Последствие.

В отличии от райских земель, Ад живёт в беспрерывном и вечном диссонансе. Воздух пропитан запахом крови и громкими криками, которые вещают об очередном несчастном, если его таковым можно назвать, случае; каждый переулок источает чувство отчаяния, маскируясь под захватывающую, бурлящую вечеринку, не обходя пьянство и пронзительный визг, по большей части джазовой музыки, стороной, которая объединяет собою потоки спектра непрерывной скорости и слишком громких звуков. Одно лишь было ведомо всем: в адской яме для грешных, не заслуживших лучшей жизни душ, никогда не бывает скучно. Жизнь кипит даже за своими пределами. Отель расположен не в самом центре событий Пентаграмм-сити — идея постройки здания которого лежала на плечах дочери самого владыки ада, — сведён он был поодаль от шумного города, можно сказать, на окраине, что в трудные дни несло за собой возможность отдохнуть от лишнего шума, насладиться уже знакомой тебе компанией и просто поболтать со старым добрым барменом. И, если говорить о бармене, такое счастье было дано этим вечером первому постояльцу данного заведения — Энджелу Дасту. Прошлой ночью босс вновь решил поиздеваться над несчастным паучком, заставляя его пахать на себя на протяжении всего тёмного времени суток. Иногда Энджел сверкал внезапной мыслью, глядя в потолок после тяжёлой мучительной работы. Очередной образ смеющегося и взыскательного Валентино мелькал в его подсознании — в такие моменты казалось, как его собственные шесть конечностей обретают невыносимую тяжесть: а ведь сделки можно было миновать, будь он немного целомудреннее. Он жалел об этом. Жалел не о том, что стал порочным, не таким, каким был при жизни, а о том, что дал рыбаку насадить себя на крючок. Этот миг не обошёл стороной происшествия: за недавние выходки Валентино решил всадить ему парой плюх, возвышаясь над несчастным уже миллионный по счёту раз. В конечном итоге, белолицый раздражённо добрался в отель, на протяжении всего дня пытаясь вести себя как обычно: заигрывал с Хаском, жаловался на мотылька своей подруге Черри Бомб, нарушал границы посетителей, на сей раз зацепив и Аластора, в конечном счёте даже терапию пропустил, невзирая на бесконечные мольбы со стороны Шарлотты, — и только тогда, когда все посетители отправились по номерам погружаться в дивное царствие Морфея, за исключением Хаска и Нифти, которая с небольшим причудливо заострённым ножиком в своих тонких, как шпажка, руках, носилась по отелю за тараканами, издавая довольное "тык", бесшумный актёр подкрался к бару, усаживаясь на обитое бордовое бархатное сиденье высокого стула у стойки, пока Хаскер протирал бокалы от ежедневного их использования. — Эй, кисуль, не найдётся выпить? — Он лениво повернул свою головушку в сторону бармена, невольно облокотившись на локоть и прищурив глаза. — Выглядишь дерьмово. Бери свою отраву, пока я не передумал. — Хаск потянулся за недавно протёртым стаканом, будто бы "вручая" его виновнику нагнетающей атмосферы, который вмиг живо стал наполнен нужным антидотом страдальцу. — И не хочет котёнок составить мне компанию сегодня вечером? — Энджел мягко прочертил кончиком пальца ободок стакана. На его устах заиграла совсем не пошлая улыбка, вещая о вполне адекватных намерениях. — Ну, почему бы и нет, — Вздохнув и не выражая явного согласия, Оверлорд поставил рядом ещё один стакан, наполненный иным видом алкоголя. В этот раз назойливое обращение он решил оставить без внимания. За жидкостью, в которой оба грешника видели спасение от своей тягостной ноши, время потеряло своё значение, а разум медленно начинало туманить. Разговоры стали более открытыми, взгляды мягче. А самое главное — никаких посторонних лиц, которые могли нарушить их собственную "терапию" (Нифти уже успела скрыться из виду, бегая за тараканами). С первого дня появления в отеле, паучок не переставал клеиться к бармену, его назойливое появление перед лицом кота всегда бесило первого. Он был невыносим. Во всём. Нет, Хаск не пытался жалеть его надобно, но в его компании, компании такого же неудачника, время летело незаметно. Всё-таки жизнь — интересная вещь, особенно, когда есть возможность с кем-то разделить свой внутренний хаос и поболтать по душам. Энджел не был таким плохим парнем, которым пытался казаться, наоборот, если заглянуть в его душу глубже, можно было увидеть того же мученика, которому однажды пришлось переступить черту ради "великого", что тот так и сделал. Паук не говорил о своём прошлом. Даже не давал намёка на то, кем он являлся на самом деле, особенно Шарлотте. Наивная принцесса за своими мечтами и не подумала углубиться в "теорию заговора", она "лечила" грешников терапиями и высказываниями, играми на доверие или совместными просмотрами фильмов, лишь только даже представить не могла, что, в теории, искупить можно далеко не всех. Мир — не радуга. Ад — не рай. Просто не каждому это дано понять, а даже и если — то далеко не сразу. Стрелка на циферблате едва ли успела передвинуться на второй час ночи, как смех Энджела уже заполнил всё пространство нижнего этажа. Паук бесстыдно хохотал, то и дело, роняя бокал, который ему приходилось либо ловить, либо отправлять к очередному разбитому, пока маленькая горничная гремела где-то в подсобке со словами: "пыль, пыль! Боже, как здесь грязно!". В этом тельце слишком много энергии, она будто бы не спит ночами, пребывая в охоте за пылью, которой в некоторых местах больше и нет. Хаск потягивал стакан с закрытыми глазами. Разомкнув их, заметил, как Энджел хищно рассматривает его, хитро сузив свои несколько. Это не вещало ни о чём хорошем. — Мне ску-учно, — слишком уж цинично пропел длинноногий, развалившись на стуле. — Тебе этого мало? — В голосе Хаска не было привычного раздражения, наоборот, он был слишком расслаблен, чтобы оказывать своё недовольство. Время не заставило себя долго ждать. Даст наклонился, убавляя расстояние между ними так, чтобы было слышно лишь только бармену. Это выглядело глупо, словно он боится осуждения посторонних, которых здесь и в принципе быть не могло. — Послушай, Хаски, как насчёт того, чтобы развлечься? — Оный быстро понял, что звучит это не совсем так, по взгляду товарища это было заметно, — Ну, то есть.. Да ну, не смотри на меня так! Я имел ввиду не то, другое. У Хаска словно отлегло. Да и что он может понимать то в таком состоянии? — Короче, Чарли же хочет, чтобы мы были полезными, да? Вот мы и бу.. — Он не успел договорить. Чьи-то едва ли слышные шаги послышались у него за спиной, с удивлённым лицом и всё ещё приоткрытым ртом тот обернулся, рассматривая особу, которая сумела им испортить праздник. Это был один из предварительных "посетителей". Типичная выскочка, которая недавно зашла в отель лишь ради временного ночлега. У таких, как он, на уме явно никогда не было затеи искупиться, он гнил в этой дыре только из-за своего выбора, он сам выбрал этот путь, сам его проживает. Поэтому, разве будет какое-то кому-то дело, если им воспользуются на одну ночь? Кажется, небольшой план засел в голове горе-звезды. — Так, нет, отмена. — Его лицо пополнилось лучезарной улыбкой, заметив это, грешник тяжело сглотнул, — Хаск, пакуй его. Вяжи. Безбожник не был решительным на вид, даже наоборот: вялый, длинный как берёза, дак придачу худощавый. Энджел на мгновение задумался, как эти тоненькие палочки ещё не сломались, держа на себе это нечто. Каким он был, будучи живым.. Нет. И слава Богу, что умер. Хаск, на удивление, не ослушался. Азарт и не озвученная Энджелом затея, которую он очень профессионально утаил, скрывшись с поля зрения, взяли доминирование, заставляя ещё недавно ворчливого бармена направиться в сторону окаянного. Тот оступился, хотел убежать, пока более сильная хватка его не остановила, что-то невнятно бормоча себе под нос. Ещё секунда и он явно разрыдается, не дай бог начнёт звать маму, а там и не далеко до подъёма Вэгги. Вэгги как солдат. Как крепость. Она бы схватила копьё и под этим темно красным небом очевидно чья-то душа попала бы в небытие. И, скорее всего, далеко не этого бедолаги, который, вероятно, лишь за водой спустился. Тем временем затейник рылся у себя под кроватью, пока Толстый Наггетс давно невинно посапывал в ложе своего хозяина. И пяти минут не прошло, белокурый сумел случайно зарядиться затылком об царгу, когда поднимался с выкриком "есс!". Избитый-перебитый, пьяный, но счастливый. Актер появился в коридоре, довольно размахивая свободными руками в разные стороны. Хаск прищурился. В первой паре рук он заметил небольшой ящик, который был накрыт каким-то серым полотном с небольшим пятнышком. — Это спальня твоей свиньи? — Процедил кот, затягивая второй узел на руках жертвы. — Помолчи, дурашка, — Он поставил перед хаском ящик, поднимая ткань. — Это то, без чего на войне ты хрен выживешь. Просто.. Немного с перчинкой. На дне ящика красовались три, размером с яблоко, бомбы Черри, их выдавал собственный окрас и "логотип", чем-то напоминая зелёное граффити. Бармен поднял бровь, в его голове щёлкнуло несколько мыслей. — Мы взорвём его?.. — Услышав это, грешник поёжился, извиваясь в своей "тюрьме". — Нет! То есть, да. Но нет. — В глазах пауках блеснул азарт. В это же время со стороны кухни послышался сумасшедший смешок, а за ним у дверях выросла невысокая красная фигурка. — Ниффти, детка, — Пропел порноактер. — Я одолжу твой ножик ненадолго. Горничная подбежала к нему, растянув улыбку на все тридцать два зуба, протягивая ему, как дар божий, ножик. Энджел взял одну из бомб, подкидывая её в правой руке, направляясь к "жертве". — Куколка, не боись. Это как комарик укусит. Бомба уже красовалась на чужой голове, пока её носитель стоял натянутой струной виолончели у стенки, вжавшись всем своим худощавым телом. Хаск и бровью не повёл, он не успел перевести дыхание, как поза Энджела изменилась в "атакующую". Он прикусил язык и зажмурил правый глаз, вытянув одну руку вперёд для прицела. Алкоголь сыграл над ним злую шутку, ведь тело пошатывало, конечности были ватными, а кидок ножиком — не точным, он попал даже не за дециметр от цели. Безбожник растерянно от страха шмыгнул носом, его коленки заметно затряслись. — Да блять. — гнусаво завыл Пыльный Ангел. — Не реви. Дай попробую. — Хаскер вытянул ножик со стены, оставив за ним небольшой едва ли заметный след. Принцип был тот же, они как будто бы пародировали друг друга, шестилапый даже успел захохотать себе под нос. — Разойдись, шпана. — Пробурчал он Ниффти, делая свой кидок. Точно в цель. Тишину разорвал резкий, бесцеремонный треск, будто сама реальность дала пощечину пространству. В ту же секунду одна часть холла заполнилась беспощадным сизым облачком дыма и не совсем приятным запахом вокруг. В ушах деятелей засел тонкий, будто бы сверлящий голову дрелью, писк, а там, где была стенка.. Что сказать, дыра образовалась неплохая. И грешник где-то потерялся, черт его дери. Со стороны лестницы послышался чей-то грозный топот. Долго не нужно было гадать, это была та самая Вэгги, которую ребята опасались. Её лицо было сонным, но сама она словно готовилась к этому, её взгляд детально изучал картину, пока девушка не кинулась вниз. — Вы, блять, совсем с ума сошли?! — Энджел по полу катался с черной из-за сажи рожей, пока уже чумазая шерсть Хаска стала дыбом, как будто бы минуту назад его зарядили электрошокером. — Чарли проснулась в панике, думала, Его Величество и Аластор надрали друг другу зад посреди ночи, а это вы! Она отставила копьё, пытаясь придти в себя. — Если уже хотите чем-то заняться, то.. — Она окинула взглядом помещение, — То посмотрите этот чертов телевизор, — Девушка развернулась, направляясь к лестнице. — А также, стена чтобы была целой и невредимой. Уже к утру. И помните, я слежу за вами. От неё мурашки по спине готовы были пробежать и по всему отелю. Вэгги уже скрылась с горизонта, виновникам торжества стало не совсем весело, ведь их затея несла последствия. Актер уже разложился на диване, лениво, как кот, протягивая свои конечности, перехватив в руки пульт. Кажется, девушка Чарли была права, на просмотре телевизора можно было и остановиться, но кто будет смотреть какой-то там телевизор, где крутят мультики для взрослых? — Хаски, может быть, посмотрим мою великолепную игру? — Он многозначительно вскинул брови, но кот уже отказался. — И всё-таки ты зануда. Паук прервал тишину, нажав на кнопку пульта. Место мгновенно пополнилось ярким звуком не интересных телепередач. Канал за каналом, телевизор всё равно будто бы отказывался играть в их игру, не отображая ничего занимательного, пока Энджел с энтузиазмом не произнёс короткое "О". Пиксели плясали, показывая довольно знакомое аду красное рогатое лицо самодовольного «бизнесмена». Заиграла громкая музыка, пока особа рассказывала о своих деяниях, гарантируя стопроцентную месть в мире живых, назвав себя опытным убийцей. На заднем кадре сидела в телефоне гончая, а рядом друг с другом красовались, по всей видимости, оба женатых беса. — Ага, и потом эти сучки сами сгорят в своей самоуверенности, — окинув вниманием рекламу, парень не заметил внимательный взгляд Хаска на себе. — А может..