Древо слышит

Просьба оставлять комментарии 🫣 Так же жду вас у себя в тиктоке, где вы можете посмотреть на Ней'летти и разные зарисовки TikTok @neyletty Рассвет на Пандоре наступил плавно: туман, пропитанный лиловым светом, еще цеплялся за корни Великого Древа. Нетейам был на ногах задолго до того, как лес полностью проснулся. Для него это утро было заданием, которое следовало выполнить безупречно, несмотря на отсутствие привычного патруля в небе. ​Он бесшумно спустился на нижние ярусы. Ней'летти уже ждала. Её одежда заметно отличалась от той, что носили женщины Оматикайя: вместо тонких кожаных ремешков на ней был плотный топ из переплетенных зеленых листьев и такая же набедренная повязка, которая закрывала бедра и ягодицы гораздо основательнее, чем было принято в клане. Эта «броня» из зелени словно создавала барьер между ней и внешним миром. Её каштановые волосы, густые и волнистые, тяжелым свободным облаком спадали на плечи, скрывая часть лица. ​— Я пришел за ней, — негромко произнес Нетейам, обращаясь к Со’ха. ​Брат коротко кивнул, и Ней'летти сделала шаг вперед. Она не пыталась заговорить, лишь поправила на плече прядь волос и последовала за Нетейамом, стараясь держаться на расстоянии пары шагов. ​ ​Они углубились в чащу. Нетейам шел впереди — его походка была безупречной, он едва касался земли. Ней'летти следовала за ним, и её распущенные волосы то и дело задевали лианы, но она упрямо не желала их собирать. ​Нетейам внезапно остановился у скопления крупных растений с липкими краями. — Это Даг’ау. С виду безобидно, но если коснуться волосков внутри — пальцы онемеют на весь день, — Нетейам обернулся к ней, его голос был сухим и ровным. — Но их стебли прочны. Мы используем их для плетения. ​Ней'летти подошла ближе. Она наклонилась к растению, и её волнистые волосы шелковой волной скользнули по лиственному топу. Когда Нетейам протянул ей нож, чтобы она попробовала срезать стебель, она лишь коротко и недовольно фыркнула, взяв инструмент так, чтобы их пальцы не соприкоснулись. ​Она действовала уверенно, но Нетейам заметил, как её уши мелко подергиваются. Когда лист соседнего папоротника случайно коснулся её шеи, Ней'летти вздрогнула, будто от резкого звука, и снова издала этот звук — тихое, раздраженное фырканье, прижав уши к голове. ​— Ты должна чувствовать ритм леса, а не бороться с ним, — заметил Нетейам, внимательно наблюдая за её движениями. — Каждый корень здесь может либо помочь, либо убить. ​Ней'летти резко срезала стебель и выпрямилась, отбрасывая волосы назад резким движением головы. В её глазах не было смирения ученицы — в них читалось напряжение человека, который слышит слишком много вибраций одновременно. ​— Слишком громко... — наконец выдавила она. Это были её первые слова за всё утро. ​Нетейам нахмурился. Он видел, что этот гул жизни, который для него был привычным фоном, для неё был хаосом. — Тогда учись закрываться, — отрезал он, не давая поблажки. — В лесу нет тишины. Есть только твоя способность выбирать, что слушать. Идем дальше. ​Он развернулся и пошел глубже в заросли. Ней'летти осталась стоять на секунду дольше, глядя на его прямую спину. Она снова фыркнула, поудобнее перехватила нож и пошла следом. Её закрытая одежда из листьев шуршала в такт шагам, а под ногами пульсировал живой мох, передавая ей каждое движение её сурового наставника. ​Они пробирались через низину, где влажный мох заглушал все звуки. Нетейам шел впереди, то и дело останавливаясь, чтобы убедиться, что Ней'летти не отстает. Он был сосредоточен: отец доверил ему не просто обучение, а присмотр за кем-то, кто не может позвать на помощь через икрана или быстро скрыться в листве. ​Нетейам замер перед густым кустом с сизыми листьями и острыми красными шипами. Это был Слизевик. — Смотри внимательно, — негромко, но твердо сказал он, кивнув на растение. — Нам нужны старые листья для обработки кожи, они сухие. Но свежие побеги полны яда. Коснешься их — и рука сгорит до кости. Поняла? ​Ней'летти молча кивнула, отбросив назад прядь распущенных волос. Она взяла нож и подошла к кусту. Она старалась, Нетейам видел это по её напряженной спине. Но когда она уже почти срезала нужный лист, прямо над её головой с резким криком сорвалась крупная птица. От неожиданности Ней'летти вздрогнула, рука дернулась, и она едва не схватилась ладонью прямо за сочный ядовитый стебель. ​Нетейам среагировал мгновенно. Он перехватил её запястье в паре сантиметров от опасности и с силой оттащил её назад. ​— Ты что творишь?! — его голос не был криком солдафона, это был резкий, хлесткий выговор человека, который только что едва не увидел смерть соплеменника. — Я же ясно сказал — не касаться молодых стеблей! Ты совсем не слушаешь? ​Он тяжело дышал, всё еще не отпуская её руку. Его янтарные глаза горели не напускной яростью, а настоящим, честным гневом. — Лес не прощает невнимательности. Один неверный жест — и ты калека. Ты понимаешь, что я не всегда смогу поймать твою руку? Если ты хочешь выжить здесь, ты должна оставить свой страх и свои мысли там, в деревне. Здесь есть только ты и то, что может тебя убить! ​Ней'летти рывком вырвала свою руку. Её лицо, до этого бледное от испуга, мгновенно залилось краской гнева. Она шагнула к нему, не желая принимать его право на этот тон. ​— Не смей орать на меня! — выкрикнула она, и её голос эхом отозвался среди деревьев. — Не смей поднимать на меня голос, Нетейам! ​Она ткнула своей пятипалой рукой ему в грудь, тяжело дыша. Её распущенные волнистые волосы разметались, а уши были плотно прижаты к голове. — Ты думаешь, я сделала это нарочно? Я стараюсь, я слышу каждое твое слово! Но я не твоя рабыня и не твой воин, чтобы ты отчитывал меня как провинившегося ребенка! Я совершила ошибку, да! Но ты не имеешь права так со мной разговаривать! ​Нетейам замер, глядя на неё сверху вниз. Его застала врасплох эта вспышка. В его мире дисциплина была вопросом выживания, и он привык к суровости отца. Но перед ним была не просто ученица, а личность, чья гордость была задета так же сильно, как и его собственное чувство долга. ​— Если ты хочешь учиться, ты должна принимать критику, — уже тише, но всё так же жестко ответил он. ​— Критику — да! Но не крики! — огрызнулась Ней'летти, её глаза блестели от непролитых слез ярости. — Если я такая обуза, если ты так боишься за свою ответственность перед отцом — иди один. Улетай к своим икранам. А я найду дорогу сама! ​Она развернулась, собираясь уйти в сторону, противоположную деревне, совершенно забыв, что находится в глубине леса, который только что едва её не убил. Нетейам перехватил её за плечо прежде, чем она успела сделать и два шага. Его пальцы сомкнулись на её коже крепко и чётко, удерживая на месте. Это не было агрессией, скорее вынужденной мерой, чтобы она не бросилась вглубь леса, где её поджидала реальная опасность. ​Ней'летти замерла, глядя на его руку, а затем — ему в глаза. Теперь на её теле останутся два отчетливых следа: один на запястье, где он рванул её от ядовитых шипов, и второй здесь, на плече. Два синяка как клеймо её первого неудачного урока. ​— На сегодня хватит. Идем в деревню, — произнес Нетейам. Его голос был холодным и ровным, в нем больше не было ярости, только тяжелая, выматывающая усталость. ​Обратный путь прошел в абсолютном молчании. Нетейам шел впереди, не оборачиваясь, но чутко прислушиваясь к её шагам за спиной. Ней'летти плелась следом, низко опустив голову, её распущенные волосы закрывали лицо, скрывая то ли гнев, то ли подступающие слезы. ​Как только они ступили на платформы Древа-Дома, девушка, не сказав ни слова, сорвалась с места. Она пролетела мимо любопытных взглядов Оматикайя и скрылась в их с братом небольшом жилище. Там, забившись в самый дальний угол на мягкие подстилки, она наконец дала волю чувствам. Она проплакала до самого заката — от боли в теле, от собственного бессилия и от того, как сильно её задели слова и холодность «идеального сына». ​Вечер пришел с прохладой и шумом возвращающихся охотников. Со'ха вошел в их убежище, всё еще пахнущий лесом и азартом погони. Он был доволен — охота выдалась удачной, и он уже предвкушал, как расскажет сестре о своих успехах. ​Но, увидев сжавшийся в углу комок, он замер. Со’ха присел рядом с сестрой, его движения были резкими от сдерживаемого напряжения. В полумраке жилища он видел лишь её поникшие плечи. Она не шевелилась, словно у неё не осталось сил даже на то, чтобы просто дышать. ​— Ней? — тихо, но требовательно позвал он. ​Когда она подняла голову, Со’ха почувствовал, как в груди закипает глухая ярость. Бледное лицо, покрасневшие глаза — она выглядела совершенно опустошенной. Но когда его взгляд упал на её открытые участки кожи, он замер. Синяки на запястье и плече в холодном свете растений казались почти черными. ​Он осторожно взял её за руку, разворачивая запястье. — Кто? — коротко выдохнул он. В этом одном слове было больше угрозы, чем в рычании зверя. ​— Это Салли, — тихо ответила Ней'летти, даже не пытаясь высвободиться. Её голос звучал глухо, безжизненно. — Он спас меня. Я едва не вцепилась в ядовитый побег. Если бы он не дернул... ​Она запнулась, вспоминая резкую боль и последовавший за ней крик. Со’ха нахмурился, его пальцы медленно скользнули к её плечу, где отчетливо виднелись следы сильной хватки. ​— Спас? — Со’ха процедил это сквозь зубы. — Он воин, Ней. Он лучший из своего поколения. Его учили контролировать каждое движение, каждую мышцу. Он должен знать свою силу. Оставить такие следы на слабой девушке… — он сжал кулаки так, что хрустнули суставы. — Это не спасение. Это неоправданная грубость. ​Ней'летти покачала головой, и пара слезинок всё же скатилась по её щекам. — Он был прав, Со’ха. Я совершила ошибку. Глупую, детскую ошибку. И он сорвался. Он кричал, что я обуза, что я подставлю любого, кто будет рядом. Он смотрел на меня так, будто я... какая-то поломанная вещь. ​Она снова прижала лоб к коленям, её распущенные волосы закрыли лицо. — Я так старалась, Со’ха. Я терпела этот шум, этот гул леса, я слушала его... Но он не хочет учить меня. Он хочет, чтобы я просто исчезла и не мешала ему летать. Каждое его слово, каждый этот жест — он бьет сильнее, чем его руки. ​Со’ха молчал, но его хвост раздраженно хлестал по подстилке. Он не мог простить Нетейаму этой несдержанности. Если парень считает себя будущим вождем и великим воином, он не имеет права так срываться на ту, кто слабее и кто доверил ему свою безопасность. ​— Завтра я поговорю с ним, — отрезал Со’ха. ​— Нет! — Ней'летти вскинула голову, в её глазах мелькнул испуг. — Пожалуйста. Будет только хуже. Он решит, что я нажаловалась, что я еще слабее, чем он думал. Я пойду. Просто... мне нужно поспать. ​Со’ха долго смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё клокочет от несправедливости. Он обнял сестру, прижимая её голову к своей груди, но его взгляд был направлен в сторону выхода. Он знал, что Нетейам сделал это не со зла, но эта «праведная ярость» идеального сына вождя оставила на его сестре слишком глубокие отметины — и на коже, и в душе. ​ Нетейам пришел на рассвете, как обычно. Он выглядел спокойным и собранным, но Со’ха встретил его у входа, не давая пройти к сестре. Со’ха стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд был направлен прямо на руки Нетейама.