Я всё расскажу тебе в Рождество, хорошо?

       Рождество для многих считается наилучшим праздником: весь город украшается и светится яркими огнями, люди дарят друг другу всевозможные подарки, парочки часто проводят его вместе, а кто-то только-только признаётся в своих чувствах. Особенно прекрасен этот праздник, если идёт снег. Вид падающих снежинок — таких же уникальных, как и каждый человек — очаровывал; а пар, выходящий изо рта, выглядел безумно красиво. В эти моменты хотелось верить и в Санту, и в чудеса.       На площадке бегали и играли дети. Они создавали снеговиков, лепили снежки и кидались ими друг в друга, кто-то даже сроил себе иглу. Щёки и нос троих старшеклассников, как и у этих резвящихся детей, были красными от холода. Горячий кофе в банке, который был куплен в автомате рядом, согревал руки, пусть и совсем немного. Да, было холодно. Хорошей идеей было бы пойти куда-нибудь в тёплое место, дабы не заболеть за неделю до праздников, но Ишикава и Миямура не собирались куда-то идти. По их логике: благодаря холоду, Иура быстрее расколется о том, что с ним происходит в последнее время. Вечно шумный и неугомонный Иура Шу в последние дни иной раз становился тихим. Даже слишком тихим. Казалось, что его разум погружён в мысли, о которых он никому не говорит. Что-то обдумывая в своей голове, он мог прослушать разговор, сидеть замерев и пялясь в одну точку. Вроде, это нормально для людей — иногда так себя вести, но это Иура. Иура, который слишком редко показывает наличие здравого смысла у себя и способность так задумываться о чём-то. Парни даже начали строить ужасающие теории о том, что их друг болен какой-то серьёзной болезнью и ему предстоит тяжёлая борьба за свою жизнь. Но он не может этого рассказать — ему страшно.       — Что случилось? — Иура сейчас вёл себя как обычно. Только был недоволен, что его держать на улице в такую погоду. — Вы бы ещё Сэнгоку позвали, чтобы меня тут удерживать. — Тору и Изуми возвышались над ним, пока он сидел на скамейке. Им казалось, что так будет внушительнее.       — Он занят в совете, и Аканэ тоже не смог прийти. — Тору потёр переносицу. Даже если бы Сэнгоку и пришёл, то от него было мало пользы. История с Янаги была немного другой.       — Что?! Только не Аканэ, — вот и всё, Иура попался. Самая странная вещь в его поведении была связана с ещё одним другом. Шу, откровенно говоря, избегал его всеми силами. Стоило только тому подойти к ним, так Иура сразу ссылался на какие-то дела и уходил. Янаги тоже не понимал причину. Ссоры между ними не было. Да и, в целом, с Янаги или Иурой было сложно поругаться. Они были слишком дружелюбны.       — Шу, что происходит? Почему ты его избегаешь?       — Аканэ очень переживает. Может он тебя как-то обидел? — Миямура явно среди них добрый полицейский. Его тон звучит мягче и не прижимает к стенке, заставляя всё честно рассказать, в отличии от властного и строгого тона Тору. Иуре бы хотелось всё рассказать, но страшно.       — Понимаете, — он замялся, — Аканэ просто мне сильно нравится.       — Понимаем, Аканэ всем нравится.       — Нет, это немного другое нравится. Он мне нравится не как друг, а, скорее, как парень. Как парень, с которым бы хотелось построить отношения. — Шу отвёл взгляд на детей. Было что-то успокаивающее в том, как они бегали и беззаботно проводили время. Счастливые. Эти дети ещё не знают, что в будущем будут страдать на школьных уроках, слушая монотонные речи своих учителей. Может, кто-то, как и он сейчас, будет сидеть на холодной скамейке и пытаться рассказать друзьям постыдную правду про себя.       — Что?! — вскрикнули Миямура и Ишикава в унисон. Эта новость слишком шокировала их. Конечно, у них проскальзывали мысли об этом, но это, скорее, были просто шутки.       — Подожди, с каких пор? — Тору прямо посмотрел на своего лучшего друга. Он пытался найти признаки того, что Иура просто прикалывается.       «С каких пор?» — Иура перевёл взгляд с детей на пасмурное небо. Снег уже прекратил падать, но серые тучи не собирались пропускать солнце. Обычно в такие моменты люди говорят, что не знают, но Иура знал. Он чётко помнил о том, когда впервые засмотрелся на него, когда впервые слишком внимательно вслушивался в его смех, когда начал постоянно думать о нём. Всё это началось осенью. Жёлтые листья, холодный ветер — антипод весны, которая и символизирует новую жизнь и считается парой любви. Осень же, во многих книгах, символизировала расставания и потери. Получилось очень иронично: он влюбился именно в то время, которое не приносит атмосферу любви.       — Эй, ребят, вы здесь? — Шу ввалился в комнату студенческого совета в поисках друзей. Их не было в классе, поэтому он и отправился в самое логичное место их пребывание; но и там их не оказалось, что было неожиданным сюрпризом для него. Там был лишь Аканэ, мирно спящий на столе. Наверное, снова не выспался. Ну, искать друзей дальше ему не хотелось, так что он просто сел на соседний стул и лёг на парту лицом к Янаги. Парень был хорош собой: шелковистые волосы, изящные черты лица, длинные ресницы, мягкие на вид губы. Разве законно быть таким красивым? Наверное, он часто получает признания в любви. Интересно, а есть ли среди них парни? Если да, то как Янаги на это реагировал? Скорее всего, спокойно отказывал. Аканэ слишком вежлив для негативной реакции.       Шу отдёрнул себя, когда понял, что поглаживает его щёку. Тыльная сторона его пальцев ели касалась кожи, но Аканэ всё равно поморщился во сне. Тут Иура и пришёл в себя, поняв что делает со спящим человеком. Нет-нет, так нельзя. Шу сел встал с парты и сел, держа спину прямо. Он чувствовал, как его щёки начинают гореть. В попытках успокоиться, он не заметил проснувшегося Аканэ. Тот потёр свои глаза — пробуждение и правда даётся ему тяжело. Неужели Иура его всё же разбудил? Не круто. Совсем не круто. Шу хотелось бы ещё понаблюдать за спящим Аканэ.       — М, Шу? Ты чего здесь делаешь?       — А? Ну, я искал ребят, но нигде их не нашёл. — Иура не соврал. Он ведь их и правда искал, просто перестал это делать, когда увидел его.       — А? — Янаги оглянулся. — А где ребята?       — Вот и я про тоже, — Иура посмеялся. Сонный Янаги мыслил медленнее, чем обычно. Мило. Мило? Поглаживания по щеке? Хотелось понаблюдать ещё немного? Нет, такого не может быть. Просто не может быть.       Следующие несколько дней прошли как в тумане. Иура был слишком погружен свои мысли. Начав обдумывать свои мысли дома, первое, что он почувствовал — тошнота. Ему понравился парень. Человек, имеющий те же половые признаки, что и он. Как такое вообще возможно? Иуру привлекают девушки. Милые, маленькие, озорные. Хотя кого он обманывает? Не смотря на его вечное нытьё об отсутствии отношений, он никогда не мог ответить на вопросы о типаже или о том, нравится ли ему кто-то. От всего этого отражение в зеркале выглядело ещё более отвратительным. Шу начал уставать: в школе приходилось быть всё таким же весёлым и шумным. Это давило на него. Лежало грузом на плечах, не давая идти свободно. Так, сославшись на болезнь, он просто провёл неделю в комнате. Одеяло стало его укрытием. Он считал, что ничего плохого не случится, пока он остаётся под ним. Он боялся. Боялся осуждения семьи, друзей. Может рассказать хотя бы сестре? В голове тут же начал формироваться образ её лица, наполненного презрением и отвращение. Пусть они и ссорятся, но потерять её он не хочет. Как и не хочет потерять друзей. Все ребята понимающие, даже шутят в таком ключе; но, как только шутки доходят до невидимого края, все останавливались в неловкости. Если они от него отвернуться? Тогда Иура останется совсем один. Этого он не выдержит. В момент его признания семье и друзьям — вся спокойная жизнь закончится — поэтому его решением стало молчание. Молчание перед семьёй, друзьями, а главное — Янаги Аканэ. Ему особенно нельзя знать об этом. Как бы банально не звучало: Шу хотел быть хотя бы другом для Аканэ. Поддерживать его, вместе смеяться и развлекаться, пока они могут себе это позволить — такими были его планы. Но в итоге, именно он стал тем, кто начал отдаляться от парня. Почти каждый раз, когда Аканэ появлялся рядом, Иура находил поводы уйти. Пока они были в компании всех — всё было в порядке, Шу чувствовал себя спокойно. Сложность доставляло время, когда они оставались вдвоём. Иуре вечно казалось, что его видят насквозь. Будто Янаги с лёгкостью видел все его неловкие движение, взгляды, покрасневшее от смущения лицо. План о простом нахождении рядом с ним не сработал; и теперь он сидит на детской площадке, постыдно избегая взгляда своих друзей.       — С осени, — наконец сказал он, после долгой паузы.       — То есть ты — гей? — Миямура не знал, что сказать, кроме как задавать глупые вопросы.       — Думаю, скорее бисексуал? — сам себе задал вопрос Шу. — Всё-таки, мне когда-то нравились и девушки.       — Слушай, это не тогда, когда ты заболел? — Тору был слишком догадливым. Ещё он был хорошим другом, который всегда будет рядом. По его спокойному тону и взгляду, Иура понял, каким был дураком, беспокоясь о том, что от него отвернуться. Так же и с Миямурой. По парням было видно, что им всё равно, какой он ориентации. Им не было всё равно на то, как себя чувствует Шу. От этого, будто по кто-то щёлкнул выключатель, состояние Иуры вернулась к его обычному.       — Ага, представляешь. Я тогда неделю в кровати пролежал, — словно ничего и не случилось, аура вокруг него снова стала яркой. Он указал на себя пальцем, звонко смеясь, после своих слов.       — Это не смешно, идиотина, — Тору сжал кулак, словно хотел врезать Иуре здесь и сейчас, но быстро успокоился. — И что ты собираешься делать?       — Ничего? Что я могу делать в этой ситуации, кроме как просто наблюдать за ним со стороны? Тору, ты вроде не такой уж глупый, а говоришь чепуху.       — Хочешь сдаться, даже не попробовав? Аканэ правда переживает из-за твоего поведения. Ты причиняешь боль бедному парню.       — Как можно быть таким жестоким? — Миямура стал подыгрывать напусному драматизму Тору. Иура же спрятал лицо в ладонях. Он понимал, что они слишком преукрашивают события, но стыдно ему всё равно становилось.       — Хорошо. Не уверен, что мне стоит идти напролом с подкатами, но избегать я его перестану.       — Кстати, я слышал, как Хори с Йошикавой обсуждали, что Янаги уже кто-то нравится.       — Чего?!       — Миямура, какого чёрта ты говоришь то, о чём следует промолчать? — Ишикава закрыл рукой Изуми рот, наблюдая как Иура просто начал скатываться со скамейки на землю. Почему Миямура в такие моменты не может быть более тактичным. Ишикава тоже слышал от своей девушки эту информацию; но решил не говорить вслух, дабы не подкосить моральный дух своего лучшего друга. — Ну слушай, почему всё-таки не попытаться, пока его не забрали к себе?       — Наверняка, это какая-нибудь красотка, наподобие Аясаки. Блииииин, как же так?       — Ты так и будешь сидеть и продолжать ныть? Рождественского чуда не случится, если ничего не попытаешься сделать.       — А что я могу сделать-то? Есть ли хоть какая-то гарантия. Моя нежная душа не выдержит, если мне откажут.       — Да блин, — выругался Тору. — Мы постараемся тебе помочь. Разработаем план и будем ему следовать.       — Я могу попытаться узнать у Хори о том, кто нравится Янаги.       — Короче, переставай ныть и переживать. Мы на твоей стороне.       — Ага, спасибо. — Иуре стало легче. Стоило рассказать им раньше и о том, что ему нравятся парни, и о том, что сейчас он влюблён в Аканэ. Не описать словами его счастье, когда эти двое его поддержали. Шу даже стал верить, что у него есть все шансы, нужно только постараться.       — Кстати, а подарок ему ты подготовил?       — Чёёёёрт! — прокричал Иура, стоило ему услышать этот вопрос от Миямуры, ведь подарок он не подготовил.       Пока у парней проходил этот серьёзный разговор, где-то в другом уголке города четверо девушек и Янаги сидели в кафе быстрого питания. Главной темой их обсуждения, сюрприз, было поведение Иуры в последнее время. Аканэ действительно переживал об их взаимоотношениях; а, главное, даже не мог догадываться о причине. И если Аканэ просто печально вздыхал, то девочки ругали Шу. Даже Сакура, которая обычно спокойна, злилась. Девочки любили Аканэ и не могли простить, когда с ним так обращались.       — Сегодня он снова убежал, — парень потянул свой напиток через трубочку.       — И ведь так происходит, лишь когда вы наедине, так? — Реми сохраняла спокойствие, поедая свою картошку. — Может быть, он тоже в тебя влюблён?       — Как будто это сложно представить, когда мы говорим об Иуре.       — Хори права, — поддержал слова девушки Аканэ. — Он столько говорит, что тоже хочет девушку, что сложно поверить в другое.       — Но ведь он перестал это делать, — Сакура решила вступить в спор, стараясь поддержать парня. — Вдруг это и есть тот самый шанс?       — Да, признание в Рождество. Клишировано, но очень мило, — мечтательно протянула Хори.       — Будь мужиком Янаги!       Если Иура мучался прежде, чем признаться самому себе в том, что ему нравится Аканэ; то сам Аканэ принял это легко. С детства он знал, что ему нравятся как девушки, так и парни. Было лишь удивительно, что объектом его мечт стал Шу — энергичный и шумный парень, бывающий до боли бестактным. Мысли о нём словно ураган ворвались в его сознание, не оставляя шанса спрятаться от них — таким был его июль. Та общая поездка к морю принесла много нового в его жизнь. Аканэ хотел оставить это в секрете. Ему было достаточно и того, что они просто друзья. Посмеиваться над ним, ходить домой вместе, проводить время в кабинете студенческого совета. Больше и не нужно было. Всё шло обычным чередом, пока Иура без какой-либо причины начал его избегать. По началу это было не слишком заметно. Иура всё списывал на то, что у него были дела, так что это не казалось чем-то необычным; но всё стало хуже. Шу больше и больше стал его избегать. Неужели, он заметил его чувства? Ему стало противно? Если так, то когда Аканэ облажался? Где-то неправильно коснулся? Странно взглянул? Он ведь хорошо маскировал свои чувства. Не имея возможности разобраться в странном поведении Иуры, Аканэ обратился к девочкам, во всём признавшись. Им открыться было легче, чем парням; сами девочки отреагировали спокойно.       — Решено, составим план действий, чтобы сразить Иуру наповал! И отступать нельзя, — Хори показала на Янаги пальцем, не давая ему ещё сильнее погружаться в раздумья. — Сделаем всё, чтобы он влюбился в тебя.       План обоих «команд» был прост — сначала парни должны начать общаться как раньше, а потом позвать провести Рождество вместе. Аканэ это казалось очень сложным, ведь Шу избегал его; но, к огромному удивлению, тот стал вести себя как обычно. У Янаги камень с души упал, когда он увидел его улыбку. Она была такой искренней и яркой. Знал бы он, как сложно было Шу. Ему приходилось тратить много сил на преодоление смущения. Каждый раз он боролся с желанием сбежать, чтобы не выдать себя и свои намерения. Ему каждый раз хотелось обнять Аканэ и рассказать о своих чувствах. Сдерживал его только страх. Аканэ, в свою очередь, боролся с желанием взять Шу за руку, когда они были рядом.       «Как же сложно сдерживаться. Он такой милый!» — думал каждый из парней.       «Со стороны это так смешно выглядит.» — думал каждый их друг.       До рождества оставалось три дня.       Аканэ уверенно шёл до класса Иуры, чтобы поговорить. Осталось совсем немного. За четыре дня он морально подготовился: сегодня пригласит его встретиться вечером в праздник, а оставшиеся три дня потратит на подготовку к признанию. Иура Шу — хороший парень. Поэтому, если Янаги отвергнут, они наверняка смогут остаться друзьями.       — Янаги-кун, — его окликнули сзади. Он развернулся и увидел невысокую девушку. Её щёки немного покраснели, а сама она явно нервничала.       — Да?       — Эм, можно тебя ненадолго?       — Конечно, — вежливо ответил он, надеясь, что это будет быстрый разговор.       Иура искал Янаги по школе. Благодаря тому, что в последние дни они стали общаться ближе, в нём прибавилось уверенности. Шу решил пригласить его потусоваться в рождество. Как бы Иура его не искал — Янаги нигде не было, и это странно. Обычно его всегда можно было найти.       — Янаги-кун? Я видела его с N-чан около лестницы, — девушка показала пальцем куда-то в сторону. Иура не смог справиться с поиском самостоятельно, так что поблагодарил свою знакомую за помощь. Он пошёл по направлению, которое ему подсказали. Нужный человек, действительно, был там и разговаривал с какой-то девушкой. Её он не знал, но выглядела она миленько: невысокий рост, худенькая, слегка вьющиеся волосы. Шу спрятался за угол, чтобы не привлечь их внимания. В такие моменты он мог быть тихим. Нет, он не собирался подслушивать, просто у него очень хороший слух.       По мере этого короткого разговора, Иура мрачнел всё сильнее. Девушка настойчиво приглашала его на свидание в рождество. «Янаги популярен», — при этой мыли в голове у Шу щёлкнуло; будто выключатель сменил режим «розовые очки» на «чёртова реальность». Как он мог забыть о том, что Янаги популярен? Ему также вспомнился замечательный факт: он был влюблён в Ёшикаву. «Хах, как я мог об этом забыть?» — он не дослушал, молча уходя в свой класс, но поймёт это лишь потом — в будущем. Сейчас же мысль о том, что всё до этого, было обычной иллюзией выбило его из коллеи. Они так хорошо общались эти четыре дня. Намного больше, чем в последние полтора месяца, что у Иуры появилась какая-то глупая уверенность и надежда на то, что, возможно, всё будет взаимно. Какой же он глупый!       Следующие дни прошли в том же режиме, что и последний месяц: Иура находил причины не пересекаться с Аканэ. «Ой, учитель просил ему помочь. Нужно успеть в столовую, иначе всё раскупят. Сегодня просили вернуться домой пораньше.» — одна причина абсурднее другой. И вот наступает рождество — праздник, в которой должно было случиться чудо — сегодня он бы набрался смелости, признался бы Янаги и получил взаимность. И правда, было бы ничто иное как «чудо», ведь этому не суждено сбыться — эти мысли крутились в его голове весь вечер. Родители были на романтическом свидании, дедушка с друзьями, Мотоко ушла куда-то с Китахарой и другими одноклассниками; а он что? Он лежал на диване и смотрел в потолок, обнимая свою любимую подушку. Его голова была пуста. Он уже успел себя отругать несколько раз за глупые избегания, но уже поздно что-то менять. На календаре было 25 декабря, на часах 20:42. Видимо, это рождество он проведёт в одиночестве и в тишине. В тишине… Ага, как же. Его телефон разрывался от сообщений. Иура просто хочет подепрессовать в мире и спокойствии, которого не может достичь из-за всех этих оповещений о новых смс. Отвечать не хотелось. Нужно было в самом начале отключить телефон.       — НУ ЧТО ЕЩЁ?! — Иура злобно прокричал в трубку, когда ему позвонили. Все оповещения его уже изрядно достали, и виновником этому был Тору.       — Ты сейчас дома?       — Да, а что? — Шу откинулся обратно на диван.       — Можешь выйти? Мы тут решили с Ёшикавой заскочить поздравить тебя.       — Мне обязательно это делать?       — Ну, если ты хочешь, чтобы курочка пропала, то нет.       — Не хочу! Сейчас выйду, — выйти-то он вышел, вот только ни Тору, ни его девушки не было. Зато была знакомая фигура, которая приближалась к нему с лёгкой улыбкой, в которую он был так влюблён.       — Ишикава, можно тебя на минутку? — Янаги подошёл к парню на перемене. Его лицо выражало беспокойство.       — Да, что-то случилось?       — У Иуры ничего не происходило в последние дни?       — Да нет, а что?       — Просто, — замялся немного парень, — мне кажется, что он снова начал меня избегать. — Тору тут же замер на месте, проклиная своего лучшего друга всеми ругательствами, которые только существуют в мире. «Шу, кретина кусок!» — как Тору только не заметил, что это тупое поведение с его стороны вернулось. — Я сделал что-то не так?       — Нет! Ты ничего такого не сделал. Просто, — теперь пришла очередь Тору сделать паузу. Хочется как-то подтолкнуть уже этих двоих, ведь Ёшикава уже давно рассказала ему всё о чувствах Аканэ к Шу, только раскрывать это нельзя было. — У него сложный период. Пубертат наступил только сейчас? — Ишикава увидел в глазах парня явное понимание того, что это простая дурацкая ложь. Как только в голову Тору пришёл такой откровенный бред? Наверное, всё же стоит ему всё рассказать. Он вздохнул. — Шу влюблён в тебя. Я не знаю, что случилось с ним вновь, но до этого именно такой была причина его избегания.       — Что? — Янаги замер. Явно пытается всё переварить и понять, была ли это ложь со стороны его друга или нет. — Ты не шутишь? Как давно?! — Аканэ переполошился.       — Вот этого рассказать не могу. Вам стоит всё обсудить, но лучше сделать это завтра. Вроде как, сегодня он помогает дедушке. Я дам его адрес, если нужно.       Всё, что рассказал Тору, вызвало у Аканэ бурю эмоций. Наверное, такая информация всегда вызывает сомнение. Глупо так думать, с условием того, что он решил попытать удачу в признании. Но одно дело думать и пытаться зная, что тебя отвергнут, а другое — получить какую-то толику надежды. Тору не был человеком, который соврёт о таком, так что его словам можно доверять. Поэтому сейчас он подходит к дому Иуры, чтобы расставить все точки над «и».       — НУ ЧТО ЕЩЁ?! — первое что услышал Тору, когда только позвонил своему лучшему другу — это крик. Кто из них двоих должен злится ещё? Главное, этот придурок игнорировал его сообщения, так что Тору пришлось уже звонить; а теперь ещё и злится на него. Когда они встретятся, Ишикава скажет ему пару ласковых слов. Сейчас он старается не обращать внимание на ярое раздражение в голосе Шу.       — Ты сейчас дома?       — Да, а что?       — Можешь выйти? Мы тут решили с Ёшикавой заскочить поздравить тебя.       — Мне обязательно это делать? — «Вот же ж говнюк».       — Ну, если ты хочешь, чтобы курочка пропала, то нет, — на том конце послышалось шуршание и согласие Шу выйти из дома. Тору ухмыльнулся: его так легко развести.       — Тору, — протянула Юки. — Зачем обманываешь Иуру?       — Я делаю благое дело, — он отключил звонок. — Всё ради благого будущего.       — Это какого такого будущего?       — Потом узнаешь. В отличии от тебя, я могу сохранять секреты даже перед своей девушкой. — Ёшикава начала возмущаться на эти слова.       — Привет, Шу.       — Привет, — Иура запинался. Янаги подходил всё ближе. На его лице была всё та же улыбка, но почему-то сейчас она немного пугала. И не зря: Янаги злился. Он злился на свою трусость, на трусость Иуры, на все эти ситуации с возможными недопониманиями. — А что ты тут делаешь?       — Пришёл с тобой поговорить. Извини, спросил адрес у Ишикавы.       «Тору, сволочь!» — подумал он, не зная, что Тору думал про него точно также.       — О чём ты хотел поговорить?       — Ну, о твоём поведении в последнее время, — Янаги посмотрел на небо, подойдя к нему почти вплотную. Снег медленно падал на его лицо, которое горело, скорее, от смущения, чем от злости. Ведь смысла злиться особо и не было — они оба хороши. — У меня чувство, что я сделал что-то не то.       — Что?! Нет-нет, — начал быстро оправдываться Иура; а Янаги лишь продолжал за ним наблюдать. Ему хотелось, чтоб именно Шу признался ему. Почему? Аканэ не мог ответить на это. Но, как назло, Иура лишь оправдывался, говоря, что Аканэ не так понял и подобную ерунду.       — Боже, — Янаги тяжело выдохнул, обдумывая свои будущие действия. В тот же момент, он схватил Иуру за воротник куртки и притянул к себе. В голове у Шу разразилась целая паника. Сознание не могло поверить в реальность происходящего; но всё было правдой. Он ответил на поцелуй. Губы Аканэ были мягкими, их приятно целовать. — С рождеством!       — С рождеством, — в ответ поздравил его Шу, а потом Аканэ снова его поцеловал.