Сахарный ноябрь: Вкус твоего тепла

Самолет коснулся взлетной полосы аэропорта Пхукета, когда солнце только начинало клониться к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки манго и фиолета. Как только автоматические двери аэропорта разъехались, Куаня обдал густой, влажный и пряный воздух Таиланда. Это был запах свободы, моря и бесконечного тепла, о котором он так мечтал в своей серой квартире. Весь путь до виллы Куань не мог усидеть на месте. Он прижимался лицом к стеклу такси, разглядывая яркие вывески, пальмовые рощи и улыбающихся людей на мопедах. Мути сидел рядом, его мощная фигура казалась еще внушительнее в легкой льняной рубашке. Он молча наблюдал за восторгом своего партнера, и на его губах играла едва заметная, но бесконечно любящая улыбка. Когда они наконец добрались до места, Куань замер на пороге. Это была частная вилла на холме, откуда открывался вид на бескрайний Андаманский залив. Панорамные окна были полностью открыты, впуская шум прибоя и аромат ночного жасмина. В центре террасы светился бассейн-инфинити, вода в котором сливалась с горизонтом. Мути поставил чемоданы и выдохнул, расстегивая пару пуговиц на груди. — Ну вот мы и дома, моя звездочка. Ближайшие две недели мир принадлежит только тебе. Куань медленно повернулся к нему. В мягком свете виллы он выглядел почти призрачно красивым — его глаза сияли ярче, чем звезды над океаном, а щеки горели от возбуждения и благодарности. В этот момент в его груди что-то окончательно переполнилось. Всё то терпение, которое Мути проявлял к его капризам, все те усилия, которые он приложил, чтобы вырвать его из депрессии, — всё это нахлынуло на Куаня мощной волной. Он не просто подошел. Он буквально сорвался с места. — Мути! — вскрикнул Куань, и прежде чем тот успел среагировать, младший парень с разбега прыгнул на него. Мути, привыкший к спонтанности своей «звездочки», мгновенно подхватил его под бедра, крепко прижимая к себе, чтобы тот не упал. Куань обхватил его шею руками, а ногами переплел его мощную талию. — Ого, полегче, малыш! — со смехом выдохнул Мути, едва удержав равновесие под напором этой живой энергии. Но Куань не собирался останавливаться. Он набросился на него с такой страстью и нежностью, какой Мути не видел даже в самые лучшие их дни. Куань начал расцеловывать его лицо — быстро, жадно, хаотично. Сначала он покрыл поцелуями лоб Мути, словно стараясь стереть оттуда все морщинки усталости от работы. Потом перешел к глазам, целуя каждое веко с такой трепетностью, будто перед ним была святыня. — Спасибо... спасибо... спасибо... — шептал он между поцелуями, переходя на виски и скулы Мути. Его губы коснулись кончика носа, подбородка, а затем он начал осыпать поцелуями шею Мути, заставляя того шумно вдохнуть воздух. Куань целовал его так, будто хотел оставить на коже своего «принца» невидимую карту своей любви. Каждое прикосновение было пропитано обожанием. — Ты самый лучший... ты слышишь? — Куань на секунду отстранился, его лицо было совсем рядом с лицом Мути, дыхание сбилось. — Ты мой герой, мой защитник, мой самый прекрасный Мути. Я не знаю, за что мне такая удача, но я никогда тебя не отпущу! Мути смотрел на него снизу вверх, его руки, огромные и надежные, сжимали тело Куаня, чувствуя каждый его вдох. В его глазах отражалось пламя — не только от ламп виллы, но и внутренний огонь. — Ты — всё, что мне нужно, Куань, — хрипло произнес Мути. — Твое счастье — это моя единственная цель. Куань не дал ему договорить. Он впился в его губы глубоким, требовательным и бесконечно нежным поцелуем, вкладывая в него всю свою душу. Это был не капризный ребенок, это был человек, который наконец понял, как сильно его ценят. Они стояли посреди роскошной гостиной, под шум океана и крики ночных птиц, и в этот момент для них не существовало ничего, кроме этого тесного объятия и бесконечной череды поцелуев, которые ознаменовали начало их личного рая.