Могут ли железные человечки бояться щекотки?

Был вечер, за открытым окошком сияли звёзды и светила луна. Во дворике фигура на четырёх лапах забралась в конуру, чтобы проспать до первых рассветных лучей. Волшебные учителя только что уложили учеников спать. Дело это было нелёгкое, в особенности из-за Прутика. Ох и намучились же они с ним, но это уже не важно, ведь маленький шалун уже спит и не мешает спать другим. Карандаш и Самоделкин ещё не спали. Железный мастер был у себя в мастерской, рисовал чертёж, а Карандаш был в их общей спаленке и читал. Читал он книгу "Приключения Карандаша и Самоделкина". Ну, а что? Разве нельзя читать книгу о себе и своём лучшем друге? Друзья нередко перечитывали эту книгу вместе, чтобы предаться воспоминаниям о своём знакомстве и о своих самых первых приключениях. Одни главы книги читать было страшно, особенно двадцать третью, в которой притворившийся доктором Дырка едва не утащил простуженного Карандаша и тридцать шестую, где друзья убегали от того же шпиона по железнодорожным путям в тёмном метро. Сороковую же главу читать было грустно и даже больно, по понятным причинам. Главу семнадцатую читать было немного стыдно. На первой части главы стыд чувствовали и Карандаш и Самоделкин, из-за Прутика, обманувшего многих людей. А ближе к концу, стыдно становилось только волшебному художнику, потому что именно здесь он съел кучу нарисованного его же руками мороженого и простудился. Другие главы читать было смешно. Например, когда они читали девятнадцатую главу, Самоделкин вдруг выбежал из комнаты и вернулся с гаечным ключом в зубах и двумя молотками, по одному в каждой руке. При чём молотки он держал не за ручки, а за бойки. И прежде чем, художник успел что-либо спросить, мастер скорчил злую гримасу и начал выкрикивать фразы из книги, стараясь изобразить хрипловатый бас: —Я морской разбойник. Я пират! Я знаменитый капитан Буль-Буль! Гроза морей! Пиф-паф! Ой-ёй-ёй! Тут же всё стало понятно. Железный человечек решил спародировать пирата, и ключ с молотками были вместо ножа и пистолетов. Волшебник тут же начал смеяться, пока его друг кривлялся и выкрикивал "Лево р-руля! Право р-руля! Потопить эскадр-ру!" —А Дырку сможешь изобразить?—спросил тогда Карандаш. Самоделкин кивнул и положив ключ с молотками на стол, взял со своей кровати подушку с одеялом. Подушку он положил себе на голову, как шляпу, а в одеяло закутался, будто это было пальто. Затем немного сгорбившись и нахмурившись, процитировал, подражая тоненькому, противному голосу шпиона: —Я культурный, порядочный, воспитанный шпион. Я умею подглядывать, выслеживать, высматривать, вынюхивать. Это тоже было очень смешно, особенно учитывая, что в Дырке культурности, порядочности и уж тем более, воспитанности было ни на грош. Сейчас Карандаш был на самой первой главе, где они с Самоделкиным только-только знакомились и сейчас он дошёл до строки "Вот какой насмешник Самоделкин! Он хохочет и хохочет, будто кто его щекочет..." —Щекочет.—внезапно задумавшись, произнёс художник. Его внезапно посетила мысль "А может ли Самоделкин бояться щекотки?" Логика подсказывала, что вряд ли, он же железный, но а вдруг всё же боится? Сам маленький волшебник щекотки очень даже боялся, чем его друг нередко пользовался, когда, например, первый не хотел вставать утром. Если бы железный человечек всё же боялся щекотки, то можно было бы отплатить ему той же монетой. Карандаш хихикнул, представив себе извивающегося и смеющегося Самоделкина, говорящего "Хватит, хватит! Щекотно!" и тут дверь открылась и вошёл железный мастер. —Ещё не спишь?—спросил он—А надо бы. Нам с тобой вставать раньше, чем ученикам. Мы же учителя. —Самоделкин.—обратился к нему Карандаш, поднимаясь из-за стола и подходя поближе—У меня вопрос к тебе. Брови Самоделкина слегка перекосились. —Какой вопрос?—поинтересовался он. —Скажи, а ты боишься щекотки?—вкрадчиво поинтересовался художник, сделав ещё шажок в его сторону. Вопрос слегка удивил железного человечка. Он задумчиво поскрёб висок пальцами, отведя взгляд чуть сторону, потом ответил: —Честно говоря, не знаю. Не задумывался об этом никогда. Но, скорее всего нет. Я ведь железный. —А может, проверим?—предложил волшебник хитро улыбнувшись и сощурившись. —Неее, давай завтра.—ответил Самоделкин, разворачиваясь по направлению к своей кровати—Сегодня уже поздно. Но, как вы понимаете, ждать до завтра, Карандаш не был намерен. Когда его друг остановился у своей кровати, он тихо подкрался к нему сзади и схватил за бока. —Аай!—вскрикнул Самоделкин и упал на кровать. Резко развернувшись, он увидел хихикающего приятеля. —Ты совсем?—возмутился железный человечек. —Извини.—не переставая хихикать, ответил Карандашка—Просто очень захотелось проверить. Художники, как и все творческие личности в целом, натуры очень настойчивые и если им в голову пришла какая-то идея, то легко они от неё не откажутся. Самоделкин это твёрдо знал, в конце-концов, они с Карандашом живут под одной крышей аж с первого дня знакомства. Поэтому, мастер вздохнул и встал с кровати. —Проверяй.—сказал он, поднимая руки вверх. Карандаша дважды просить не надо было, он сразу же начал легонько скрести ногтями блестящие бока друга. И тут, произошло неожиданное для них обоих. Тело Самоделкина дрогнуло, а изо рта вырвался испуганно-удивлённый смешок. Железный мастер моментально зажал рот руками и посмотрел на друга. Сначала, Карандаш выглядел удивлённым, затем его глаза загорелись, как две голубые звёздочки и расползлась улыбка чуть ли не до ушей. —Ты боишься!—воскликнул он—Всё-таки боишься щекотки! —Тише ты.—шикнул на него Самоделкин. Он был очень смущён этим открытием и если бы его щёки могли покраснеть, то немедленно сделали бы это—Да, боюсь. Всё, ты узнал, что хотел. Теперь спать. Но Карандаш не собирался просто ложиться спать, как будто только что сделанное открытие ничего не значило. Нужно было как следует изучить полученную информацию. Руки художника снова схватились за бока мастера, слегка поцарапав их. Это вызвало ещё один испуганный смешок, но Самоделкин тут же стиснул челюсти, не давая себе смеяться. Карандаш же продолжал свой натиск, попутно пытаясь повалить друга на кровать—лежачего щекотать легче. Железный мастер тоже это знал и поняв, что пытается сделать его друг, он испугался и толкнул его. Несильно, художник не упал, но немного отшатнулся. Мастер немедленно этим воспользовался и отбежал от кровати на середину комнаты. —Карандаш, ты время видел?—попытался он вразумить друга—Поздно уже играться, спать пора! Но Карандаш не собирался вразумляться. Повернушись к другу с каким-то хищным, но в то же время игривым выражением лица, он двинулся прямо на железного человечка. Комната Карандаша и Самоделкина была не очень большой, но и совсем маленькой она тоже не была, так что железный мастер мог уворачиваться от художника, не давая себя поймать и защекотать. —Карандашка!—Самоделкин изо всех сил пытался придать своему голосу строгости—Прекрати баловаться! Мы учителя в конце-концов! Мы должны быть серьёзными! —Вот как?—усмехнулся Карандаш—А ты разве не помнишь, как кривлялся и передразнивал Буль-буля с Дыркой? —Ты на меня стрелки не переводи!—погрозил ему пальцем вилкообразной руки мастер—Хватит уже заниматься ерун... Ой! Железный человечек запнулся об очень не кстати загнувшийся край белого, мягкого коврика и упал. Волшебник тут же поспешил этим воспользоваться. —Попался!—воскликнул он, садясь верхом на друга, чтобы тот не убежал. —Отпусти меня!—потребовал мастер, пытаясь вырваться. Завязалась небольшая борьба, но увы, Самоделкину не суждено было освободиться и избежать того, что сейчас будет. Почувствовав что его бока снова начали скрести и царапать мастер издал невнятный вскрик и зажал себе рот руками, однако приглушённый смех всё же прорывался сквозь преграду. —Самоделкииин.—протянул Карандаш—Не упрямься, ты знаешь, я от тебя не отстану! "А ведь в самом деле, не отстанет"—подумал мастер, крепко зажмуриваясь и выгибаясь, в попытках избавиться от чувства щекотки на боках. Сдерживать смех становилось всё труднее и труднее. Ощущения были такие, будто если он продолжит сдерживаться, то лопнет, или, скорее, развинтится. Тем временем рука художника перебралась на живот железного человечка. Всё. Больше он не мог терпеть. —ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!!!—расхохотался мастер, смех его был звонким, словно колокольчик и по-детски беззаботным. Художник смотрел на смеющееся лицо друга с довольной улыбкой. Вид смеющегося Самоделкина был точь-в-точь таким же забавным, каким он себе его представлял. —Х-х-хвахахахатииит!—прокричал Самоделкин, одной рукой дёргая художника за рукав, а другой колотя по ковру, словно борец, молящий оппонента о пощаде—Перестахахахахахань! Я же хахахахаха! Я же разхахахахаха! Развинчуууусь! Хахахахаха! Конечно, мучить Самоделкина долго добросердечный художник не собирался, поэтому почти сразу после этих слов, он остановился. Мастер отпустил его рукав и перестал стучать. Теперь он просто лежал, пытаясь отойти от произошедшего. —Вот видишь, как быстро всё закончилось, а ты упрямился.—хихикнул Карандаш, легонько щёлкая друга по носу. В ответ Самоделкин что-то пробурчал. Художник поднялся с пола и уже собирался идти к своей кровати, как услышал: —Стой! Повернувшись назад, он увидел Самоделкина, стоящего с грозным видом и медленно приближающегося с поднятыми руками. —С-самоделкин?—Карандаш стал медленно отходить назад—Т-ты чего? —Угадай!—усмехнулся железный человечек. Собственно, гадать тут и не надо было. И ежу понятно, что мастер собирался защекотать художника в отместку. Карандаш делал медленные шаги назад и спиной дошёл до окна. Всё, тупик, казалось бы. Но не тут-то было. В момент, когда Самоделкин уже был готов схватить его, он резко присел и ускользнул, заставив друга схватить лишь пустоту. —Самоделкин, ты ж сам недавно кричал, чтоб я не баловался!—напомнил волшебник—А сам что делаешь? —Справедливость восстанавливаю!—ответил железный человечек, делая резкий прыжок к художнику, в попытке поймать его. В этот раз игра в пятнашки тоже была очень короткой, потому что Самоделкин был проворнее своего закадычного друга. —Попался!—воскликнул он, обхватив взвизгнувшего друга руками-вилками—Попался, который щекотался! Вот тебе! И прежде, чем художник успел хотя бы возразить, двупалая рука принялась щекотать ему живот. В отличии от друга, Карандашка сдерживаться не стал и его хохот, схожий с журчанием лесного ручейка заполнил комнату. —Хахахахаха! Сахахахамоделкииин!—взмолился художник—Стохохохой! Хвахахахахатиит! —Я ж ещё и не начал.—заметил мастер. —И не надо!—пискнул его друг, снова заходясь в хохоте, когда и вторая рука железного человечка принялась щекотать его. От смеха ноги Карандаша подогнулись и он опустился на колени, а потом и лёг на бок. Самоделкин опустился вместе с ним и продолжал щекотать друга, пытавшегося защититься, обхватив себя руками и прижав коленки к животу. Разумеется, Самоделкин тоже не собирался долго издеваться над другом и поэтому, удовлетворив своего внутреннего мстителя, он остановился. —Ну, что?—насмешливо спросил мастер—Не понравилось? Сам виноват, не надо было меня щекотать. Карандаш ничего не ответил, продолжая лежать на боку и тихонько хихикать. —Давай руку, помогу тебе встать.—железный человечек протянул другу руку. Тот взялся за неё... и резко потянул на себя. Вскрикнув, Самоделкин повалился на ковёр и снова Карандаш сел на него сверху и принялся царапать бока. —Хахахахахахаха!—рассмеялся мастер—Ах, ты! Хахахахахаха! Вреееединахахахаха! —От вредины слышу!—ответил художник. И тут, неожиданно, Самоделкин схватил Карандаша за бока и принялся щекотать. —Ахахахахаха!—взвизгнув, засмеялся волшебник, не переставая царапать бока друга—Тахахахак не честно! Хахахахаха! —Тогдахахаха, прекращахахахахахай!—посоветовал мастер. —Ни захаха что!—твёрдо ответил художник—Сахахахам прекращахахахахай! И эта забавная борьба продолжалась ещё дооолго, потому что никто из них не хотел прекращать первым. Каждый хотел продержаться дольше другого. Самоделкин хохотал, щекотал бока и живот Карандаша и время от времени взбрыкивал надеясь сбросить его с себя. Карандаш же сидел на нём крепко, тоже хохотал, но не переставал щекотать друга. Возможно, эта борьба длилась бы до утра, если бы в какой-то момент оба не выдохлись бы и как-то одновременно, не остановились. Теперь мастер и волшебник лежали рядом на ковре, хихикали от призрачных ощущений щекотки и вытирали выступившие от смеха слезинки. —Всё, наигрались.—хихикая, сказал Самоделкин. —Ага.—согласился Карандаш, тоже хихикнув. Хоть оба друга и старались быть серьёзными, порой когда они оставались только вдвоём, один из них чувствовал, как внутри загорается искорка детского желания подурачиться и он немедленно заражал ею другого. Когда они гуляли где-то вдвоём, один мог тронуть другого за плечо и побежать вперёд, с криком "Ты вода!", второй же немедленно пускался в погоню. Или, когда из радиоприёмника пели знакомую им обоим песенку, один пускался в пляс и увлекал другого. Однажды, когда они танцевали под "Ты и я" и подпевали голосам Льва Полосина и Бориса Кузнецова, к ним зашёл профессор Пыхтелкин. При чём, зашёл он чуть ли не в самом начале и просто наблюдал за ними, пока песня не закончилась. Друзья же заметили гостя, только после финального "Ты и я!", когда он начал аплодировать. Надо было видеть, как они оба подпрыгнули от испуга. Ещё, кто-то из них мог закрыть глаза другому и чуть изменив голос сказать "Угадай, кто!". Второй в таком случае специально говорил неправильные ответы, заставляя обоих смеяться. Сегодня список их забав увеличился на ещё одну. И очевидно, в будущем щекотливая борьба повторится и не раз. Карандаш уже думал, как бы ему проснуться раньше Самоделкина и устроить ему весёлое пробуждение. Но тут же он вспомнил о спящих учениках. Они вдвоём тут такой шум подняли, что наверняка кто-то мог проснуться. —Мы, наверное, разбудили ребят, своим хохотом.—сказал он Самоделкину. —Вряд ли.—отмахнулся тот—Если бы разбудили, они бы давно уже прибежали сюда, выяснять, что тут за крики. Его слова походили на правду, но волшебный художник решил, что проверить стоит. Выйдя из комнаты, он подошёл к спальне детей и приоткрыв дверь, заглянул внутрь. К счастью детишки мирно спали и вроде как, не притворялись. Выдохнув, Карандаш поспешил вернуться в их с Самоделкиным спальню. Железный мастер уже улёгся в кровать, а услышав открывающуюся дверь, повернулся к ней. —Спят?—спросил он вошедшего друга. —Спят.—ответил художник, закрывая дверь. —Хорошо.—довольно протянул Самоделкин, укладываясь поудобнее—А то и так с трудом уложили. Особенно Прутьку. Волшебник усмехнулся и подойдя чуть ближе к кровати друга, как бы невзначай, проговорил: —А здорово всё-таки, что ты боишься щекотки. Теперь, если вдруг ты не услышишь будильник, я смогу легко тебя разбудить. Глаза Самоделкина расширились и он накрылся одеялом с головой. —Только попробуй!—из-под одеяла высунулась рука с одним оттопыренным пальцем и погрозила художнику—Пощады тогда не жди! Карандаш рассмеялся и ответил: —Да ладно тебе.—чуть приподняв край одеяла он добавил—Я шучу. —Смотри мне.—проворчал Самоделкин. Волшебник переоделся в пижаму и уже лёжа в постели, перед тем как выключить висящую над кроватью лампу, сказал: —Спокойной ночи, Самоделкин. —Сладких снов, Карандаш.—ответил мастер и свет погас.