Пожиратель Звёзд

А что, если бы Пожиратель Солнца стал злодеем? Что, если бы он никогда не входил в «Большую тройку» UA и не встретил Спираль и Лемилиона? Тамаки Амаджики. Злодейское имя — Пожиратель Звёзд. Его причуда пугающе эффективна: поглощая что-либо, он обретает физические свойства съеденного. Съев осьминога, он может отрастить мощные щупальца вместо рук... Но, вкусив человеческую плоть, принадлежащую обладателю причуды, он способен на время перенимать и чужую силу. Тамаки примкнул к Лиге Злодеев ещё подростком. Скрытный и нелюдимый, он долго оставался в тени, выполняя самую грязную работу. Когда же в Лигу пришла Тога, они быстро нашли общий язык: их объединило странное, на грани безумия, отношение к поглощению чужой сущности. Их дуэт стал настоящим кошмаром для ночных патрулей. Если Химико наслаждалась самим процессом, азартом и видом крови, то Тамаки оставался холодным и расчётливым едоком. Он предпочитал замирать так, чтобы лучше слышать пульсацию вен своей жертвы. Вдвоём они превратили охоту в жуткий ритуал: Тога забирала внешность, а Пожиратель Звёзд поглощал саму искру чужого таланта, превращаясь в непредсказуемого монстра-химеру. Он стал живым воплощением фразы «ты — то, что ты ешь», и в его «меню» с каждым днём становилось всё больше имен из списка действующих героев. И вот однажды у него появляется новая цель — герой-практикант Лемилион. Его причуда даёт способность проходить сквозь любые поверхности и становиться неосязаемым, а значит, добраться до его плоти будет не так-то просто. Лемилион становится главной одержимостью Пожирателя Звёзд: Тамаки находит особый, извращённый азарт в охоте на того, кого практически невозможно поймать. Для него это уже не просто потребность в силе, а жестокая игра, где главным призом станет вкус самой «неуязвимости».

***

Дождь здесь пахнет кислым железом и мокрой бетонной пылью - идеальный аккомпанемент для тех, кто привык передвигаться в тенях. Тамаки замер на пожарной лестнице, его тело, скрытое тяжелым плащом, мелко дрожало. Но это была не дрожь страха, а предвкушение, вибрация настроенного инструмента. В его желудке всё еще переваривались остатки вечернего рациона: волокна мышц какого-то незадачливого героя из патруля, чья причуда позволяла уплотнять воздух. Теперь внутри Тамаки это уплотнение превратилось в тяжелый, давящий ком. — Он идет, Тама-кун… — раздался шепот из темноты. Тога Химико высунулась из-за выступа крыши, её зрачки были расширены, а на губах блуждала та самая блаженная улыбка. — Такой яркий. Даже отсюда слышно, как быстро колотится его сердечко. Тук-тук. Тук-тук. Хочется заглянуть внутрь и посмотреть, какого оно цвета. Тамаки не ответил. Его взгляд был прикован к золотистому пятну внизу. Мирио Тогата. Лемилион. Идол надежды, который шел по улице так уверенно, словно мир вокруг не был выгребной ямой, заполненной ошибками кода и гнилым мясом. — Он не просто яркий, Химико, - прошептал Тамаки, и его голос прозвучал как шорох сухих листьев. - Он пустой. Он проходит сквозь всё. Мои щупальца просто скользят по нему, не находя опоры. Чтобы съесть его, мне нужно заставить его стать твердым. Пожиратель Звёзд медленно поднял руку. Пальцы начали удлиняться, превращаясь в полупрозрачные, костяные иглы — результат поглощения редкого глубоководного существа. — Иди, - скомандовал он. - Сделай его реальным. Тога сорвалась с места, превращаясь в размытое пятно. Она не нападала - она играла. Её нож чертил в воздухе круги, заставляя Лемилиона реагировать. Мирио улыбался, его движения были безупречны. Он нырял сквозь асфальт, появлялся за спиной Тоги, его кулак проходил сквозь её плечо, когда она пыталась его зацепить. — Слишком медленно, милая! - смеялся Лемилион. Но он не заметил, как из тени за его спиной медленно выползла темная, вязкая масса. Тамаки не стал бросаться в лоб. Он использовал «рацион» из причуды Героя-Облака, которую поглотил неделю назад. Вокруг Мирио начал сгущаться туман, но не обычный — он был тяжелым, насыщенным частицами «отработанного» углерода. Мирио замер. Его причуда позволяла ему проходить сквозь материю, но когда сама среда вокруг тебя становится слишком плотной и однородной, риск задохнуться в текстурах возрастает. Он на секунду материализовался, чтобы сделать вдох. Этой секунды Пожирателю Звёзд хватило. Черное щупальце, покрытое хитиновыми пластинами и сочащееся парализующим ядом медузы-коробочки, выстрелило из темноты. Оно не пыталось пробить Мирио. Оно обвилось вокруг его лодыжки в тот краткий миг, когда он коснулся земли. — Попался, - выдохнул Тамаки, выходя на свет. Его облик был кошмарен. Одна сторона лица была покрыта чешуей, из спины росли асимметричные крылья-плавники, а пальцы левой руки превратились в набор хирургических инструментов. Мирио посмотрел на него. В его голубых глазах не было страха — только глубокая, бесконечная печаль. — Ты... ты ведь мог быть одним из нас, - тихо сказал Лемилион, пытаясь активировать причуду, но яд уже начал блокировать нейронные связи. - Я чувствую в тебе это... ту же искру. — Твоя искра слишком сильно слепит, - Тамаки подошел ближе, его челюсть странно щелкнула, удлиняясь. - Она мешает мне видеть истину. Знаешь, о чем я думаю, когда смотрю на твою «неуязвимость»? Я думаю о том, сколько в ней калорий. Сколько энергии в возможности быть ничем и всем одновременно. Он протянул руку и коснулся щеки Мирио. Кожа Лемилиона была теплой, живой. Это был вкус солнца, которое Тамаки поклялся погасить. — Тога, оставь себе немного крови для трансформации, - бросил он через плечо. - А остальное... остальное я заберу сам. В этот момент Тамаки больше не был человеком. Он был дефектным процессом, который обнаружил идеальное блюдо и вознамерился его поглотить, чтобы исправить собственную пустоту. — "Ибо всякая плоть - как трава, и всякая слава человеческая - как цвет на траве," - прошептал Тамаки цитату, которую когда-то услышал в старом радиоприемнике в убежище Лиги. - "Засохла трава, и цвет ее опал..." Он вонзил костяную иглу в плечо Мирио. Первое причастие началось. Вкус «неуязвимости» оказался горьким, с привкусом озона и бесконечного одиночества. Тамаки зажмурился, чувствуя, как его собственные клетки начинают вибрировать, пытаясь повторить структуру чужого днк. Мир вокруг них начал мерцать. Пожиратель Звёзд впервые почувствовал, что он не просто ест - он растворяется в своей жертве. И в этом жутком единении, среди дождя и крови, он наконец почувствовал себя... правильным. Теперь почти что неуязвимым злодеем.