Случайности не случайны

Утро началось не с кофе, а с раздраженного звонка отца, чей голос в телефонной трубке звучал как отдаленный раскат грома. Белый Rolls-Royce мягко скользил по лондонским улицам, направляясь к небоскребу из стекла и стали, где располагался головной офис «Cecil & Phantom», но Анжелика почти не видела промелькающие за окном фасады. Она сжимала телефон, вслушиваясь в упреки о том, как она посмела сбежать с его юбилейного бала, и о «том выскочке Андрее Мериме», который, по словам отца, был бы «идеальной партией». Мысль о браке по расчету с человеком, чье тщеславие было равно лишь его скучности, вызывала у нее тошноту. Машина бесшумно подкатила к подземному въезду. Едва Анжелика, все еще взвинченная, ступила на полированный бетон паркинга, к ней почти бегом подошла секретарша. — Мисс Сесил, мистер Андрей Мериме настойчиво просит о встрече. Уже третье письмо за сегодняшнее утро, — доложила Кэтрин, ее идеальный костюм-двойка и собранные в тугой узел волосы были воплощением корпоративной безупречности. Анжелика закатила глаза, продолжая идти быстрым, решительным шагом к лифтам. Холодный воздух кондиционированного пространства наконец немного остудил ее пыл. — Кэтрин, передайте мистеру Мериме, что мой график расписан на квартал вперед и, к сожалению, я не вижу возможности для спонтанных встреч. Вежливо, но недвусмысленно. — Слушаюсь, мисс Сесил, — кивнула секретарша, забегая вперед, чтобы нажать кнопку вызова лифта. Пока они поднимались на самый верхний этаж, Кэтрин зачитала расписание: — В десять — совещание с отделом разработок по новому проекту. В полдень — презентация линейки «Phantom Cosmetics» для инвесторов. В три — вы обещали посетить приют «Лапка и Усы». А в семь — аукцион «Сотбис», лот №47, как вы и хотели. — Документы? — коротко спросила Анжелика, выходя из лифта в просторный холл с панорамными окнами, за которыми лежал весь Лондон. — Все на вашем столе, мисс. Финансовые отчеты по последней квартальной деятельности и досье на компанию «Вектор», претендующую на сотрудничество. — Благодарю, Кэтрин. Она вошла в свой кабинет — пространство, выдержанное в стиле хюгге, которое так контрастировало со стерильной корпоративной эстетикой остальных этажей. Стены из светлого дерева, глубокий ковер цвета теплой охры, мягкий диван у окна, заваленный бархатными подушками. Анжелика сбросила пальто из кашемира на спинку кресла для гостей и, тяжело вздохнув, опустилась в свое кожаное кресло за массивным деревянным столом. На мгновение она позволила себе слабость: опустила голову на сложенные на столе руки. Длинные, сине-лазоревые пряди, сегодня собранные в низкий конский хвост, закрыли ее лицо, создавая маленькое убежище от мира обязательств и ожиданий. Она глубоко вдохнула, собирая волю в кулак. Потом резко выпрямилась, открыла нижний ящик стола и достала оттуда изящную японскую кандзаси из черного дерева с инкрустацией перламутром. Ловкими движениями она собрала волосы в сложную, но воздушную прическу, закрепив ее шпилькой. Убрав пальто в шкаф, она взяла первую папку. День начался. --- Совещание было утомительным, презентация — напряженной. Только когда черный Maybach свернул с шумной магистрали на тихую дорогу, ведущую к приюту за городом, Анжелика почувствовала, как камень с плеч спадает. Еще не успела машина полностью остановиться у знакомых ворот, как навстречу понесся радостный лай. Как только она вышла, ее тут же окружило вихристое стадо мохнатых и не очень тел — собаки всех размеров и пород, узнавая свою благодетельницу, виляли хвостами и пытались лизнуть ей руки. — Какая неожиданная и приятная встреча, — раздался сбоку голос, который она уже не могла не узнать. — Я как раз подумал, что здесь будет отличный репортажный кадр для новой серии. Анжелика обернулась. Стас стоял, опершись на деревянный забор, с профессиональной камерой в руках. На нем были простые джинсы и темная футболка, и в этом небрежном виде он казался ей еще более… настоящим. — Здравствуйте, Станислав, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы, кажется, договаривались на «ты», — он усмехнулся, и в его карих глазах снова заплясали искорки. — Или формальности — неотъемлемая часть образа благотворительницы? — Нет, прости. Привычка, — она сдалась, наклоняясь, чтобы почесать за ухом массивного сенбернара. — Ты пришел животных фотографировать? — В том числе. А еще — чтобы проверить одну теорию. Ты так проникновенно рассуждала о лицемерии благотворительности… а сама здесь, в самом центре своего частного «лицемерия». — Я не кичусь этим, — парировала Анжелика, не поднимая глаз. Она взяла мяч и бросила его вдаль, вызвав веселую давку. — Я просто помогаю. Это не публичный жест. Это необходимость. Эти существа не могут защитить себя, заработать, отстоять свои права. Они полностью зависят от человеческого милосердия, которого так мало. Государство худо-бедно следит за детьми. А они… их могут выбросить, уморить голодом, и никто не понесет ответственности. Я нашла этот приют, убедилась, что каждая копейка тут работает на животных, и заключила контракт. Мы — их гарантия. Большинство из этих собак, — она обвела рукой пространство, — я спасла лично. Вытащила с дорог, из конур, покупала у живодеров. — Глубоко, — тихо сказал Стас, и в его голосе не было насмешки. Было уважение. — Можно я тебя с ними сниму? Не для рекламы. Просто… для памяти. Для красоты. — Почему бы и нет? — Анжелика пожала плечами, но тут же добавила, глядя на него строго: — Но если эти фотки появятся в каком-нибудь глянцевом журнале с подписью «Наследница Сесил в объятиях сирот»… — Клянусь, они будут только у меня. Буду показывать как образец того, как настоящая красота гармонирует с искренностью. — Боюсь, ты снова мне льстишь. — Ни капли. Это констатация факта, фея. Они обменялись улыбками — осторожными, изучающими. И странное дело — эта перепалка, этот обмен колкостями и полупризнаниями доставлял им обоим необъяснимое удовольствие. Она позировала — естественно, смеясь, уворачиваясь от мокрых носов, — а он ловил кадры. Часы пролетели незаметно, прерываясь на разговоры о характерах подопечных, истории их спасения, на тихие споры о философии помощи. — Мисс Сесил, через сорок минут начинается аукцион, — мягко напомнил подошедший Шон. — Спасибо, Шон, — кивнула Анжелика и повернулась к Стасу. — Мне пора. Дела. — Аукцион? Что-то интересное? — поинтересовался он, протирая объектив камеры. — У каждого есть своя тихая страсть, Стас. Не та, что для людей, а для души. Этот приют — моя любовь. А коллекционирование — моя страсть. — И что коллекционирует загадочная Анжелика Сесил? — Многое. Но сердце отдано нумизматике. — Вот как, — он кивнул, и в его взгляде мелькнул неподдельный интерес. — Мы увидимся снова? — Твой пиджак все еще у меня. Так что вероятность есть, — она улыбнулась, направляясь к машине. — Может, все же назначим время? Или дашь номер? А то вдруг пиджак мне срочно понадобится, — он пошел рядом. — Так не интересно, дорогой Станислав. Гораздо увлекательнее — случайность, — она бросила ему через плечо эту фразу, прежде чем скрыться в салоне, — До встречи. — До встречи, — произнес он уже отъезжающему автомобилю, и в его голосе звучала не досада, а азарт. --- В машине Анжелика обнаружила на переднем сиденье аккуратный вещевой мешок. — Ваше вечернее платье, сумочка, чековая книжка и косметичка, мисс Сесил, — предупредил Шон. — Благодарю. Она знала, что может не стесняться. Шон, ее преданный водитель и, в какой-то мере, друг, был геем, и их отношения давно вышли за рамки формальных. Не колеблясь, она сняла дневной костюм и натянула вечернее платье. Оно было обманчиво простым — черное, прямое, без бретелек, из тяжелого атласа, которое облегало фигуру, как вторая кожа. Длинные черные перчатки до локтей, безупречные белые лодочки на шпильке, маленькая сумочка-клатч. Поверх она накинула палантину из белого песца. Жемчужное ожерелье в три нити и серьги-гвоздики завершили образ. Ловкими движениями она распустила хвост, нанесла на волосы лак, собрав их в безупречно гладкий пучок у затылка, выпустив лишь две игривые завитые пряди у лица. Легкое облако дорогого, холодного аромата с нотками ириса и кожи окутало салон. — Вы выглядите безупречно, мисс Сесил, — искренне заметил Шон, ловя ее взгляд в зеркало заднего вида. — Спасибо. Пучок ровный? Ничего не торчит? — Идеально. Строго и изящно Улыбнувшись, она переложила дневные вещи в багажник и устроилась поудобнее. — Шон, отвезешь этот костюм в химчистку, пожалуйста. — Обязательно, мисс. --- Аукционный дом «Сотбис» встретил ее тихим гулом светских бесед. Анжелика, держа в руках бокал с минеральной водой (шампанше было уже достаточно накануне), медленно обходила зал, оценивая обстановку. Она пришла за одним конкретным лотом, и ничто не должно было отвлечь ее. К ней подходили мужчины, но легкое движение руки, демонстрирующее скромное, но безупречное кольцо с бриллиантом на безымянном пальце левой руки, вежливо, но решительно останавливало их. Это был ее старый, проверенный прием. Через час она вошла в аукционный зал. Ее проводили на место в первом ряду, где уже лежал бейдж с номером лота. Шел торг за фантастическое яйцо Фаберже, когда-то принадлежавшее Ротшильдам. — Семнадцать миллионов. Семнадцать миллионов, кто даст больше? — вещал аукционист. Анжелика плавно подняла планку. — Семнадцать с половиной. Семнадцать с половиной, кто больше? Соперник, седовласый промышленник с другого конца ряда, поднял карточку, бросив ей оценивающий взгляд. — Восемнадцать. — Двадцать, — холодно и четко произнесла Анжелика, даже не глядя в его сторону. Она просто повернула к нему голову, позволив свету упасть на ее кольцо. Ее взгляд говорил: «Игра окончена». — Продано! Номер семь! — молоток аукциониста опустился со стуком. — Переходим к топ-лоту вечера: золотой «Двойной орел» Сент-Годенса 1933 года. Начальная цена — десять миллионов. Торги разгорелись нешуточно. Когда ставка зависла на отметке в восемнадцать с половиной миллионов, в зале воцарилась напряженная тишина. Анжелика медленно подняла руку. Все взгляды устремились на нее. — Двадцать миллионов, — ее голос, тихий, но абсолютно ясный, прозвучал в тишине как удар хлыста. — И я прошу присутствующих не тратить время. Я пришла за этим лотом. Аукционист, старый лис, понял, что дальше — пустая формальность. Он взглянул на зал, встретил лишь опущенные взоры, и ударил молотком. — Продано номеру семь! Поздравляем! Анжелика встала и, не обращая внимания на шепот за своей спиной, направилась в закрытую зону для завершения сделок. — Поздравляю с блестящей победой, мисс Сесил, — улыбнулся ей управляющий аукционом, мистер Диггори. — Благодарю, — она улыбнулась в ответ, протягивая уже подготовленные чеки. — Как всегда. — Заберете с собой? — уточнил он, хотя знал ответ. — Да, пожалуйста. Мистер Диггори кивнул и через мгновение передал ей небольшой, но тяжелый алюминиевый кейс с кодовым замком. Анжелика набрала личную комбинацию, открыла его ключом, висевшим у нее на цепочке, и на секунду замерла, глядя на отливающее глухим золотым блеском сокровище на черном бархате. Рядом лежало яйцо. К ней подошел Шон в сопровождении Вильяма Уинса, ее личного эксперта по артефактам. Тот, надев белые перчатки, быстро, но тщательно осмотрел оба лота, после чего кивнул Анжелике. Подлинность подтверждена. Она закрыла кейс, снова набрала код, повесила ключ на цепочку и… ловким, почти незаметным движением просунула цепочку за бретельку лифа, спрятав ключ на груди. — Не изменяете своим правилам, мисс Сесил, — с легкой улыбкой заметил мистер Диггори. — Времена, мистер Диггори, тревожные. Лучше перебдеть, — парировала она. — Вполне разделяю вашу осторожность. — Шон, кейс, — распорядилась Анжелика. Водитель взял кейс и, достав из внутреннего кармана пиджака пару наручников, пристегнул одну браслет к своей левой руке, другую — к ручке кейса. Процедура была отработана до автоматизма. Однако, уже в машине, Шон совершил отточенный маневр: незаметно для возможных наблюдателей он отсоединил настоящий кейс и задвинул его в потайной отсек под сиденьем, а к наручникам пристегнул точную, но пустую копию. Как выяснилось, предосторожность была излишней — они без приключений доехали до особняка Анжелики в Челси. — Благодарю, Шон, — она улыбнулась ему на пороге, когда тот отнес кейс в сейф, встроенный в стену ее подземной коллекционной галереи. — Всегда пожалуйста, мисс. И… если можно, завтра я хотел взять отгул. У Эндрю короткий отпуск, планируем съездить за город. — Конечно, Шон. Только предупреди Антонио, чтобы подменил тебя. — Я уже говорил с ним. Он согласен, если вы не против. — Прекрасно. Тогда пусть выходит. — Спасибо вам большое. Доброй ночи. — Доброй ночи, Шон. И да, насчет химчистки… — Я уже передал все Антонио, не беспокойтесь. --- Когда Шон уехал, Анжелика наконец смогла перевести дух. Она поднялась по широкой деревянной лестнице на второй этаж, в свою спальню. Комната, выдержанная в духе датского хюгге, всегда действовала на нее умиротворяюще: светлые стены из натурального дерева, огромная кровать, застеленная лоскутным покрывалом из всех оттенков коричневого и бежевого, поверх — плед грубой вязки. Полки, ломящиеся от книг и свечей в стеклянных подсвечниках. Она прошла в гардеробную, сбросила вечерний наряд и надела шелковую пижаму цвета шампанского. Умыв лицо, смыв макияж, она спустилась вниз, на большую кухню. Помещение было сердцем дома: стены под кирпич теплых, медовых оттенков, потолок из темных балок, массивный деревянный стол, вокруг которого сейчас собралась вся прислуга. Увидев хозяйку, вскочила миссис Бернхард, добрая и всегда жизнерадостная немка, главная по кухне. — Мисс Сесил, вы уже вернулись! На ужин стейк из мраморной говядины с соусом из красного вина, брюссельская капуста на сливочном масле и салат «Цезарь» с тигровыми креветками. — Звучит восхитительно, миссис Бернхард. Накрывайте на всех, пожалуйста. Вы еще не ужинали? — Нет еще, мисс. — Тогда поужинаем вместе. Как в старые добрые времена нашего ежемесячного собрания. За большим столом разместились: миссис Бернхард (кухарка), мистер Шмидт (начальник охраны), мисс Мюллер (горничная), мистер Микаэлес (дворецкий), мистер Сиклэр (администратор), мистер Клэксон (садовник), мисс Льюис (гардеробщица) и мисс Люси (гувернантка, хотя детей в доме не было — она отвечала за библиотеку и архивы). — Итак, добрый вечер всем, — начала Анжелика, когда все расселись. — Общий ужин объявляю открытым. Прошу — ваши вопросы, предложения, просьбы. Первой подняла руку мисс Льюис, молодая девушка с острым взглядом. — Мисс Сесил, я… вынуждена подать заявление об увольнении. — Причина? — спокойно спросила Анжелика. — Я выхожу замуж. И мы переезжаем в Париж. Я… я бы хотела пригласить всех вас на свадьбу. По столу прошел радостный гул. Анжелика улыбнулась. — Поздравляю от всей души! Конечно, твое решение уважаю. Мистер Сиклэр, — она повернулась к администратору, — завтра оформите все документы. И займитесь поиском новой гардеробщицы. Мисс Льюис, — снова к девушке, — поскольку от твоего выбора зависит, как быстро ты уедешь к жениху, прошу лично провести первый отбор кандидаток. Ты знаешь мои требования. — Конечно, мисс Сесил. Спасибо за понимание. Далее слово взял мистер Клэксон, садовник. — Мисс, что бы вы хотели видеть нового в саду в этом сезоне? Анжелика задумалась, отхлебнув вина. — Хочу добавить аллею вишен. И несколько кустов сирени у восточной стены. А еще — гиацинтов. Их аромат по весне… бесценен. И для моей спальни подберите, пожалуйста, какое-нибудь небольшое деревце в кадке. Фикус лирата, например. — Будет исполнено, мисс. Обсудив еще несколько бытовых моментов и убедившись, что у всех зарплатные ведомости готовы к подписанию, Анжелика позволила всем насладиться ужином. Разговоры за столом текли неспешно, о делах, о планах, о погоде. В этом доме, несмотря на все его богатство, царила атмосфера скорее большой семьи, нежели штата прислуги. После ужина Анжелика удалилась в свой кабинет, подписала финансовые документы и, взяв с собой бокал недопитого вина, поднялась к себе. Она набрала горячую ванну, добавила морскую соль и пену с ароматом лаванды и, погрузившись в воду, наконец позволила усталости охватить себя. Мысли, однако, не желали утихать. Перед глазами стояли то цифры в отчетах, то карие глаза Стаса, то золотой блеск монеты в черном бархате. Выбравшись из ванны, она надела мягкий халат, взяла ноутбук и устроилась в кровати. Просмотрела почту, последние сводки с бирж. Потом набрала номер своей личной секретарши, Аннет. — Алло, Аннет, прости за поздний звонок… Да, это я. Какое у меня завтра?.. Встреча с инвесторами «Вектора» в одиннадцать, затем ланч с главой фонда… Поняла. Хорошо. Внеси, пожалуйста, еще один пункт: после ланча я хочу заехать в приют. Оповести об этом Антонио. Да, завтра он будет за рулем. Спасибо. И еще раз извини. Она отпила последний глоток вина, поставила будильник на шесть утра и выключила свет. В темноте, глядя на полоску лунного света на потолке, она думала не об инвесторах и не о монетах. Она думала о рыжеватых волосах, о хрипловатом смехе и о черном пиджаке, который все еще висел в ее гардеробной, храня запах, от которого кружилась голова. Завтра был новый день, полный вызовов. Но где-то в его канве, она надеялась, снова найдется место для случайности.