Ашура

      Занка был каким-то мифическим существом, не иначе. В противном случае у Джаббера не было ни единого предположения о том, почему все вокруг разом тупели, стоило Занке только появиться на горизонте. Фу зависал на его силуэте, Момоа всматривалась в его фигуру, Нельде хмурилась, статисты провожали его взглядами разной степени эмоциональности.       А Джаббер не мог взять в толк, что в нём такого интересного? Мальчонка из богатенькой семьи, одарён всем, чего только можно пожелать: от личика до талантов и возможностей, но он не спешил не то, чтобы свою фамилию озвучивать, даже взгляд иногда не поднимал, чтобы познакомиться с кем-то. Покорность и смирение обволакивали всю его стройную элегантную фигуру, но у Джаббера зудело всё тело при виде его манер, интуиция чесалась подсказать, что именно с ним не так, но мысль в голову так и не шла.       И вот по старой школьной гоп-стоп памяти Джаббер дожидается Занку с его факультатива по какому-то там заумному предмету, который нормальным людям нахер не дался, но Занка-то у нас не «нормальный», поэтому исправно посещает эту чушь. Выходит из аудитории тоже последним, даже без сопровождения глупеньких восторженных фанатов, что Джаббер считает вполне себе удачей.       Выглядывая из-за угла, Джаббер оценивает напряжённую спину Занки, плечи, точно подвешенные за высокие нити, как у марионетки, неестественно расправлены, руки, аккуратные, не знающие тяжёлой работы, сжимаются в кулаки. От силы, с которой короткие ногти впиваются в кожу, белеют костяшки и Джаббер мысленно делает ставки: скорее сломаются пальцы или порвётся кожа, выпустив капли горячей крови?       Вот так да, не так уж и спокоен и чист этот Занка Ниджик.       Джаббера пронзает глубокий одинокий вздох Занки. Да с такой силой, что самому невольно дышать хочется или отдать своё дыхание Занке, Джаббер ещё не понял. Занка коротко встряхивает головой, но жест не похож на полноценный, скорее обрубок того, что Занка действительно хотел сделать, будто успел вовремя себя остановить.       Джаббер тихо спешит за двинувшимся к выходу Занке. Но вопреки ожиданиям Вонгара Занка идёт не к центральному выходу, а к намного менее популярному, потому что он неудобный для абсолютного большинства студентов и из всего корпуса лишь пара десятков людей им неиронично пользуется. В том коридорчике всегда тишина и никогда не бывает охранника, но всё ещё стоит турникет.       Джаббер опасливо оглядывается и продолжает следовать за Занкой. Он чиркает электронным пропуском и выскальзывает за дверь. Джаббер выжидает минуту и делает то же самое, но первое, на что натыкается взгляд Джаббера на улице – две океанские впадины, тёмные, глубокие и безжизненные. Джаббер моргает и океан уже не так опасен и даже светел и приветлив. Но от этого дружелюбия почему-то хотелось только сбежать подальше. Оно было неправильным, неискренним и до одурения наигранным.       –Оу, – неловко выдыхает Занка, отводя взгляд обратно в экран телефона. А Джаббер всё смотрит и смотрит, пытаясь осознать, что он только что лицезрел. Мгновенная перемена в Занке была не его больной фантазией, на эти вещи у Джаббера глаз намётан, тут было нечто иное.       И это было интересно.       –Эй, ты ведь Занка? – с хитринкой начинает Джаббер.       –Да, – Занка окидывает Джаббера задумчивым открытым взглядом и неловко улыбается. – Прости, мы знакомы?       –Нет, но я хотел бы познакомиться, – Джаббер прислоняется к стене рядом с Занкой, игриво осматривая свои кольца, будто ведёт совершенно непринуждённую и бесстрастную беседу. Ему было жизненно необходимо выбить из Занки хоть что-то настоящее, даже если кулаками, даже если это будет гнев. – Джаббер Вонгар, – представляется он и делает своё самое обаятельное выражение лица, собираясь заинтересовать Занку всеми доступными методами.       –А, наслышан, – по-доброму воркует Занка, отчего у Джаббера нехорошие мурашки по коже. – Очень приятно, но, боюсь, общаться со мной тебе будет неинтересно.       –Ну-ну, Занка, не спеши делать выводы, – старательно скрывая рвотные позывы от елейного голоска новообретённого интереса, говорит Джаббер. – Может, нам просто понадобится чуть больше времени на то, чтобы хорошенько узнать друг друга?       Джаббер не знает, какие такие нити он задевает в мозгу Занки, но его будто переклинивает. Безжизненные впадины возвращаются во всей своей красе, затягивая Джаббера, радостно гогочущего в своей голове, на самое тёмное дно, где даже черти ориентируются только на эхо своих голосов.       –Увы, я не заинтересован, – улыбка не исчезает с красивых губ, но исчезает из глаз и выглядит это устрашающе, если не сказать до сердечного приступа жутко. У Джаббера вот действительно скоро сердце откажет от такого бешеного ритма и захлёстывающего его восторга.       –Увы, заинтересован я, – растягивая гласные, пропел Джаббер, наклоняясь ближе к Занке, желая разглядеть в его глазах всё то, что скрыто от обывателей, стать тем единственным, кто разгадает этого парня.       –Соболезную, – дружелюбие вмиг сменяется холодом и острой чеканкой слов.       –Ни к чему, – раззадоренный Джаббер обычно был проблемой своих друзей и тех, кого он собирался избить, но в этот раз перед ним человек, которого хотелось раскроить не кулаками, а словами и взглядами, чтобы вытащить из его внешней оболочки внутреннее ядро. – Я действительно наткнулся на нечто захватывающее.       –Чё? – Занка кривит рожу. Нет, правда, иначе это не назвать. Гримаса омерзения вкупе с непониманием происходящего сотворяет с его личиком какие-то чудотворные изменения.       –Ты необычный, – мурлычет Джаббер. Отчего-то так приятно не грубить этому парню, растаскивая хлипенькое самомнение по кирпичину, а медленно снимать слои его сдержанности как у луковицы. Джаббер надеется, что в конце будет рыдать.       –Зато ты самый заурядный гений, – бросает Занка напоследок и гордо удаляется к подъехавшему авто. Джаббер улыбается так широко, как никогда в своей жизни и ему кажется, что тело вот-вот не выдержит того будоражащего ощущения непринятия и отвращения, исходящего от Занки.       С этого момента к прежним зависимостям Джаббера добавилась ещё одна очень привлекательная и завораживающая. Джаббер ловил его везде, где только мог: от столовки до кафешки неподалёку от универа, но чаще они пересекались именно в том злополучном коридоре, через который Занка покидал здание, если с ним не было рыжей девчушки, на которую с недавних пор начала заглядываться Момоа.       И первая их серьёзная стычка произошла там же, позади коробок, которые никто никогда не разберёт. Если бы Джаббер заранее знал, что у Занки такой хлёсткий и резкий замах, он бы нарвался намного раньше. Никогда ещё удар по носу не вызывал звёзд перед глазами. Никогда ещё жжение в рёбрах не было таким сладким. Никогда ещё реакция не подводила Джаббера. Никогда ещё в его жизни не было разъярённого Занки.       И, ну, всё бывает впервые.       Джаббер не остаётся в долгу и бьёт также сильно, вытесняя воздух из его лёгких с напряжённым кашлем. Занка поднимает на него полный ярости взгляд и бросается вперёд с новым замахом, но Джаббер перехватывает его запястье, затем второе и толкает к стене, больно впечатывая затылком и спиной в холодный бетон. С губ Занки срывается болезненный стон.       Вряд ли потому что ему больно, скорее потому, что это социально одобряемая реакция. Занка рвётся из захвата Джаббера, но совладать с его силой оказывается не так-то просто, и это неоспоримо греет что-то внутри Джаббера. Возможность просто закинуть этого юношу на плечо и унести далеко, спрятать ото всех, чтобы единолично любоваться его яростью и только на себе испытывать мощь его тела.       Да, это было бы просто великолепно, но Джаббер должен убедиться, что сможет это сделать. Он прижимает Занку к стене всем телом, ограничивая пространство, ограничивая возможности, которые у него были, чтобы вырваться ранее. Он взбешён, зол и так горяч в своей необузданной тёмной энергии, что удержаться от улыбки кажется невозможным достижением.       Дыхание Занки режет кожу, краснота на лице от трепыханий и приложенных усилий делает его по-особенному привлекательным. Давай же, Занка, рвись! Освободись от своих цепей, ударь посильнее, выбей всю дурь и закопай в ближайшем парке, как блохастую псину! Покажи, кто тут главный, перед кем нужно встать на колени и никогда не поднимать взгляд без разрешения, ну же! Да, Джабберу это понравится, и он надеется, что Занка просто готовится к контратаке, потому что не может этот парень просто сдаться, не может.       Джаббер слышит заполошно бьющееся сердце – своё или Занки не понимает, но слышит – и вглядывается в Занку лучше. Смятение мелькает в синих глазах, нежные губы сжимаются в тонкую полоску, обретая презрительный изгиб и Занка совершает рывок. Бьёт лбом прямо в нос и, пользуясь секундной заминкой Джаббера, целится коленом прямиком ему в рёбра.       –Угх!.. – Джаббер стонет и отшатывается. Сладкая волна боли оглушает, кипящая от нового витка азарта кровь в венах стремительно наполняет член, добавляя остринки в драку.       Занка внезапно хватает Джаббера, предающегося блаженным болевым ощущениям, за дреды и с силой запрокидывает его голову, не давая шанса разглядеть своё лицо. Но Джабберу так хочется это сделать, такое детское желание, самое простое «хочу» из всех, что когда-либо преследовали Джаббера, невозможно осуществить из-за потрясающе крепкой хватки в волосах.       –Какой же ты урод, – хрипло, тяжело дыша, чеканит Занка. – Конченый выблядок.       Джаббер довольно скалится. Он уверен, что Занка прекрасно может видеть и чувствовать его реакцию и тем не менее, он не отстраняется, а как будто даже наоборот становится ближе и теперь уже Джаббер заперт между Занкой и стеной. Только вот у него нет ни малейшего желания сопротивляться. Пусть Занка его хоть насухую прямо сейчас трахнет, он даже готов постонать от боли ради него.       –Не отключайся, мудень, – Занка хлёстко заряжает Джабберу пощёчину, привлекая внимание. – Ещё раз доебёшь меня, и я переломаю тебе всё тело, а не только нос. Вырву кадык и засуну так глубоко тебе в задницу, что тебе проще выблевать его вместе с внутренностями. Переломаю колени до того, что ты всю оставшуюся недолгую жизнь будешь ползать у меня в ногах, и даже не посмеешь поднять глаза. Понял?       Голос Занки был холоден, каждое слово пробирало до костей обещающими нотками, он ведь правда мог это сделать. Ему пришлось бы постараться, потому что Джаббер всё ещё сильнее, но с таким упоением ещё никто не угрожал ему, и никому ещё Джаббер так не верил, как Занке в этот момент.       Хватка Ниджика на мгновение ослабла и Джаббер воспользовался этим, чтобы выхватить томный, блуждающий по его шее взгляд. Человек, считающий свои угрозы пыткой, не будет смотреть так. Человек, верящий в своё превосходство, не будет улыбаться так. Человек, не получающий искреннего удовольствия от положения, в котором оказался, не будет краснеть так.       –Тогда я должен поскорее добраться до тебя снова, красавчик, – мечтательно выдохнул Джаббер, чувствуя, как Занка вздрагивает от его слов. – Не останавливайся, бейб, я хочу этого, – сознание Джаббера затуманено образами и предвкушением, он ждёт ещё более отчаянного и сильного удара, жаждет боли, которую может причинить ему Занка, но ничего этого не происходит.       Хватка Занка совсем ослабевает, а в следующую секунду он уже на расстоянии нескольких метров, заполошно дышит, не может сфокусировать взгляд. Это не вид человека, получившего карт-бланш на исполнение всех своих потаённых желаний, это человек, испугавшийся самого себя. Джаббер этого не понимает, они ведь оба хотят боли – он хочет её получать, а Занка причинять. В чём проблема?       –Зан-Зан, – зовёт Джаббер, всё ещё ожидая нападения, но Занка лишь вздрагивает, смотрит на него с сожалением, которого Джабберу точно не нужно, и убегает из коридора так быстро, что всё ещё варящийся в котле кайфа Джаббер не успевает сообразить и последовать за ним.       Впрочем, даже если бы и успел встать, передвигаться со стояком было бы проблематично.       Но Занка смог его раззадорить и теперь Джаббер точно не отлипнет от его сладкой садистской задницы.       Однако с приставаниями пришлось повременить пока не заживут травмы. Момоа настояла на этом, а ей Джаббер не привык противостоять. Обычно спокойная, она нечасто высказывалась, но всегда попадала в цель и чаще её предположения были верными, поэтому Джаббер последовал её совету и отступил на какое-то время, лишь изредка поглядывая на Занку из-за угла или проходя мимо его аудиторий.       Он выглядел всё также благородно даже с несколькими ссадинами на лице. Как ему это удавалось, Джаббер не понимал. Но желание присвоить Занку от этого только росло и полнилось, поэтому, только получив от Момоа отмашку, что можно снова лезть к Занке он тут же занялся этим.       Но его настигло в некотором роде разочарование, потому что теперь Занка не спешил бросаться на него с кулаками, будто та потасовка вытряхнула из него все мысли об избиении Джаббера. Что, закрыл гештальт и можно отступить? Нет, Джаббер так не думает. Занка огрызался, но не спешил идти в открытую конфронтацию, будто переводил их диалог в более мирное русло или ждал, когда Джабберу надоест. Ага, хер там плавал, усмехался про себя Джаббер.       Джаббер огрызался, дразнил и нарывался всё более и более очевидно и самыми разными способами провокации, вплоть до агрессивного флирта и тогда произошло то, чего он желал, боялся и о чём никак не мог подумать – Занка начал флиртовать в ответ. Не совсем явно, только учась и притираясь, но эти попытки были. И с каждым разом они становились всё лучше и удачнее, с каждым разом Занка был всё агрессивнее и активнее, и Джаббер таял всё быстрее, фейерверки в груди становились ощутимее, переходя на покалывание в кончиках пальцев и вырываясь изнутри наружу мурашками.       Тогда Джаббер решил провернуть аферу века. Уломать преподавателя по факультативу на групповой проект и встать в пару к Занке казалось забавой, ведь главным блюдом на этом банкете была именно реакция Ниджика. И она не заставила себя долго ждать, Занка сам поймал Джаббера и всю его свору вандалов – как их окрестили некоторые студенты – в курилке. Начал диалог сразу с претензий, а закончил тем, что Джаббер собирался проверить в ближайшее время.       Насколько хорошо член Занки будет смотреться во рту Джаббера? Даже если не смотреться, то ощущаться будет отменно, Джаббер был уверен, именно поэтому тем же вечером после пар он беззастенчиво выхватил Занку в оживлённом коридоре, раззадорил приставаниями и повёл к спасительному безлюдному месту, где беззастенчиво упал на колени.       Взгляд Занки метался из стороны в сторону, он был так прекрасно растерян, что Джабберу даже захотелось сохранить его вид именно таким. Но всего парочка провокационных фраз и вот его взгляд меняется на тот, который запал в душу, если она ещё осталась у Джаббера, а руки обретают прежнюю уверенность и силу.       Джаббер не был фанатом исполнения минетов. По крайней мере, так он думал до отсоса Занке. Этот парень во многом мог его переубедить, может, даже в том, что ему диплом пригодится, а это была задачка посложнее удушья членом. То, как Занка давил и направлял, тянул за волосы с силой, но холодной и расчётливой заботой, чтобы не осталось следов от чистой, выверенной по граммам боли, заставляло Джаббера трястись от разрядов удовольствия.       Джаббер тянул до последнего, чтобы не поднимать взгляд, он точно был уверен, что кончит, только увидев, что скрывается в потемневшей синей радужке, поэтому оставил чужой взгляд на самый пик момента. Только когда болезненное наслаждение стало невыносимо Джаббер втянул щёки, обхватывая член Занки как можно плотнее, и поднял взгляд, чтобы окончательно раствориться в моменте.       Дыхание Занки было тяжёлым, прерывистым, грудь вздымалась в неровном темпе и голос совсем осип от сдерживаемых стонов, краснота заволокла щёки и уши закатным румянцем, но взгляд... Это взгляд надолго засядет в мыслях Джаббера, будет сниться ему в кошмарах и мокрых снах, так он прекрасен. Эта одержимость, с которой Занка изучал лицо Джаббера, хирургическая точность, с которой он выверял угол и давление, чтобы сделать больнее и впитать тот трепет, который испытывал перед ним Джаббер были поистине искусством.       Джаббер не стремился к нему, но Занка был великодушен настолько, чтобы показать, как можно наслаждаться болью вместе и по-настоящему, и Джаббер принял этот момент просветления вместе с всплесками семени глубоко в глотке. Он, как наркоман, дорвавшийся до чистой дозы, проглотил всё и вылизал где только можно.       Обессиленный Занка скатился к нему, вызвав лишь лёгкую улыбку. Может, она спровоцировала дальнейшие действия Занки, а может и всё их общение до этого, но в помутневшем взгляде Занки не было ни единого намёка на сомнения или сожаления. Он схватил Джаббера за ворот майки и притянул к себе для неумелого, агрессивного поцелуя. Он терзал опухшие губы Джаббера, не ожидая в ответ никакой реакции, но получил её с лихвой, ведь как можно отказать настоящему мифическому существу, рядом с которым все разом теряют способность мыслить.       Особенно Джаббер.