Ты - предел моих желаний

«Нам разрываться в этой жизни суждено Меж тем, что жаждем мы и что дано…»

***

Яркие лучи ослепляют взгляд парня даже сквозь солнцезащитные очки. Он щурится и довольно улыбается, принимая объятья тепла, что дает ему это солнце. Горизонт атакован чайками, что радостно кричат и летают вокруг своей оси. Это место многое значит для Тэхена. Это место напоминает о бабушке, которая жила рядом с морем. Каждое лето он приезжал к ней сюда и проводил с ней всё время. Они улыбались и загорали на солнце, а когда становилось слишком жарко, они мчались к маленькому ларьку с мороженым, где стояла добрая женщина и хорошая соседка бабушки. Внутри разливается тепло. Губы парня дрогнули в слабой улыбке и он прикрыл глаза, пытаясь не потерять силуэт бабушки, что маячит в его памяти на берегу моря. Её мягкий голос, теплая улыбка, нежный аромат духов, ванильный пломбир в стаканчике. Это было счастье. — Здесь хорошо, не правда ли? — раздается голос справа. Тэхен приоткрывает глаза и промаргивается, теряя связь с тем миром, где она жива. Он возвращается в реальность неожиданно. Ким заторможено поворачивается и натыкаться на профиль своей бабушки, что так же смотрит влюбленными глазами на море, как раньше. Ветер по-прежнему колышет её седовласые короткие волосы, что она каждый раз заправляет за ухо. Она улыбается всё так же. Вот она. Она снова здесь с ним. — Мне было всегда грустно, когда мне приходилось покидать это место хоть на денёк, — продолжает она, не отводя взгляда от волнующих в этот день волн, — Я чувствовала себя…пустой. Это так смешно, да? Она кидает смешок и наконец обращается к внуку, замечая его взгляд, что полон грусти, печали и боли, которым он смотрит на неё, пока слёзы накапливаются в уголках глаз. — Тэхен, снова плачешь? — нежно улыбается она и склоняет голову к плечу, — Мой медвежонок снова пускает слёзы? Мой нежный цветочек, что остался в этом суровом мире. — Ты пришла ко мне…. Он жмурится и начинает плакать, когда бабушку встает со своего места и подсаживается к парню, сразу потянув его в свои объятия. — Как я могла не прийти к тебе, когда ты так нуждаешься во мне? — Ты ушла, оставим меня. — жмется к ней юноша, крепко сжимая её тело. — Да. — кивает она головой и отстраняет Тэхена от себя, сразу заглядывая в его красные глаза, — Ты прав. Ушла, но я всё еще с тобой, понимаешь? Я вот здесь, это куда ближе, мой хороший. — улыбается так, как умела только она. Тепло. Ким ощущает как сердце начинает биться сильнее, когда он чувствует на груди теплую ладонь бабули. Он кладет поверх её руки свою. — Ты говорила…что всегда будешь следовать за мной, чтобы я не выбрал и не сделал. — подает голос Ким и заглядывает в её карие глаза, в уголка глаз которых собрались морщинки. — И сейчас, когда ты мне так нужна, я чувствую себя беспомощным и голым ребёнком, который не справляется с натиском этой жизни. — Помнишь, когда у тебя не получалось написать сочинение в школе? — спрашивает неожиданно она, слабо улыбаясь. Ким хмурится и тут же кивает, вспоминая те времена, когда ему было 14 лет. Он до сих пор помнит то сочинение и как он плакал от обиды. — Ты плакал и опускал руки, когда не мог написать сочинение. — вспоминает она и укладывает свою ладонь на его щеку, поглаживая большим пальцем, — И каждый раз, когда я говорила тебе оставить это и закончить завтра, ты брал себя в руки и снова садился за листок, продолжая упёрто что-то писать и тут же зачеркивать. — Я не хотел…оставлять на потом то, что мог сделать сейчас. — вяло улыбается Ким и шмыгает носом. — Ты не сдавался, Тэхен. — произносит женщина, на что Ким поднимает глаза и смотрит на неё. — Ты плакал и отбрасывал карандаш, но потом брал себя в руки и снова садился за листок. И так продолжаясь до тех пор, пока твой листок не был исписан. — У меня не было выбора, ба, — куксится Тэхен, на что бабушка усмехается. — Это было тяжелым испытанием, для того самого четырнадцатилетнего подростка. — А сейчас ты совсем уже взрослый молодой юноша, которому двадцать два года. Ты снова испытываешь трудности и плачешь, потому что не справляешься. Это нормально, милый. — Ба, это совсем другое, — хмурится Ким и отводит взгляд. — Тогда, я был глупым ребенком, а сейчас… — А сейчас ты переживаешь трудные времена, когда на твоем уже взрослом пути появляются препятствие, но уже не виде листка и карандаша, верно? — Верно, — затихает Ким вместе с морем и чайками. — Кажется, я не справляюсь и опускают руки снова. Жизнь продолжает мне подставлять подножки, а я все так же не смотрю под ноги. Мне…тяжело порой дышать, ба… Я умираю? А если умру, то что тогда? — Нет, мой хороший, ты не умираешь, — шепчет она и пальцами убирает выбившие прядки волос за ухо, — Мой милый Тэхен, трудности порождают в человеке способности, которые необходимы для их преодоления. — Но, я не справляюсь. Без тебя не могу. Я одинок и беззащитен. — Справишься, слышишь? — уверенно произносит она с полной серьезностью. — Разве ты можешь не справиться, когда рядом с тобой есть тот, кто защитит тебя и укроет твою спину? Тэхен моргает и заглядывает в глаза бабушки. Он хмурит брови и смотрит на неё потеряно. — Ба… — Я ведь рядом и я наблюдаю. — улыбается она нежно. — Мне нравится смотреть в твои ярко влюбленные глаза и слышать дикий стук сердца. — прикрывает она глаза и слегка наклоняется к груди Тэхена, прислушиваясь. — Но, и там всё…тяжело. Я люблю так, словно внутри меня живет пламя. Но, этим же пламенем я предаю другого человека. Люблю одного, а боль получает другой. Я ужасен. — Любить всегда было не легкой задачей. Какой бы не был исход, всегда будет тот, кто будет страдать. Любовь хочет жертвенности. Она это требует, Тэхен. — Слишком много жертв, — качает головой Ким. — Меня ненавидит и прирезает моя же семья. Человек, которого я до безумия полюбил всей своей сущностью, не позволяет нам быть вместе. А ту, которую я выбрал еще давно, я уже не желаю и не люблю, причиняя ей боль, о которой она даже еще не догадывается. Не слишком ли много жертв, ба? — О того, как ты мучаешься, я мучаюсь не меньше, солнышко, — произносит она и тянет в свои объятия парня, поглаживая его по голове, — Ты у меня самый сильный мальчик на свете. Я в тебя верю, слышишь? Сожми зубы покрепче и не опускай руки, хорошо? — Но, у меня болит, ба. Болит всё внутри, я не могу это игнорировать и делать вид, что все отлично. — И не нужно, — качает она головой и отстраняется, сразу вытирая рукой его слёзы. — Боль нельзя терпеть. Она хочет, чтобы её чувствовали. Не души себя и свое сердце. Не позволяй никому вытирать об себя ноги. Мир не достоин тебя. — Я так тебя люблю, — шепчет дрожащим голосом Ким, замечая слабую улыбку бабушки. — Я бы отдал всё, что у меня есть лишь бы ты снова была рядом. — Я рядом и помни это, мой хороший. — шепчет она и укладывает руку на его грудь, где бьется сердце. — Я буду за твоей спиной. Буду прикрывать тебя. А ты продолжай бороться, хорошо? Бороться за всё, что хочешь и желаешь. Тэхен жадно впитывает слова своей бабушки и ловит ее улыбку, что она дарит ему, говоря о нём. — Я люблю тебя, больше всего на свете. — снова произносит бабушка. — А я тебя… Силуэт бабушки начинает пропадать, а затем Ким закрывает глаза, откуда спадают слёзы, лицо обувает резким ветерком, а затем слышно звук городской суеты и голоса чужих людей. Тэхен медленно открывает глаза и смотрит в потолок квартиры, теряя связь со сном. Он поднимает руку и подушечками пальцев касается своих мокрых век и слипшихся ресниц. Не губах озаряется печальная улыбка, что освещается лучами солнца. Голос Намры, что зовет его за пределами спальни, возвращает его в жесткую реальность, заставляя снова сражаться за себя и свое сердце.

***

— …я уверена, что она читает твои письма, но не находит сил в себе, чтобы ответить… — И я ни в коем случае её не виню, — вяло усмехается Чонгук, катая пальцами по столу несчастный карандаш. — Я даже не заслужил капельки её внимания. — Чонгук, я понимаю, что тебе тяжело, но пора отпустить этот случай… Черный, мрачный и ожесточений взгляд Чонгука поднимается на куратора, что замолкает и растеряно прокашливается, опуская взгляд. Ха Дора, что с первых дней стала куратором Чон Чонгука, после того, как он вышел из тюрьмы спустя 3 года. Она боится каждый раз сказать что-то противоречащие, что может откликнуться в Чоне. Она ни в каком случае не боится этого парня, но такой вот взгляд заставляет замолчать и поменять тему разговора. — Это ведь не обычный случай в баре, где какой-то мудак пролил моё любимое пиво, подталкивая меня на драку, — пожал плечами Чон и отпихнул от себя карандаш, — А затем дружненько мы все об этом забудем, да, Дора? — он насмешливо выгибает бровь, глядя на свою кураторшу. Для Чонгука она была облачком. Безобидная и улыбчивая женщина, чьи волосы всегда были аккуратно собраны в низкий хвост, а белые рубашки под всегда строгим пиджаком намертво проглажены. Она была понимающей и всегда прикрывала Чонгука, если он решался на мелкую шалость, отправляясь в бар, чтобы напиться, и как упомянул он выше, подраться с ублюдком, что пролил его пиво. Сколько они вместе? Сколько Дора его терпит? Сколько она уже курирует его и проверяет каждый четверг и пятницу? Год и шесть месяцев. Черт, прошло уже столько времени, как Чонгук вышел на свободу. — Чонгук…. — Я убил ни в чем невиновного парня, Дора. — Ты убил его по неосторожности. — Это меня не оправдывает. — А я тебя и не оправдывают, а вношу коррективы в твой речевой понос. Ты убил еще не умышлено. — Я все равно виноват, не могу забыть…не хочу игнорировать всё это. — хмурится Чон. — Но, ты не можешь так же игнорировать Тэ…. — Даже не начинай, — хмурится Чонгук, поднимая на неё сердитый взгляд. — Это закрытая тема и ты это знаешь. — Я знаю, поэтому не могу видеть тебя разбитым, — печально улыбается она. — Я не имею права быть с ним, — отвечает Чон, сжимая руки в кулаки. — Я не имею право любить и быть любим. — Не говори так, Чонгук, — возмущается женщина, — Ты имеешь право любить… — Нет, Дора, — качает он головой, стискивая зубы, — О чем ты говоришь вообще? Ты забываешь, кажется, но убийцы не имеют право на любовь! Ты сама так сказала когда-то. — Боже, Чонгук, это не относится к тебе, как ты не понимаешь, — вздыхает тяжело она. — Не относится? По твоему я никого не убил? — Чонгук… — Как я могу смотреть на него своими глазами, когда ими же я видел последний вздох Донхо? — резко перебивает Чон, пронзая пристальным взглядом женщину, заставляя ту замолчать и слушать. — Как я могу испытывать к нему чувство любви, когда забрал чужую жизнь? Как я могу вообще касаться его, когда убил этими руками? Как, Дора, как? Разве я не омерзителен? Я не могу впутывать его… — Мне очень жаль, но ты ошибаешься, парень, — уверено произносит она. — если он любит тебя, то он имеет право знать и ты ни в коем случае не имеешь право решать за него. — Но, я беру ответственность за свое решение сам! — уже рычит Чонгук, тыкая себе в грудь пальцем. — Я не позволю своим черным прошлым, замарать его светлое будущее. Ему лучше будет без меня. — Но, как считает он, ты не хочешь знать? — Нет, не хочу, — мотает головой Чон. — Меня волнует лишь госпожа Юн. — Хорошо, — кивает головой Дора и встает. — Тогда, я уже пойду. Разговор бессмыслен. Она уходит в коридор и прихватывает свое коричневое пальто, поворачиваясь к Чонгуку, что провожает её взглядом. — Наступит день, когда она ответит тебе, Чонгук. — уверено произносит она, подбадривающе улыбаясь. — Ей нужно время и она имеет на него полное право, даже если прийдет пять лет, понимаешь? — Конечно, Дора, я всё понимаю. — кивает головой брюнет и глубоко вздыхает. — Я буду продолжать писать ей, даже если она не ответит мне никогда. Я до смерти перед ней виноват и каюсь каждый раз в чертовом письме, но думаю она их не читает, отправляя письма сразу в корзину. — Не переставай верить и я сейчас не только о Госпоже Юн, — отвечает она и хлопает по плечу Чонгука, — Зайду еще завтра, будь дома. Пока. — До завтра, — улыбается вяло Чон и закрывает за ней дверь. В квартире моментально ложиться тишина, что поглощает с головы до пят Чонгука, что упирается лбом в дверь. Он сжимает руки в кулаки и глубоко выдыхает тяжелый ком воздуха. Каждый день борьба самим собой. Борьба с прошлым. Брюнет разворачивается и идет в свою комнату, хватая в руки свой ноутбук, где высвечивается почта с окошком нового письма, что не закончил Чонгук. Адресат всё тот же.

«Здравствуйте, госпожа Юн, это снова Чонгук. Сегодня, когда я вышел из дома, то почувствовал прилив бодрости и мне захотелось рисовать. Я не помню, когда в последний раз брал карандаш в руки и что-то рисовал в блокноте, но я знаю точно, госпожа Юн, я рисовал лишь тогда, когда ощущал чуточку счастья в своем сердце. Но, откуда это счастье появилось сегодня? Что могло меня порадовать, из-за чего я снова взялся за карандаш, который был мной забыт давным-давно?

Но, с тем же приливом приятного ощущение, что я испытал, я вдруг ощутил себя ничтожным, когда смотрел на рисунок, что был мной нарисован за 10 минут. Я подумал о том, что где-то там вдалеке сейчас вы сидите в комнате и плачете, ощущая нескончаемую боль, которую причинил вам — я.

Госпожа Юн, я знаю, что вы возможно даже не открываете мои письма, и вы имеете полное право, но всё же я спрошу вас. Если бы в одной из жизни вы все-таки прочитали мои письма, то смогли бы меня простить за ту боль, которую я вам причинил?

Я не в коем случае не прошу у вас прощение, потому что я недостоин его. Мне просто стало интересно, такой человек как я, может быть прощен? Ладно, снова я пишу не о том.

В моей жизни всё так же не меняется три вещи, госпожа Юн.

1) Сон;

2) Ха Дора;

3) Тэхен.

Да, ничего не меняется. Я всё так же плохо сплю, когда мне снится один и тот же сон, где приходит ваш сын. Каждый четверг и каждую пятницу ровно в 17:00, в мою холостяцкую дверь стучится — Дора, чтобы проверить как я и что делаю.

А, что насчет Тэхена, то мой мотылек всё еще рядом.

Я не имею право дышать рядом с ним. Глядя ему в глаза и слыша, как он говорит мне, что любит меня, или когда я ощущаю весь спектр чувств к нему, то я вдруг чувствую, что предаю вас, госпожа Юн.

Боже, это так больно.

Кстати, я купил себе фотоаппарат, как и хотел. Пока еще не знаю с чего начать, но я обязательно покажу вам первой. Спасибо вам.

Чон Чонгук»

Чон жует губу, перечитывая своё письмо, а затем вяло улыбается и отправляет его. Надежды нет давно. Чонгук отнял у этой женщины жизнь. Отнял самое драгоценное. Забрал у неё сына. Он не имеет право жаловаться и просить прощение, но и бросить её как момент из жизни он тоже не может. Старый Чонгук, который любил гулять, вкусно выпить любимого пиво с друзьями, попроказничать в полном людьми баре, навести суету и шумихи, его уже нет. Старый Чонгук умер осенью того года, в полном людьми баре, где каждый знал, где продают вкусный пиво. Старый Чонгук умер тогда, когда из-за него умер Юн Донхо, сын ни в чем невиноватой женщины перед которой, Чон Чонгук готов падать в ноги.

***

Тэхен ковыряется вилкой в своей тарелке, перебирая листья салата с помидорами. На фоне слышится легкая музыка, неизвестного для Кима исполнителя, но голос и тембр далеко знаком, словно где-то слышал на улице или в мини-кофе возле дома, а возможно в такси, когда ехал по делам. Черт, а зачем он вообще об этом думает? Ким слышит сквозь свои мысли, в которых он потерялся голос Намры, девушка что-то рассказывает эмоционально и улыбается, порой укладывая свою холодную руку на теплую руку Тэхена, от чего по коже бегут мурашки от перепада температуры. Ким лишь ей слабо улыбается, делая видимость, что он её слушает, а на самом деле он не здесь. Не в этом доме, не с этим человеком. Она не заслушивает все этого. То есть, Намра не заслуживает боли, которой ей уготовил Ким. Не заслуживает предательства от того, кого любит. Не заслуживает лжи о тех, кто ей дорог. — …и я согласна с ней, а ты? — улавливает Ким голос девушки, тут же промаргиваясь и проворачиваясь к ней. Ты ужасный человек, Тэхен. Посмотри на неё. Посмотри, как сверкают её глаза, а как она нежно улыбается, глядя на тебя котенком. Её всегда холодные руки, которые ты грел, все так же касаются тебя, потому что ей важно касаться и чувствовать тепло человека. Но, внутри давно холод. — Прости… — вяло улыбается Ким, — Я был не внимателен, что ты говорила. Снова капаюсь в своей голове. Намра склоняет голову, внимательно смотря на парня. Она сжимает губы и кивает головой, убирая свою руку с чужой, сразу беря вилку и утыкаюсь в свою тарелку. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? Неожиданно произносит девушка, тут же обращая внимание Тэхена, что потеряно перевел на неё взгляд. Он растеряно моргает и не знает, что ответить, пока Намра пристально смотрит и ждет ответа. — Почему молчишь? — неуверенно произносит она и ерзает на стуле. — Прости, я сегодня какой-то потерянный. — качает головой Тэхен, откладывая вилку и откидываясь к спинке стула. — Ничего, — улыбается слабо девушка, выдыхая. — Дни были тяжелыми. Они снова замолкают и эта неловкая молчание начинает напрягать, а играющая музыка по радио, начинает медленно раздражать. — Кстати, — подает голос Намра, облизывая губы, — Я встретила вчера Чонгука, представляешь? В последнее время мы редко видимся, такое ощущение, словно он меня избегает. Никогда такого не было. — неестественно смеется она, почесывая свой кончика носа. Тэхен чувствует, как она нервничает, ведь это привычка чесать нос всегда появляется, когда её что-то волнует и беспокоит. — И что он сказал? — подает тихий голос он, заторможено моргая. Девушка натянуто улыбается и берет в руке стакан с водой, делая мелкий глоток. — Что у него нет времени, потому-что сильно занят. — пожимает она плечами, а уголки губ надламываются, — А недавно я видела его в кафе, оно находиться через три квартала от нашего дома, наверное, ты видел его, — произносит она, ставя локти на стол и сжимая руки в замок, упираясь подбородком. — Эм, да, там вкусная выпечка и кофе делают неплохо, — отвечает Ким и улыбается, кивая головой. Девушка смотрит на него и кивает в ответ, улыбаясь. Тэхен поворачивается к ней и натыкается на пристальный взгляд Намры, от чего он тут же тушуется. — Наверное, он решил отвлечься и выпить вкусного кофе, — пожал плечами Тэхен. — Что в этом такого? — Мне стало немного обидно, — вздыхает Намра и расцепляет замок из рук, — Мы с ним не чужие люди, мы были знакомы еще до того, как он переехал в Германию. — Намра, может он…был там по делам? — Он был не один, — отвечает она и хмыкает, вставая из-за стола, беря в руки тарелки. — Боже, ладно. Забудь. Это всё обида во мне говорит. Настроение не то. Она относит тарелки и ставит их в раковину, молча начиная мыть посуду, а Тэхен так же сидит на своем месте, не имея сил сдвинуться. Внутри всё сжимается и трещит… — Это был — я, — тихо отвечает Ким не своим голосом. Откуда он нашел тогда силы признаться? Кто им управляет, что он смог сказать это? В квартире затихает всё живое. Громкие и всегда раздражающие часы, перестали тикать, а тихо играющие радио перестало работать. Звук воды словно перестал лить, а звон посуды, что так яростно намыливала Намра резко замерло. В целом время замерло. Ким слышит лишь свое дыхание и громкий стук сердце. Тэхен находит силы повернуться и увидеть, как девушка замерла над раковиной, словно статуя, пока вода продолжает бежать из крана, а по радио передают прогноз погоды, пока стрелка часов показывает 12:40. — Намра, — тихо зовет Тэхен, вставая со своего места, тихо скрипнув стулом. — Это был — я. — Вот оно что, — тихо отвечает девушка, выпуская из рук пенную губку. — Почему ты…почему ты говоришь это сейчас? — Не хочу быть перед тобой больше не честным, — произносит Тэхен, кусая губу. — Слишком много лжи. — Так вот чего ты придерживался, да? — отвечает тихо девушка. — Ложь во благо. — Мы с ним…хорошо поладили… Спина Намры начинает дрожать, а затем раздается громкий смех, и вроде, как всегда, но это смех был не веселым, не грустным, а каким-то…усталым? Истеричным? Раньше Тэхен обожал, как смеется Намра. Как её смех пробирался до сердца парня, но сейчас он лишь будоражит противоречивые чувства в нём. — Хорошо поладили, да? — произносит она и поворачивается, пока на её губах испаряется медленно улыбка. — Это теперь так называется? Внутри Тэхена образуется страшный мыльный пузырь, который готов вот-вот лопнуть. Что-то меняется внутри, не дает покоя, пока он смотрит на девушку. Он заглядывает еще глубже в глаза Намры и тут же отшатывается, распахивая глаза. Нет. Не может быть… — Это больно… — произносит она и отворачивается, чтобы выключить воду. — Я думала, что…что это бред. Показалось и мне кажется. Я бы продолжала так думать, если…если бы не увидела все своими глазами. Как же долго ты врал и молчал…. Ким сжимает руки в кулаки, продолжая смотреть на Намру. Он чувствует, как сердце сжимается. Она знает. — Намра… — подает хриплый голос Ким, делая один шаг. — Боже… — Тэ, — шепчет она и поворачивается к нему, заглядывая глазами полных слёз. — насколько сильно я выглядела дурой ваших глазах? Ким мотает головой и идет к ней, сокращая расстояние, а девушка так и продолжает стоять на месте, смотря на Тэхена. Парень тянет руки к её щекам, стирая слёзы. — Нет, боже, Намра, нет, — качает головой Тэхен, убирая пряди ее волос, — Это не так, слышишь? Боже, ты знала…ты всё знала. Какой же я идиот! — Тебя это…радует? — тихо шепчет она, пока её лицо искажается. Тэхен морщиться и резко тянет Намру на себя, крепко обнимая, пока руки девушки безжизненно болтаются вдоль тела, а взгляд устремлен куда-то сквозь стену. Ким гладит её по волосам и что-то шепчет ей, но она не слышит. — Прости меня, — шепчет Тэхен, жмурясь от слез, эти жалкие слёзы, как он вообще смеет плакать перед ней? — Прости? — усмехается она, чувствуя как Ким её сжимает в руках. — Мне так больно… Тэхен, мне так больно, что я задыхаюсь. Почему, ответь мне, почему? — Намра… — Только честно, Тэ, прошу, хватит с меня вранья, — дрожит ее голос, она была почти на грани, но держится, как солдат. — Как давно я стала для тебя… Чужой. Не нужной. Не любимой. — Я не знаю…не знаю, в какой именно момент внутри меня…что-то поменялось, — произносит Ким, отстраняясь от девушки. — Поменялось? — Прости, Намра, прости меня, — он продолжает шептать прощение, пока девушка дает волю слезам. — За что ты просишь именно прощение? — За то, что причинил тебе боль и предал тебя, — наконец поднимает глаза на неё Ким. Он ломает ее. Он бьет её словами. Сейчас она перед ним другая. Сломанная, убитая. — Я трус, который не нашел мужества признаться тебе раньше. Ты не заслуживаешь всего этого, только не ты. Я не достоин тебя. Прости, что ты узнаешь об этом вот так. Я ненавижу себя за это. За то, что я причинил тебе боль, потому что ты являешься для меня самым важным человеком. — Как давно вы…. — Пожалуйста… — Тэхен, я хочу знать насколько давно вы… — она замолкает, отводя глаза, — черт, я даже не знаю, как это назвать, — она кидает нервный смешок и вытирает слезы рукой. — Я почувствовал что-то в первую нашу встречу, когда ты познакомила нас, — честно отвечает Ким, потянув руку к девушке, ухватываясь за её холодные пальцы. — Я не предал сначала этому значения, пока…пока не столкнулся с Чонгуком в кафе. — Запал в душу, да? — кривится в улыбке девушка. Она злится и Ким не имеет права её в этом винить. — Ну и что дальше? Что же тебя сподвигло на то, чтобы выбрать его, а не меня. Что заставило тебя меня разлюбить? — её голос повышается на тон выше. — Что случилось, что сделал Чонгук, что ты впустил его в свое сердце, а меня оттуда вытащил? Ким молчит. Он не знает, что сказать. Ему нечего сказать. И он не хочет оправдываться я перед ней. — Почему молчишь? — она бегает глазами по его лицу, ожидая хоть что-то, — Почему ты молчишь, Тэхен? Почему? Ответь мне, прошу! Что же мне делать теперь? Как мне быть? Внутри меня все болит и ломается, а я чувствую как задыхаюсь! Что же мне делать? Твое молчание добивает меня! Она начинает кричать и отталкивать Тэхена, колотя руками по его груди, пока Ким сдерживает жалкие слезы, которые он не имеет право выпускать перед Намрой. — Скажи хоть что-то?! Не молчи! Не молчи вот так! Ты и так молчал долго, скрывая от меня правду! Ты не имеешь право молчать, Тэхен, не сейчас, когда мне больно! Не сейчас, когда я имею права на ответы! Ответь и не молчи! Не будь трусом. — Мне никогда не замолить прощение перед тобой, Намра… — Не смей! Не смей! — злится она и начинает громко плакать, — Боже, ну почему? Что я сделала, Тэхен? Почему вы так поступаете со мной? Я ведь ничего не сделала… Я не могу так. Мне больно, мне так чертовски больно, что я не знаю что мне делать с этой болью и куда направить! Я так долго молчала, чтобы услышать от тебя правду! Я до последнего оправдывала тебя, ведь мой Тэхен, которого я люблю не мог…не мог так поступить. Она бьется в истерике, громко рыдая и зарываясь руками в свои волосы, словно пытаясь их вырвать. Тэхен хватает её и тянет к себе, пытаясь успокоить, но она бьется, царапается, пытаясь вырваться из захвата рук Тэхена, но она бессильна. Ким обнимает её, прижимая к себе, покачивая к своих руках и поглаживая по голове. Боже, что же он натворил с ней. Сколько она терпела и молчала? Сколько она видела? Она ждала, пока Ким сам признается ей. Какой же ублюдок. — Я люблю тебя, Намра, и любил, это правда, слышишь? — шепчет ей на ухо Ким, — Я никогда не думал, что кто-то может ворваться в моё сердце, кроме моей Намры. Мне так жаль, что я поступаю так с тобой. — Ты не должен быть мои разочарованием, милый…кто угодно, но только не ты. Намра отходит назад от парня, шмыгая громко носом, прикрывая рукой дрожащие губы. Ее шаги ломкие и медленные. Она в тишину бросает свой плачь, а Тэхен умирает сейчас вместе с ней. — Прости меня, — шепчет Ким, сжимая руки в кулаки. — Прости, что больше не люблю тебя, прости, что не сказал правду, прости, что солгал, прости, что ужасно поступаю так с тобой, прости, что предаю тебя спустя шесть лет наших отношений, прости, что ты потратила на меня своей время, прости…. — он замолкает, делая тяжелые вдохи от переполненных эмоций. — Ты…причинил самую большую боль, — дрожащим шепотом произносит Намра. — Я знаю, и мне очень жаль, но….но я так люблю его, что мне страшно. — плачет уже сам Ким, сжимая футболку в районе сердце, — Намра, мне больно за тебя, больно за него, больно за вас, но нисколько не больно за себя, потому что, я вас не достоин. Я отвратителен и самый настоящий эгоист. Я предал любовь на другую, а что делать дальше? Ты имеешь полное право меня не прощать. И я это принимаю. — Я не верила, когда увидела вас в кафе, — шепчет она, продолжая не верить в то, что говорит, — Думала, что я сошла с ума из-за проекта. Потом, ощутила на тебе одеколон Чонгука, я узнаю его из тысячи, потому что это его любимые духи. — прикрывает она глаза, морщась от боли в висках, — Снова не верила. А затем…увидела, как он звонит тебе, когда ты спал. Не могла найти ответ, зачем? Зачем он звонит тебе? — она сухо улыбается и отводит взгляд, зачесываю волосы назад. — Когда…когда ты поняла… — тихо спрашивает Ким, поднимая печальный взгляд на Намру. — Когда увидела, как ты улыбаешься рядом с ним, — отвечает она, а в груди Тэхена образуется дыра. — Я увидела достаточно, но каждый раз пыталась оправдать и найти ответы на это всё. Как смешно бы не звучало, но я….я так же думала, что вы «хорошо поладили». — кидает она кислый смешок. — Какой же я мудак… — выдыхает Ким и прикрывает глаза, откуда снова бегут слёзы. — Почему…ты разлюбил меня? — Потому что, появился — он. Вот и ответ. Простой. Девушка поднимает глаза и смотрит на Тэхена. — Мне не чем дышать. — мычит девушка и опускает голову, снова начиная рыдать, оседая на пол. — Как ты мог так поступить, Тэхен? — У меня нет оправданий, — отвечает Ким и подходит к девушке, садясь на пол рядом с ней, — Моё сердце предало меня самого. Я задыхаюсь вместе с тобой, потому что не могу без него. Мне так стыдно и жаль. — Что же мне делать…как мне успокоить боль в сердце. — шепчет девушка, стуча кулаком по груди. — Прости, прости, прости, прости, — вперемешку со слезами шепчет, как молитву Тэхен, хватая своей рукой чужую, прижимая к своим губам. — Оно не стучит, кажется. В маленькой квартире снова затихают часы и радио. Только два сгорбившихся тела на полу издают звуки жизни.

***

Чонгук смотрит вдаль, не моргая, пока в его легкие снова поступает никотин от сигарет. Легкий ветер обдувает его волосы и путается в дыму, растворяясь воздухе. Он опускает глаза вниз, когда слышит как открывается дверь из подъезда, а затем оттуда появляется парень со своей собакой, отправляясь на прогулку. Чон уверен, что время ближе к 16, раз Хешик, его дружелюбный сосед, выгуливает своего пса в точь-точь, как вчера, неделю назад, год и так далее. По нему можно сверять время. — Привет. Чонгук не двигается и не издает звука. Он давно почувствовал, что он пришел. Не хочет показывать, как он ждал его. — Привет, — тихо и спокойно отвечает брюнет, так и не повернувшись к Тэхену, что хочет увидеть его лицо. — Нам надо поговорить. Чонгук слабо улыбается и выкидывает сигарету с балкона, а затем поворачивается и натыкается на взгляд младшего. — Ты прав, — кивает головой Чон и идет в комнату, — нам точно надо поговорить. Ким следует за ним, хмуря брови. Ему не нравится ощущение, которое он испытает сейчас. Его игнорируют и избегают, или Киму мерещиться? — Я поговорил с Намрой, — выдыхает Ким и садится на стул, — я всё рассказал. Чонгук замирает и боится повернуться, чтобы увидеть лицо парня. Он сглатывает и вяло усмехается, находя в себе силы повернуться. — Ясно, — отвечает сухо он, на что Ким растерянно улыбается. — И всё? — выгнул бровь Ким. — Да, а что еще? Тэхен встает и подходит медленно к напрягающему Чону, что смотрит на него пристально. — Что происходит? — нервно улыбается Ким, потянув руку к брюнету. Чонгук позволяет коснуться себя, пока внутри горит пожар в противовес его чувствам. Боже, как же он себя ненавидит. За своей существование, за свои ошибки, за свое прошлое, которое перечеркивает все между ними. В этом виноват лишь он. Да, он не имеет право что-то решать за Тэхена, но он рискнет ради него. Эгоистично, но эта эгоистичность играет во благо. — Я так торопился к тебе, что забыл в квартире кошелек и ключи, — выдыхает с улыбкой Тэхен, поглаживая его щеку. Он растерян и взволнован, что не знает что говорить. — Как всегда растяпа, — усмехается Чон, смотря куда-то к себе под ноги, не поднимая глаз. Боится. — Вечно что-нибудь забываешь или теряешь. С губ Тэхена слетает смешок, а в глазах копятся слезы, он шмыгает носом и кивает головой. — Какой есть, но ты ведь меня таким любишь. — Не за это, — коротко отвечает Чон, мотнув головой. — А за что, тогда? За глаза? — улыбается Ким и жмется к Чону, касаясь с своим кончиком носа щеки старшего. — Может за то, какой я красивый у тебя? Чонгук усмехается и поднимает глаза, замечая как светятся счастье чужие. От этого становиться еще паршивее. — Любят и за мелочей, — отвечает Чон, изучая каждый миллиметр кожи на лице парня, словно впервые. — Любят, потому что человек просто есть. Тэхен улыбается ему, а Чон крошится на мелкие кусочки. — Намра мне рассказывала о тебе, как о самом лучшем парне, — усмехается Чонгук, глядя на Тэ, что удивлено распахнул свои глаза. — Ого, я немного смущен, — улыбается Ким, крутя в своих руках стаканчик кофе, — И что еще, если не секрет? — щурится он. — Что ты красивый, — прямо в лоб произносит старший, даже не моргнув, но этим выбив весь кислород из легких Тэхена. — И я в этом с ней полностью согласен. — А меня? — нежно смотрит в глаза Ким, продолжая касаться кожи Чона, — А меня за что? — Много причин, — выдыхает Чонгук, притягивая за талию младшего, прижимая к своей груди, а Ким только счастлив. — Много всего за что тебя можно любить. Ты есть и тебя уже за это любят. — он прикрывает глаза, вдыхая легкий аромат его одеколона. Чонгук просит прощения, сжимая крепко его в своих руках. Он касается губами его шеи, пуская разряд мурашек по его коже. — Мне страшно, — выдыхает Ким, боясь повернуться к Чону. — Что? — хмурится старший и прячет руки в передние карманы джинс, — Чего ты боишься? Ким разворачивается, сжимая свои пальцы и промаргивается, ощущая как ресницы намокают. — То, что я чувствую, — находит в себе силы Тэхен. — По отношению к тебе. — Тэхен…. — Ты мне нравишься, — резко перебивает он, облизывая губы. А глаза стойко смотрят в чужие. — Но, с каждым твоим появлением, с каждым твоим словом и взглядом, я ощущая как мои чувства нарастают и от этого страшного вдвойне. Я сошел с ума? Чонгук молчит, слушая его и пристально на него смотрит. Вечерний ветер обдувает лицо, ворошит волосы, а Ким дрожит, ощущая как он пробирается под его худи. — Нет, — нарушает тишину Чон, вяло улыбаясь, — Я тоже это чувствую, но мне не страшно. — Почему? Почему ты так легко об этом говоришь? — взволнованно отвечает Ким, делая короткий шаг вперед. — Тебе не страшно? — Глупо бояться своих чувств. — пожимает плечами Чон. — Глупо? — тихо шепчет Ким, — И что же ты…делаешь? — Принимаю, — отвечает он. Тэхен отстраняется и заглядывает в глаза Чонгука. — Но, мне важнее знать о твоих чувствах, — умоляющи просит Ким, надламывая брови, — Мне всегда важны твои чувства, ты забыл? Я всегда буду думать о тебе. Меня не интересуют другие. — Это глупо, Тэхен, — качает головой Чонгук, отводя от своего лица руки младшего. — Что, значит, глупо? — растеряно шепчет Ким, замечая как его руки опускают вниз. — Тебе до сих пор трудно сказать мне о своих чувствах? Я о многом прошу? — В этом и проблема, — резко прерывает Чон, вонзая свой взгляд в него, — В этом нет смысла, во всем этом. Самого начала это было плохой затеей, что-то начинать. — не имея сил продолжать смотреть в карамельные глаза напротив, он отводит глаза. — Теперь мы можем быть вместе. Слышишь, Чонгук? Я теперь полностью принадлежу тебе. — продолжает Ким, пытаясь образумить старшего. — Теперь только ты и я. Никакой Намры между нами. Я твой, слышишь? — Ты никогда не был моим. И ты никогда не принадлежал мне. Слова Чонгука лезвие ножа. Ким ощущает словно ему влепили пощечину. Тэхен застывает, боясь сделать вдох, а легкие жгут от нехватки кислорода. Слёзы застыли в глазах, в которых отражается боль. — Что? — выдыхает Ким, пытаясь поймать взгляд старшего. — Я не понимаю…почему ты так резко ко мне? Что происходит? — Если я скажу тебе о своих чувствах, то не смогу…остановится. — шепчет Чонгук, отходя от Тэхена. — Но, я этого и хочу…давно хочу, Чонгук… — Мне жаль, но нам не по пути. — прерывает старший и отходит к окну, боясь повернуться. — Лучше я это сделаю сейчас, чем потом. — Чонгук…ты шутишь? — Прости, но я не могу тебе ответить тем же, — стискивает он зубы и смотрит на отражение в окне. — Мне не интересно всё это. Ты мне не нужен. Я предпочитаю быть один. Тэхен чувствует как ноги немеют, сгибаюсь, но он ухватывается за стул, сжимая пальцы. Он глазами вгрызается в спину старшего, умоляя глазами его повернуться, обратить внимание. Это сон? Шутка? Пране какой-то? О чем он вообще говорит? Он ничего не понимает. Они ведь…или это всё было иллюзией? Мираж? Это была фантазия Тэхена? Всё, что было между ними, это было ложью? Разве люди умеют так врать? — Это…всё было ложью, да? — шепчет Ким, ощущая как слёзы обжигают щеки. — Ты ничего не чувствовал ко мне на самом деле? — Мне было с тобой славно, — он ненавидит себя за это. Свои же слова причиняют боль, но он прикусывает язык, боясь сорваться. — И на этом всё. — Славно? — сухо усмехается Ким, позволяя слезам спадать дальше. — Вот как. Значит, не любишь? Любовь не для тебя, да? — Верно, — кивает головой Чон. — Любовь это лишний груз. Не хочу учавствовать в этом. Уходи, Тэхен. — Не пожалеешь? — Ни сколько. Ким кивает заторможено головой и разворачивается, покидая квартиру, а затем громко хлопнув дверью. Теперь всё кончено точно. Доволен, Чон?

***