До Полуночи

Арсений смотрит на экран телефона, пока гудки идут слишком долго. Он уже знает, что сейчас услышит, но всё равно ждёт ответа. Вдруг в этот раз кто-нибудь из их большой и дружной компании всё-таки пригласит его встречать праздник вместе. Хотя бы просто из приличия, Попову многого не надо, а за четыре часа до Нового года уже не до гордости, если не хочешь отмечать дома в одиночестве. По голосу Матвиенко сразу понятно, что тот уже изрядно пьян, начал отмечать заранее и уже давно сидит за столом в окружении семьи. Если поболтать с ним еще, Сережа может и пригласит, но вот дождаться, скорее всего, уже не сможет, за столом алкоголя явно избыток, и друг уже еле вяжет языком. Попов стремительно прощается. Вздохнув, Арсений пробегается взглядом по журналу звонков. Вроде, позвонил всем друзьям и даже просто хорошим знакомым, будто желая поздравить заранее. Кому-то не дозвонился, кто-то прислал голосовое на фоне музыки и веселого смеха, кто-то оказался не в городе, а большинство банально встречает в тесном семейном кругу, куда, как Арсений бы не хотел, он не вписывается. Ничего неожиданного. У всех свои планы. Конечно, можно было поехать на праздники к родителям. Те бы уж точно приняли, даже приглашали сами. Мысль навестить их была, но ехать Попов так и не решился. Суета, дорога, темы для разговоров все те же, вопросы о будущем, от которых невозможно увернуться. Не захотелось. Раздраженно вздохнув, Арсений проходит на кухню, бесцельно открывает холодильник. Смотрит внутрь, будто ожидает увидеть там что-то новое. Нет, все то же криво нарезанное оливье, приготовленное тупо, потому что «какой же Новый год без салатов?», пара соусов, скорее всего, давно просроченных, Попов их есть больше не рискует и самое дешевое шампанское, которое он купил по инерции и зачем-то решил остудить. Так и не решив достать еду, Арсений закрывает холодильник. В квартире тихо. Елка, украшенная на скорую руку, не горит, обвязать ее гирляндой Попов в последний момент все-таки поленился. Он едва ли не задевает её, проходя мимо, и падает на диван. Телевизор он включает, скорее, просто по привычке, чтобы чем-то заглушить тишину в квартире. Экран загорается сразу, звук громкий и Арсений сразу убавляет, недовольно хмурясь. Идёт реклама. Та самая, новогодняя, которую крутят каждый год. Он знает её наизусть: праздничная музыка, яркие цвета, одинаково счастливые лица людей, которые покупают технику. И этот эльф-коротышка в зелёной куртке, с дурацким колпаком, который почему-то всё время сползает набок. Арсений закатывает глаза. Неужели, посмотрев эту рекламу, кто-то действительно бежит в этот магазин за телевизором? Арсений уже собирается переключить канал, когда экран внезапно моргает. Один раз. Второй. Потом телевизор гаснет окончательно, а по комнате разносится легкий запах чего-то горелого. Свет в комнате тоже тухнет, оставляя квартиру в полумраке, слабо освещенной уличными фонарями. — Еб твою мать… — обреченно выдыхает Арсений, подскочив и, на всякий случай, выдернув провод телевизора из розетки. Все еще бурча что-то под нос, он на ощупь идёт к выключателю, щёлкает. Ничего. Щёлкает ещё раз, уже злее, будто от этого что-то изменится. Не меняется, и Попов на пару секунд обреченно прикрывает глаза. Долго игнорировать проблему не получается, приходится все-таки открыть глаза и включив фонарик на телефоне, направится в коридор. Видимо, выбило пробки. Попов совсем не электрик, как-нибудь починить это он не сможет, но к щитку идет просто, чтобы потупить уже возле него и убедиться, что он ничего в этом не понимает. — Ну это вообще никуда не годится! — вдруг звучит странный голос с явной претензией в нем. Попов оборачивается резко, вздрогнув от неожиданности. Он растерянно светит фонарем по сторонам, пока не натыкается на… Эльфа? Существо стоит у телевизора, будто он действительно только что выбрался оттуда. Невысокий, в той самой зелёной куртке из рекламы, с острыми ушами и совсем не таким добрым лицом, как по телевизору. Эльф смотрит по сторонам с откровенным недовольством, цокает языком, а Попов думает, что если это и галлюцинация, то уж слишком бредовая. — Что? — глухо шепчет он, скорее автоматически. Поверить в то, что у него в пустой и темной квартире находится самый настоящий эльф из рекламы — невозможно. Арсений невольно делает шаг назад, упираясь в стену, но его шок, кажется, нисколько не расстраивает незваного гостя. — Ты что, совсем не готовился к Новому году? Я, значит, прихожу, а тут темно и пахнет подгоревшим пластиком! — продолжает возмущаться эльф. Он шагает по квартире так, будто находится у себя дома, нагло открывает холодильник, рассматривая содержимое. По комнате проносится тяжелый вздох. — Ты не можешь быть настоящим… Это стресс. Я просто переутомился, — Попов понимает, что и говорить с самим собой не совсем нормально для него, но поделать с этим ничего не может, как и отвести взгляд от странного существа не может. — Хорошо хоть салат нарезал… Не настоящий... Ага. А пробки кто выбил, по-твоему? Ты? Даже мандарины не купил, как так-то? — все ворчит эльф, доставая миску оливье из холодильника. Арсений неуверенно шагает в сторону кухни, заглядывает в комнату почти робко, с непониманием наблюдая за новогодним гостем. — Я не успел, — тихо оправдывается Попов, делая это скорее машинально. Он неловко потирает глаза, но эльф от этого менее реальным не становится, он только озорно усмехается и, скрестив руки на груди, ждет, пока Арсений все-таки убедиться, что он в комнате больше не один. — Ага. Я таких, как ты каждый год встречаю. Все вы нарезаете салат и сидите потом одни, жалуетесь, что праздник бессмысленный, — продолжает эльф, неодобрительно качая головой. Застывший в проходе, Арсений не очень понимает, о чем тот говорит, но смотрит все равно с долей страха, будто существо действительно раскусило его. — Кто ты вообще такой? — наконец выдавливает Арсений, чувствуя, как голос звучит глухо и даже не совсем похож его. У Попова были разные праздники. Был и Новый год, в который у него в свои двадцать лет вдруг поднялось давление и пришлось вызывать скорую, был и случай, когда встречать пришлось с друзьями в подъезде, потому что дверь захлопнулась. Но еще никогда Арсений не готовился к празднику в столь странной компании. — Уж точно не твоя галлюцинация, хотя, признаюсь, обычно это мое любимое предположение. Меня зовут Феликс, — с усмешкой поясняет эльф. Арсений на это лишь качает головой, все-таки проходит на кухню, буквально падая на старый стул. На Феликса он смотрит с прежним недоверием, хотя уже и накатывает осознание того, что все это, видимо, все-таки действительно происходит. Арсений сидит, ссутулившись, локтями упираясь в стол, и смотрит на Феликса так, будто тот может исчезнуть, если отвести взгляд. Не исчезает. Эльф тем временем без всякого стеснения роется в ящике с приборами, вытаскивает ложку, пробует оливье прямо из миски и тут же морщится. — Пересолил. И пожалел майонеза, — слегка морщась, сообщает эльф. В первую секунду Попов готовится сказать, что это — не его дело. Во вторую думает предложить тому самому приготовить вкуснее. А в третью он все-таки решает оставить это без комментариев, ведь спорить с явно магическим существом, как минимум, странно. — Я никого сегодня не ждал, — лишь бурчит он. Феликс усмехается и, не спрашивая, садится на край стола, болтая короткими ногами. Арсений проводит ладонью по лицу, вздыхает. В голове глухо шумит. — Я бы тоже не ждал, что в эту темень к тебе кто-либо придёт, — усмехается Феликс, начав качать одной ногой, чем неимоверно бесит, но Попов игнорирует и это, лишь закатив глаза. Если он все правильно понял, то пробки выбило как раз таки из-за незваного гостя. — Ладно. Допустим, ты настоящий. Допустим, я не сошёл с ума. Что дальше? — поджав губы, устало спрашивает мужчина. Глаза давно привыкли к темноте, света с улицы вполне достаточно, чтобы из-под длинных ресниц украдкой наблюдать за эльфом. — Дальше по идее ты должен перестать делать вид, что тебя не раздражает эта темнота, а уже потом ты должен начать делать что-то для того, чтобы вернуть свет, — устало проговаривает Феликс, будто точно знает, что так и будет. Как только тот произносит эти слова, Арсения действительно начинает раздражать этот полумрак. — Достал, — почти шипит Попов. Он снова поднимается со стула и идёт к щитку, больше для вида, чем с реальной надеждой что-то исправить. Арсений останавливается перед щитком, подсвечивает себе фонариком телефона и смотрит на набор выключателей, будто они могут подсказать, что именно делать. — Только не говори, что ты сейчас собираешься в нём разбираться, — тянет Феликс, лениво шагая за ним. Эльфу темнота, кажется, не доставляет никакого дискомфорта, ориентируется в пространстве он отлично. — Я просто посмотрю. Вдруг здесь все очевидно, — упрямо отвечает Арсений, продолжая смотреть на выключатели. Рука тянется тронуть один из них, но Попов передумывает, не хватало еще, чтобы его током ударило. — Лично мне очевидно, что ты в этом ничего не понимаешь. Может попросим помощи? — почти злорадно проговаривает Феликс, неожиданно встав рядом. От близости с неизвестным существом Арсений даже теряется, спешит сделать шажочек в сторону. Так, на всякий случай. — Хорошо. Допустим, ты прав. Мне нужен электрик, — Арсений сжимает губы и пару секунд молча смотрит на щиток, потом раздраженно закрывает дверцу и разворачивается. Феликс победно улыбается, хоть и качает головой. — За четыре часа до Нового года? А я-то думал, что ты убежденный пессимист, — усмехается эльф. Махнув рукой в сторону Арсения, он шагает в гостиную. Как он находит гирлянду в одном из ящиков серванта для Попова загадка, но, когда он заходит в комнату, Феликс уже распутывает ее. — Ты, конечно, можешь заглянуть к соседу, например. Он тебе не откажет, — загадочно улыбаясь, тянет эльф. И тут вдруг до Попова доходит. Этот наглец знает. Он, очевидно, знает, как Арсений относится к новому соседу. Нервно облизнув пересохшие губы, он качает головой. — Почему именно к нему? — все-таки спрашивает Попов, пробуя сделать вид, что никаких намеков он не понимает и к чему клонит Феликс до него тоже не дошло. Неужели, тот и правда в силах знать о симпатии Арсения? Хотя, учитывая безумность происходящего, это не самое странное в данной ситуации. — Да ладно. Ты же и сам о нем подумал в первую очередь. Как только ты понял, что выбило пробки, ты уже знал, к кому можешь и хочешь обратиться, — Феликс констатирует это, как факт, будто мысли Попова для него — открытая книга. Это и злит. — Замолкни, — неожиданно грубо бросает мужчина. Неожиданного гостя хочется немедленно выставить прочь, но что-то подсказывает, что существо, которое просто появилось в квартире не так-то просто выгнать. Особенно, учитывая его наглость. — Не могу. У меня рабочее время и до конца смены еще четыре часа, — пожимает плечами Феликс, будто находиться здесь — не его идея. Арсений молчит. Мысль о том, чтобы в праздник сидеть в темноте до утра, неожиданно начинает бесить почти физически, но и подыгрывать эльфу совсем не хочется. Постояв в тишине почти минуту, Попов все-таки решается. Он, тяжело вздохнув, берёт куртку с вешалки, натягивает ботинки, не застёгиваясь, и с недовольным лицом шагает в прихожую. — Не ходи за мной, — грозно предупреждает он, открывая дверь. Находясь в гостиной, Феликс с довольной улыбкой комментирует, что он и не собирался, у него и в квартире дел хватает. Арсений решает не спорить, уж лучше пусть он хозяйничает дома, чем позорит его при соседе. В подъезде прохладно и, на удивление, тихо. Свет горит, и от этого становится немного легче. Арсений останавливается перед дверью напротив и от чего-то медлит, уставившись на номер квартиры. Он поднимает руку, чтобы постучать, потом опускает. Выдыхает. Поднимает снова и на этот раз все-таки стучит. Почти сразу за дверью слышатся шаги. — Сейчас, — доносится знакомый голос. Арсений невольно выпрямляется, торопливо приглаживает волосы, вдруг вспомнив, что он совсем не в лучшей форме. Дверь открывается, и Антон появляется на пороге в домашней футболке, с растрёпанными волосами и легкой щетиной. — Приветик. Что-то случилось? — в свойственной ему манере здоровается Шастун, слегка улыбнувшись. Переехав в этот дом всего пару месяцев назад, Антон не тесно общался с соседями, но, когда все-таки встречал их, невольно старался произвести хорошее впечатление. — Да. Прости, что так поздно и в праздник. У меня… Свет выбило. Я подумал, вдруг ты… если тебе не сложно, — Арсений вдруг начинает запинаться, шумно вздыхает на половине фразы, заставляя Шастуна невольно усмехнуться от чужой неловкости. Несмотря на запутанность объяснений, сосед проблему понимает сразу. — Окей. Пошли смотреть, — деловито кивает он. Просто прикрыв за собой дверь, и, не потрудившись ее запереть, Антон шагает в сторону чужой квартиры, не дожидаясь медлительного хозяина. По подъезду проносится тихий облегченный вздох Арсения.