Пропавшая

ЛИШНЯЯ.

Отряд ушёл на разведку молча. Ян, как всегда, проверил крепления на броне, коротко кивнул Лэйн — жест привычный, почти домашний. Она улыбнулась ему вслед и не заметила, как сердце сжалось без причины. Прошли сутки. Потом вторые. Связи не было. На третьи Лэйн перестала спать. — Это ненормально, — сказала она Кэйт, сжимая в руках кружку с давно остывшим чаем. — Ян всегда выходит на связь. Кэйт помедлила. Слишком долго. — Лэйн… — тихо начала она. — Я видела их. Вчера. Отряд был с Камиллой. Они гуляли. Смеялись. Всё выглядело так, будто… им никуда не нужно возвращаться. Слова не ударили — они медленно утопили. Лэйн кивнула. Даже поблагодарила. Автоматически. А внутри что-то надломилось, поплыло, как перегретый металл. Гуляли. Смеялись. С ней. Каждая минута растягивалась, рассудок мутнел. Она пыталась вспомнить голос Яна, его руки, его обещания — и ловила себя на том, что в голове всё чаще возникает пустота. А в пустоте — Камилла. Их рядом. Без неё. Ночью Лэйн собрала вещи. Быстро, почти бездумно. Не записка — обрывок фразы, брошенный на столе: «Если я там лишняя — не ищите.» Она ушла до рассвета. Когда отряд вернулся, база ожила шумом и облегчением — но ровно до того момента, пока Ян не понял, что Лэйн нет. — Где она? — спросил он, уже зная ответ. Командование подняло архивы, записи камер, маршруты. И через несколько часов прозвучало сухо, официально: — Лэйн считается пропавшей уже двое суток. Ян стоял, не двигаясь. Слова не доходили сразу. Пропавшей. Не ушедшей. Не обиженной. Пропавшей. Он вспомнил её взгляд перед отъездом. Слишком внимательный. Слишком тихий. Вспомнил, как не обернулся тогда — спешил, был уверен, что впереди ещё будет время. Теперь времени не было. Где-то далеко Лэйн сидела одна, глядя в тёмное стекло. В отражении она почти не узнавала себя — только усталые глаза и вопрос, который жёг сильнее холода. Отец нашёл её на третий день. Лэйн уже почти не чувствовала холода — тело привыкло. Она сидела в полуразрушенном доме на окраине, спиной к стене, колени подтянуты к груди. В голове было странно тихо. Не пусто — именно тихо, будто мысли устали бороться. — Ты всегда плохо пряталась, — сказал он. Она не вздрогнула. Даже не повернулась сразу. Этот голос был слишком знакомым, чтобы бояться. Лаборатория встретила её стерильным светом и запахом металла. Здесь всё было таким же, как в детстве: белые стены, стекло, тени людей по ту сторону наблюдательных окон. Отец не кричал. Не оправдывался. Он аккуратно снял с неё куртку, как когда-то — шарф, и тихо сказал: — Мне нужно тебя спасти. Он действительно её любил. И именно поэтому не видел границы. Эксперименты начались почти сразу. Инъекции. Тесты. Наблюдение. Он говорил «это временно», «я рядом», «я контролирую процесс». Лэйн сначала терпела. Потом перестала считать дни. Силы пришли не сразу — сначала это была боль. Потом вспышки. Гнев, который не спрашивал разрешения. Металл дрожал под пальцами, стекло трескалось от одного взгляда. Агрессия накатывала волнами, и с каждой новой волной становилось всё труднее помнить, кем она была раньше. Сёстры помогли ей сбежать. Ночью, когда охрана сменилась, а системы дали сбой — намеренно. Они бежали по коридорам, которые знали наизусть, оставляя за собой тревогу и красный свет. Лэйн не оборачивалась. Она знала: если посмотрит назад — не уйдёт. Через две недели её привели в АДАМ. Официально — как участницу другой команды. Не новую. Не старую. Временную. Она стояла в зале брифинга, руки в перчатках, взгляд холодный, собранный. В документах — другое имя. Другая история. Внутри — всё та же трещина. Отряд вошёл почти одновременно. Лэйн узнала шаги раньше, чем увидела лица. Ян остановился первым. Он не показал удивления — только слишком резкая пауза, слишком внимательный взгляд. Как будто перед ним был не человек, а ошибка в реальности. Лэйн встретила его взгляд спокойно. Без улыбки. Без укора. — Это Л… — начал командир. — Я знаю, — перебил Ян. Тише, чем хотел. Они смотрели друг на друга несколько секунд. В этих секундах не было признаний, не было объяснений. Только ощущение, что что-то незавершённое снова оказалось слишком близко. — Мы раньше не встречались, — ровно сказала Лэйн. Ян кивнул. Медленно. — Похоже на то. И только когда она отвернулась, чтобы занять место у стены, Ян понял: она вернулась. Но не к нему. И, возможно, именно это было самым страшным.