперёд, — галантно кивнул Нетейам.       Цирея осторожно взяла мандарин, повертела в руках и, поколебавшись, очистила кожуру. Запах был свежий, сладкий, с чем-то морским и лесным одновременно.       — Ну… за дружбу, — улыбнулась она и съела дольку.       Прошло несколько секунд.       — И? — нетерпеливо спросил Ло’ак.       Цирея моргнула. Потом ещё раз. Потом медленно повернула голову к воде.       — Я… — она нахмурилась. — Я слышу… песню.       — Песню? — Кири подалась ближе.       — Не вас. Океан. Он… он разговаривает. Не словами. Эмоциями.       Ао’нунг резко выпрямился.       — Что ты… ты бредишь?       — Он беспокоится, — продолжала Цирея тихо. — И радуется. И смеётся над тобой.       Ло’ак прыснул.       — Всё, я следующий!       Он схватил сразу две дольки и закинул в рот.       — Ло’ак! — в один голос воскликнули Нетейам и Кири.       — Поздно!       Сначала ничего не произошло. Потом Ло’ак замер.       — Эй… — он уставился на свои руки. — Почему они… оставляют след?       Он провёл пальцем по камню — и там осталась светящаяся линия, словно он рисовал светом.       — Офигеть, — выдохнул он. — Я рисую всё, к чему прикасаюсь.       — Ты сейчас испортишь остров, — буркнул Ао’нунг.       — Да ладно тебе, — Ло’ак ухмыльнулся и, не глядя, провёл рукой по воздуху. Над их головами вспыхнула светящаяся рыба, сделанная из линий. — Смотри, Нетейам! Это ты, когда злишься!       — Нет, я так не выгляжу!       — Именно так.       Нетейам закатил глаза и взял мандарин.       — Один, — напомнил он себе и всем.       Он съел дольку.       Мир… дрогнул.       Звёзды, хотя ещё не взошли, будто шептались. Камни под ногами отдавали теплом. Сердце билось ровно, но слишком громко.       — Нетейам? — Кири коснулась его плеча. — Ты в порядке?       — Я… — он прикрыл глаза. — Я вижу… возможные исходы.       — Что?       — Если я сделаю шаг влево — ты споткнёшься через минуту. Если вправо — Ло’ак упадёт в воду. Если ничего не делать — Ао’нунг скажет глупость.       — Эй!       — Уже сказал, — спокойно отметил Нетейам.       Кири нервно рассмеялась.       — Ладно… моя очередь.       Она съела две дольки сразу. И тут же ахнула.       — Я вижу… ваши эмоции. Они… цветастые.       — Какие у меня? — мгновенно спросил Ло’ак.       — Хаотично-оранжевые, желтенькие. Как пожар.       — Класс!       Кири посмотрела на Ао’нунга.       — У тебя… — она замерла. — Очень много ярко-голубого. И… розового.       — Что?! — он вспыхнул. — Что за бред?!       — Ты влюблён, — выдала она абсолютно серьёзно.       Повисла тишина. Ао’нунг побледнел.       — Я… — он резко замолчал, зажав рот рукой.       — Ты чего? — прищурился Ло’ак.       Ао’нунг медленно опустил руку.       — Я… не могу… — он сглотнул. — Я не могу не говорить.       — Ой-ой, — протянула Кири. — Сколько ты съел?       — Три, — вылетело у него. — И мне страшно. И я всегда завидовал Нетейаму. И он красивый. Очень. Особенно когда злится. И я хочу его поцеловать. И…       — Заткнись! — рявкнул ошарашено вдруг Нетейам и Ао’нунг подскочил.       Последний закрыл рот обеими руками. Глаза его были огромными, полными ужаса.       — Ты… — Нетейам стоял, не двигаясь. — Ты это сейчас серьёзно сказал?       Ао’нунг отчаянно закивал.       — Спроси что-нибудь, — прошептал Ло’ак, сияя от своей авантюры.       — Нет, не смей! — прошипел Ао’нунг.       — Ао’нунг, — мягко сказала Цирея, действительно не понимая пока, что не так с её вопросом. — Ты в порядке?       — Нет! — выкрикнул он. — Я думаю, что Нетейам пахнет лесом и дымом, и что его коса идеальной длины, и что я хочу укусить его за шею, и…       — Я тебя сейчас убью, skxawng, — сквозь зубы сказал Нетейам, лицо которого стало темно-фиолетовым из-за прилившей крови от смущения и злости.       Кири прикрыла рот ладонью, пытаясь не рассмеяться.       — Это… это лучшая способность.       — О, Эйва, убейте меня, — простонал Ао’нунг и рухнул на песок.       Нетейам сделал шаг назад.       — Это… — он выдохнул. — Это эффект временный?       — Обычно, — сказала Кири. — Думаю. Надеюсь…       — Спроси его ещё! — шепнул Ло’ак.       — Нет, — Нетейам покачал головой. — Если он ещё что-то скажет… я… я не знаю.       Ао’нунг поднял на него взгляд.       — Я… — он замер, стиснув зубы пытаясь бороться с собой, но бестолку, — я правда… уважаю тебя. И боюсь. И хочу быть рядом. И мне жаль, что я был мудаком.       Тишина стала мягче.       Цирея осторожно улыбнулась.       — Ну… по крайней мере, теперь всё честно.       — Волшебные мандарины, — выдохнул Ло’ак. — Надо было съесть ещё.       — Нет! — хором сказали все.       Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и над островком зажглись звёзды. Ло’ак рисовал их в воздухе, Кири наблюдала за переливами эмоций, Цирея слушала океан.       Ао’нунг сидел, молча, впервые в жизни наслаждаясь тишиной. Относительной.       Нетейам смотрел на него. Пристально. Будто прокручивал в голове все их общение до этого момента. Рифовый поежился. И думал, что, возможно… некоторые странные способности появляются не просто так.       Тишина, воцарившаяся после признаний Ао’нунга, была… опасной. Такой, в которой мысли звучат громче слов.       — Ну всё, — первым не выдержал Ло’ак. — Это лучший день в моей жизни. Я никогда больше не буду есть нормальную еду.       — Ты уже ешь песок, — буркнул Ао’нунг, уставившись в одну точку и стараясь не думать. Это, как оказалось, было худшей стратегией, потому что мысли от этого становились только громче.       Нетейам медленно опустился на камень напротив него.       — Слушай, — начал он осторожно. — Если ты не можешь молчать, то, может, просто… не отвечай на вопросы?       — Я стараюсь, — простонал юноша. — Но если вопрос задевает, всё, конец. Я сейчас думаю о том, как ты сидишь, и как у тебя плечи напряжены, и…       — Не говори, — прошипел слабо Нетейам и голос у него дрогнул.       Кири резко подняла голову.       — Стойте.       — Что? — хором.       Она прищурилась, глядя куда-то за пальмы.       — Эмоции. Очень знакомые. Очень… взрослые.       — Нет, — выдохнула Цирея. — Не сейчас.       — Кто? — шёпотом спросил Ло’ак, хотя ответ уже знал.       Из воды показалась тень илу. Потом вторая.       — О нет, — прошипел он. — Это мой отец.       — И мой, — добавил Ао’нунг с отчаянием.       Паника вспыхнула мгновенно.       — Собирайте фрукты! — зашипел Нетейам. — Ло’ак, убери свои светящиеся каракули!       — Я не могу! Они реагируют на эмоции! — он взмахнул руками, и над островком вспыхнула гигантская светящаяся надпись:       «О НЕТ»       — Прекрасно, — процедила Кири. — Просто прекрасно.       Ао’нунг резко вскочил.       — Я возьму всё на себя, — выпалил он. — Я скажу, что это моя идея, что я идиот, что я завидовал Нетейаму и…       — Стой! — Нетейам схватил его за руку. — Не смей.       Контакт сработал странно. Нетейам вдруг увидел — не будущее, а кусок настоящего Ао’нунга. Его страх. Его восхищение. Его постоянное напряжение от необходимости быть идеальным сыном вождя. Так похоже с его же собственными мыслями..       Он отдёрнул руку, ошеломлённый.       — Ты… — выдохнул он. — Ты всё время так живёшь?       — Да, — вылетело у Ао’нунга автоматически. — И ты единственный, кто меня не боится и не пытается быть похожим, и понимает, потому что такой же, и…       — Хватит, — простонала Кири. — Они уже выходят на берег.       Ронал первой показалась между камней.       — Цирея? — её голос был спокойным, но настороженным. — Почему ты здесь, дочка?       — Мы… — начала Цирея, но Кири вдруг шагнула вперёд.       — Мы нашли странные фрукты, — выпалила она. — Они дают способности. Я вижу эмоции. Ло’ак рисует светом. Цирея слышит океан. Нетейам видит вероятности. Ао’нунг не может врать и говорить лишнего, и он влюблён в Нетейама, и…       — Кири, — взвыл Ло’ак.       Ронал моргнула.       Тоновари моргнул.       Джейк, появившийся следом, медленно прошелся от берега к ним.       — Что?       Мир остановился.       — Это… — Тоновари кашлянул. — Шутка?       — Нет — автоматически ответил Ао’нунг. — Это правда. И мне очень стыдно. И я съел три мандарина, хотя знал, что нельзя. И я всегда хотел быть похожим на Нетейама, но не могу, потому что он слишком настоящий, и…       Джейк медленно перевёл взгляд на сына.       — Нетейам.       — Да, сэр, — ответил тот машинально.       — Ты что-нибудь хочешь мне объяснить?       Нетейам открыл рот.       И закрыл.       Потому что увидел вариант будущего, где он начинает говорить — и всё становится только хуже.       — Это была моя идея, — снова влез Ао’нунг. — И если вы накажете кого-то, накажите меня. Я заслужил. И ещё я думаю, что Нетейам улыбается сейчас очень красиво, хотя пытается не улыбаться…       — Я когда-нибудь тебя убью, — сквозь зубы прошептал Нетейам.       И тут… эффект начал спадать.       Сначала у Ло’ака погасли линии в воздухе.       — Эй! — возмутился он. — Верните!       Кири моргнула.       — Цвета… тускнеют.       Цирея перестала слышать шёпот волн и вдруг почувствовала, как сильно устала.       Ао’нунг замер.       — Я… — он осторожно вдохнул. — Я могу… молчать? — Он закрыл рот. Ничего не вылетело. — О, слава Эйве, — он сел прямо в песок.       Ронал глубоко вздохнула.       — Значит так, — она оглядела всех по очереди, — вы все идёте домой. Сейчас. Обсуждение — потом.       — Но… — начал Ло’ак.       — Без «но».       Джейк посмотрел на Нетейама.       — Мы поговорим.       — Да, сэр.       Когда взрослые ушли вперёд, оставив их собирать остатки фруктов, Ао’нунг тихо сказал:       — Я… я помню всё, что сказал.       Нетейам кивнул.       — Я тоже.       — И?       — И ты мне должен, — наконец усмехнулся он, — очень большой разговор. Трезвый. Без волшебных мандаринов.       Ао’нунг осторожно улыбнулся в ответ.       — Я согласен. Даже если ты снова назовёшь меня придурком.       — Назову, — пообещал Нетейам. — Но, возможно… не только.       Ло’ак застонал.       — Фу. Никогда больше не ешьте волшебные мандарины без меня.       А Кири, уходя последней, бросила взгляд на далекий родной лес, скрытый вдалеке. И почему-то была уверена: это была только первая партия…