Семь дней грехопадения

Третье утро в лесу встретило их странной, магической тишиной. Воздух в комнате стал плотным, вибрирующим от избытка чар. Когда Орител и Марион проснулись, они обнаружили, что их кровать окружена едва заметным фиолетовым мерцанием. — Кажется, сегодня Гриффин решила подключить свои основные таланты, — прохрипел Орител, потирая запястья, на которых всё еще виднелись следы вчерашних пут. Он первым протянул руку к розовой шкатулке — сегодня была его очередь подчиняться правилам «женской» стороны. Марион же взяла синюю. Записка Оритела (из розовой шкатулки): > «Сегодня ты не один мужчина в этой комнате. Моя магия создаст твою точную копию — призрачного двойника, который будет чувствовать то же, что и ты, но подчиняться только Марион. Твоя задача: смотреть, как твоя жена наслаждается "другим" тобой, и делать с собой всё то же самое, что он делает с ней. Ты не имеешь права прикасаться к ней сам, пока она не будет полностью удовлетворена твоей тенью». > Записка Марион (из синей шкатулки): > «В твоем распоряжении два короля. Один — из плоти и крови, другой — покорный фантом. Сегодня ты распоряжаешься их телами. Ты можешь прикасаться к обоим, но дарить удовольствие должна только фантому, пока настоящий Орител наблюдает за этим. Если он сорвется и прикоснется к тебе без приказа — его ударит магическим разрядом». > Марион щелкнула пальцами, и магия Гриффин сработала мгновенно. Из тени в углу комнаты соткалась фигура. Это был Орител — те же широкие плечи, тот же хищный взгляд, тот же шрам на бедре. Но его глаза светились холодным фиолетовым светом. Он стоял неподвижно, ожидая команд. Настоящий Орител сел в кресло напротив кровати, его челюсти были сжаты. Он уже чувствовал, как между ног начинает пульсировать кровь, а осознание того, что он увидит свою жену в руках (пусть и магических) другого, сводило его с ума от смеси ревности и дикого возбуждения. — Подойди ко мне, — приказала Марион фантому. Двойник послушно шагнул к кровати. Марион, полностью обнаженная и все еще раскрасневшаяся после вчерашнего, начала медленно ласкать фантома. Она проводила руками по его груди, спускалась к прессу, а затем обхватила его твердое достоинство. Настоящий Орител в кресле вздрогнул. Магия Гриффин была безупречна: он почувствовал прикосновение её теплых пальцев к своему члену так отчетливо, будто она трогала его самого. — Ох... — выдохнул король, его пальцы вцепились в подлокотники кресла. Согласно заданию, он начал повторять движения фантома, лаская сам себя в такт движениям Марион. Марион, видя это, стала действовать смелее. Она повалила фантома на спину и припала губами к его соскам, одновременно глядя прямо в глаза мужу. Она видела, как Орител выгибается в кресле, как его дыхание становится рваным. — Тебе нравится, дорогой? — прошептала она, запуская язык в рот фантома. — Он такой же горячий, как ты. Но он слушается каждого моего вздоха. Она опустилась ниже. В комнате воцарилась сюрреалистичная картина: Марион со страстью и звучными стонами заглатывала плоть фантома, а в трех метрах от неё настоящий Орител делал то же самое со своим телом, стоная от фантомного ощущения её горячего горла. Его мышцы дрожали от напряжения. Он хотел броситься к ней, оттолкнуть тень и занять её место, но стоило ему дернуться, как синие искры магии Гриффин больно жалили его кожу. — Теперь... — Марион поднялась и оседлала фантома, — я хочу почувствовать тебя... то есть его... внутри. Она медленно опустилась на фантома, заполняя себя его призрачной, но пугающе реальной плотью. Орител в кресле закричал — он почувствовал, как его член погружается в её тесную, обжигающую влагу. Это было двойное безумие: видеть её на себе со стороны и чувствовать её изнутри. Ритм ускорился. Марион скакала на фантоме, её груди ритмично колыхались, а волосы хлестали её по плечам. Она стонала, выкрикивая имя Оритела, но глядя на тень. Настоящий Орител был на грани. Он бешено двигал рукой, повторяя темп входов фантома, его тело покрылось испариной. — Я... я сейчас... Марион! — прохрипел он. — Еще нет! — властно крикнула она. — Смотри, как он берет меня! Она заставила фантома перевернуть её раком, и Орител увидел самое интимное зрелище: как его собственное подобие входит в его жену сзади. Ощущения были настолько острыми, что он перестал понимать, где он, а где тень. Наконец, Марион зашлась в мощном оргазме, сжимая фантома внутри себя. В этот же миг магия Гриффин отпустила Оритела. Он сорвался с кресла, фантом растворился в воздухе, и король в два прыжка оказался на кровати. Он ворвался в неё, всё еще содрогающуюся, и через несколько секунд излился таким мощным потоком, что у него потемнело в глазах. Весь оставшийся день Орител не мог отделаться от ощущения, что в комнате кто-то есть. Магия Гриффин оставила послевкусие: каждый раз, когда он касался Марион, ему казалось, что его руки — это руки того самого призрачного двойника. Это сводило его с ума, разжигая в нем собственнический инстинкт, который он никогда не испытывал так остро. — Ты всё еще думаешь о нем? — прошептал он, когда они решили пообедать прямо в постели, слишком истощенные для того, чтобы одеваться. Марион, чья кожа всё еще сохраняла розоватый оттенок от недавнего экстаза, лукаво прикусила губу. — О ком? О тебе или о... другом тебе? Знаешь, Орител, у него была удивительная выдержка. Но у тебя — твое тепло. Она потянулась к нему, слизывая каплю соуса с его пальца, но Орител резко перехватил её руку. Его глаза сверкнули тем самым властным огнем, который он пробудил в себе вчера. — Сегодня ты не получишь ни капли призрачного удовольствия. Только реальность. Он заставил её встать и подойти к большому зеркалу в полный рост, которое стояло в углу спальни. — Смотри на себя, — приказал он, вставая позади неё. — Видишь эти следы на бедрах? Это сделал я. Не магия, не фант. Я. Он начал медленно ласкать её перед зеркалом, заставляя её смотреть на то, как его смуглые руки контрастируют с её молочно-белой кожей. Он дразнил её соски, сжимал её талию, пока Марион не начала прерывисто дышать, глядя на их отражение. В какой-то момент зеркальная поверхность подернулась дымкой, и на мгновение в отражении за их спинами снова показался фантом — он не прикасался к ним, он просто стоял и смотрел, его глаза светились фиолетовым. — Гриффин... — выдохнула Марион, глядя на призрачного зрителя. — Он смотрит. Это присутствие «третьего» превратило их дневной отдых в нечто запредельное. Орител, распаленный тем, что его копия наблюдает за ними, стал действовать с какой-то извращенной гордостью. Он повалил Марион на ковер перед зеркалом, демонстрируя фантому (и самому себе в его лице), как сильно он может обладать этой женщиной. Они провели часы в этом странном танце реальности и иллюзии. Орител заставлял Марион принимать самые немыслимые позы, чтобы фантом видел каждое её содрогание. Это был день вуайеризма и эксгибиционизма, который разрушил последние барьеры их стыдливости. К вечеру, когда тени удлинились, фантом окончательно растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и терпких духов Гриффин. Они лежали на ковре, переплетясь телами, совершенно опустошенные. — Если это был только третий день... — Марион замолчала, пытаясь подобрать слова. — То к концу недели мы либо станем богами страсти, либо просто не сможем вернуться к обычной жизни в замке. — В замке всё будет иначе, — Орител поцеловал её в мокрую от пота макушку. — Но здесь и сейчас... я хочу выжать из этих шкатулок всё до последней капли. Он посмотрел на тумбочку. Шкатулки стояли неподвижно, но он готов был поклясться, что слышит тихий, вкрадчивый смех ведьмы, доносящийся из самой глубины бархатных коробок.