Во власти курантов

И бьют куранты словно бой

Тебя я снова вижу

И внутренний теряя зной

Себя я ненавижу

***

Ночь уже давно опустилась на Хоукинс, окутав спящие дома своим тяжелым, почти осязаемым мрачным одеялом. Зимний пейзаж замер, словно стараясь не привлекать лишнего внимания. Редкие уличные фонари едва пробиваются сквозь густую синеву, но даже без их помощи свежевыпавший снег будто излучает собственное призрачное сияние. Его ослепительная белизна контрастирует с чернильными тенями, отбрасываемыми голыми ветками деревьев, которые на морозе кажутся костлявыми пальцами, тянущимися к небу. Пальцами... Я ещё раз приложился к горлышку. Какая это по счету бутылка? Вторая, пятая, девятая... К черту цифры. К черту этот странный, будто фосфоресцирующий снег. К черту всё. — Уилл, послушай, давай наконец-то нормально поговорим, — раздался со стороны дома знакомый голос. От этого звука внутри всё болезненно сжалось. — Майк, н-не сейчас, — недовольно пробурчал я, чувствуя, как хмель путает язык. Нравоучений мне сейчас только и не хватало. — Какая это по счету бутылка? — голос Майка звучал обеспокоенно. Ха... Обеспокоенно. Как будто он способен беспокоиться о ком-то, кроме Одиннадцатой. Стоило ей вернуться, как Майк тут же принес в жертву наши только начавшие зарождаться отношения. — Уилл... просто выслушай... — начал было мой «друг», но в этот момент мои пальцы разжались. Бутылка выскользнула и с глухим звоном разбилась о замерзшую землю. Осколки сверкнули в свете фонаря, как маленькие льдинки. — Нет, М-майк. Я ясно дал понять, что хочу побыть один, — я не хотел, чтобы голос звучал так резко, но раздражение, копившееся неделями, выплеснулось наружу. После той ложной «смерти» Майк дал мне надежду. Он говорил, что мы можем попробовать. А потом появилась она — и он мигом забыл о своих обещаниях. Чёртов лжец. — Уилл, давай просто поговорим как люди. Алкоголь окончательно затуманил голову. Он хочет разговоров? Ну хорошо, я устрою ему разговор. — Хочешь поговорить? Окей, давай! — я резко обернулся к нему. — После моего признания, после того как мы думали, что Оди погибла, ты, черт возьми, сказал, что тоже чувствуешь искру! Ты обещал, что мы попробуем построить что-то вместе. И я верил. Но вместо того чтобы быть честным, ты отдалился. Ты нашел её и — самое главное — скрывал это от всех нас... — в горле встал ком, и я не сдержал всхлипа, но продолжил: — Скрывал от меня. Ты продолжал с ней встречаться за моей спиной. Что мне оставалось думать, Майк? — Между нами всё давно кончено, Уилл! Я же говорил тебе, что мы расстались! Ага, расстались они. Охотно верю. Ведь люди обычно всегда устраивают тайные свидания с бывшими, прячась от тех, кому клялись в верности. Так ведь?! — Если вы расстались, то зачем были ЭТИ ТАЙНЫЕ ВСТРЕЧИ?! — мой голос сорвался на хрип. Морозный воздух обжигал легкие, превращая слова в колючий пар. — Её могут схватить власти! Если правительство узнает... — Ребят, я понимаю, что выяснять отношения на морозе — это особый вид романтики, но там уже вовсю бьют куранты, — прервал нас знакомый женский голос. На крыльце стояла Макс, её рыжая макушка ярко выделялась на фоне теплого света из окна. Судя по её недовольному лицу, наши крики были слышны даже в доме. Майк разочарованно вздохнул, и мы, не глядя друг на друга, зашли внутрь. К сожалению, не все смогли приехать. Джонатан застрял в метели по дороге, Нэнси осталась с ним. Эрика и Холли предпочли свои компании. А Стив... Ну, у Стива, кажется, очередная «любовь всей жизни». И вот мы здесь. Как в старые добрые времена, одни в съёмном доме. Наша старая компания: Лукас, Макс, Дастин, Майк и я. Только «добрыми» эти времена назвать уже не получалось. Лукас расставлял тарелки с салатами, стараясь не шуметь. Когда мы расселись, я выбрал место в самом дальнем углу стола, подальше от Майка. Он не смотрел на меня. Я — на него. — Ребят, вы как будто демогоргона увидели... — попытался пошутить Дастин, но, встретив мой тяжелый взгляд, тут же замолк. Шутка была паршивой. Повисла тягостная, липкая тишина. В этом безмолвии мы слушали бой курантов. Звуки ударов казались молотками, забивающими гвозди в крышку гроба нашей дружбы. Лукас поднял бокал, пытаясь спасти вечер. — Чтобы мы, несмотря на все невзгоды, продолжали встречаться год за годом. — Год за годом... — эхом повторили остальные. Я выдавил эти слова из себя, чувствуя вкус горечи на губах. Последний удар. Новый год наступил, но почему-то казалось, что всё самое лучшее осталось там, в холодном снегу за дверью.