Пожми мне руку и схвати мое сердце

      Как-то так выходит, что весь, несомненно, важный монолог он пропускает, но зато замечает и запоминает, что мистер Тенна любит складывать пальцы в замок, упирая кончики больших пальцев друг в друга.       Возможно, дело в том, что ладони у него просто огромные. Он сам по себе огромный, и именно из-за этого Спамтон, скорее всего, и не может оторвать взгляд от его рук.       Если бы они встали напротив друг друга, то, не поднимая взгляда, он бы видел только их: большие изящные пальцы в белых перчатках, неспокойно теребящие друг друга, поправляющие манжеты, тянущие вниз края фрака, цепляющие кончик галстука... В карманы он их почему-то не прятал, хотя, казалось бы, это сейчас модно среди бизнесменов. И выглядело бы это куда профессиональнее.       Плохо. Это значит, что Спамтон будет отвлекаться.       — ...Так Вас устраивают условия? — мелодичный, то громкий, то тихий, слегка прерывистый из-за помех голос все же добирается до его мыслей, заставив вернуться в реальность. — Если хотите, можете прочитать договор.       — Я же говорил, никаких договоров, контрактов и прочего, — Спамтон хмурится, устраиваясь поудобнее в большом кресле.       — Это всего лишь формальность! Ничего подписывать не нужно. Просто ознакомьтесь и держите копию... Ну, Вы знаете, как это работает, в общем-то, не мне Вас учить.       Спамтон лишь кивает, принимая кипу скрепленных бумаг, почему-то надеясь, что его пальцы случайно соприкоснутся с чужими во время этого быстрого процесса. Этого не происходит.       Чтение скучных пунктов договора, по факту существующего лишь устно, немного помогает сосредоточиться, и он на время забывает о том, как большие пальцы играют с позолоченной ручкой, демонстрируя острые костяшки и прямые фаланги. На мгновение ему кажется, что он увидел когти... Пожалуй, ему следует читать усерднее.       Когда все вопросы решены, и они готовы перейти к настоящей работе, Спамтон с предвкушением, будто в замедленной съемке, наблюдает, как его без пяти минут партнер протягивает ему правую руку для рукопожатия. Пожимая ее, он с трудом сдерживается, чтобы напоследок не провести пальцами по внешней части чужой ладони. Ему любопытно, жилистые у него руки или нет. Глупо, на самом деле. Перед ним ведь стоит темный воплощенный роботом, а у них из жил разве что медные проволоки внутри проводов. Впрочем, к ним бы он тоже прикоснулся, если бы нащупал под белыми перчатками...       Это последняя странная мысль, которая посещает его голову в этот день. Они наконец занимаются делом, и Спамтон окончательно теряет интерес к чужим рукам, сосредотачиваясь на том, чтобы показать на прослушивании (очередная формальность) себя с лучшей стороны.       Он не замечает, как быстро и легко они переходят на «ты», несмотря на разницу в возрасте. А потом начинают проводить все больше времени вместе вне сцены.       Ему нравится это. Ему нравится их сотрудничество.       Спамтон наконец ощущает себя по-настоящему свободным и способным сделать все. Рекламные ролики вмещают в себя куда больше информации, чем баннеры, демонстрируют достоинства товара лучше, чем письма, в них можно вставить музыку и даже песни. Спамтон не может остановиться, выдумывая все новые и новые джинглы и прилипчивые фразы.       Конечно, Тенна нередко останавливает его, просит отдохнуть, будто ему действительно есть дело до его состояния, а не до эфирного времени, и он слушается, но по ночам то и дело вскакивает, чтобы записать очередную сумасшедшую идею, которую предстоит доработать утром и попробовать воплотить в жизнь днем, чтобы к вечеру уже запустить в эфир.       Впрочем, работа — не единственное, что радует его.       Все чаще ему удается почувствовать прикосновение теплых пальцев, потому что Тенна оказывается любителем приобнять за плечи, подбодрить похлопываниями по спине, пожать руку при встрече и на прощание. Да и вообще он очень тактильный малый, не отказывающий себе в удовольствии нарушить личные границы других. Самые близкие и говорливые из его команды сообщают, что это совершенно нормально, и это, почему-то, неожиданно задевает Спамтона.       У него и без того много привилегий, он чуть ли не второй босс в чужой студии... но с этого момента больше всего его волнует не вся эта мнимая власть, а то, что пальцы делового партнера блуждают не только по его телу.       Это странная мысль. В конце концов, он появился в Кибер-мире, в интернет-пространстве, где ничто не принадлежит тебе. Все на виду у всех, а значит, является достоянием общественности. Конечно, это не отменяет наличия личных вещей и собственнических наклонностей, но все прекрасно понимают, что в любой момент они могут лишиться всего. Просто потому что кто-то более сильный решит, что так надо.       Спамтон находится среди сильных, среди больших, как и мечтал. И все же этого явно недостаточно. Ему нужно стать еще больше, чтобы избавиться от навязчивых ночных мыслей о том, что гигантские ладони сжимают в эту самую секунду не его, а кого-то другого. Он хочет диктовать условия и запретить ему это. Он хочет, чтобы глупый телевизор перестал марать руки о других и трогал только его и только там, где он разрешит. Было бы неплохо еще и перчатки с него стянуть.       Боже, он сходит с ума? Какой раз не может нормально выспаться из-за всех этих размышлений и ведет себя как придурок, прося все больше перерывов.       Нужно избавиться от этого вредящего работе фактора. Как можно скорее.       Жаль, но избегание прикосновений — единственный план по избавлению от помехи, пришедший в его уставшую голову, — не приводит ни к чему хорошему. Тенна выглядит грустным и жалким, пытаясь сдержать свою навязчивость и не спросить, почему они так резко отдалились, а Спамтон начинает все больше дергаться и нервничать по пустякам. Его тело, состоящее из кода и плотной голографической оболочки, неестественно чешется и болит. Изнывает от одиночества, дрожа каждый раз, когда одна из рук партнера почти настигает его.       Это глупо. Это бессмысленно. Он не может настолько нуждаться в этих руках, раньше же жил как-то без них! С ним что-то сделали, да? Взломали? Впрочем, откуда бы Тенне знать, как это делать... Если только ему не рассказал об этом кто-то знающий, кто-то знакомый с устройством темных из Кибер-мира.       Рамб соврал ему, что ничерта не умеет, из-за чего и не обучил Тенну, как пользоваться новыми технологиями, не так ли?       Ублюдок чертов. Он расщепит его на пиксели, когда станет больше!       В один из вечеров они с Тенной остаются в комнате отдыха одни. Не пьют, потому что Рамб куда-то пропал, закрыв бар (совершенно не подозрительно), не курят, отставив переполненную пепельницу подальше. Просто сидят и общаются, полусонно размышляя о том, что их ждет в будущем.       Тенна, как всегда, мечется между наивным оптимизмом и депрессивным пессимизмом, а Спамтон пытается вытянуть его в стойкий реализм, предпочитая умалчивать о том, какие грандиозные планы он построил для них двоих и для себя лично. Честно говоря, после кучи бессонных ночей и не очень спокойных дней его немного бесит переменчивое поведение партнера.       Он старается сдержать порыв хорошенько треснуть его по корпусу кулаком, когда слышит очередную жалобу:       — Скоро они совсем перестанут меня смотреть, — его антенны опущены, из-за чего голос звучит тише и прерывистее обычного. — Я знал, что они вырастут и начнут проводить со мной меньше времени, но надеялся, что у меня в запасе еще несколько лет.       — Сейчас разве не каникулы? Они наверняка играют с друзьями, — Спамтон лежит и скучающе смотрит в потолок, умудрившись занять маленьким собой половину дивана, в то время как Тенна ютится на противоположном краю.       — Обычно... все их друзья приходят к нам, а не наоборот.       — Подожди немного. Мы ведь запустили новое шоу. Через неделю они будут сидеть и смотреть на тебя, не отходя даже во время рекламы.       — Ты говорил так и в прошлый раз, — Тенна тянется рукой к галстуку и чуть ослабляет его. Делает это нарочито медленно.       — И был прав! — Спамтон старается делать вид, что не наблюдает за ним, продолжая упрямо смотреть вверх. — Ты ведь проспорил мне, помнишь?       Его партнер лишь тихо смеется и переключается на другую тему. В очередной раз жалуется, что нанял бармена, но не может какой час выпить чего покрепче.       В конце концов успокоившись, Тенна засыпает. Наваливается на него всем собой. Будто намеренно, кладет одну руку на его плечо, а вторую на ногу, фамильярно обхватывая огромными пальцами бедро.       Может, на самом деле он и не спит. Просто притворяется. Ждет хоть какой-то реакции, пока Спамтон находится в состоянии оцепенения, потому что его тело ликует и не хочет слушаться команд.       Отстраниться и уйти. Сбросить с себя эту кучу тяжелого теплого металла и добраться до машины или хотя бы личной гримерки, где не будет чужих рук. Но он не может, ему слишком хорошо!       Сети все же захлопнулись. Он в ловушке.       Все как в тумане. Жар чужого тела расслабляет, и Спамтон то и дело проваливается в сон. Однако он все же слишком обеспокоен происходящим, поэтому просыпается каждый раз, когда начинает тихо храпеть или что-то мычать сквозь сон. В один из таких разов его полусонный протокол дает сбой, и он зачем-то тянется к большой ладони лежащей на его ноге.       Гладкая ткань перчатки теплая, и его сводит с ума мимолетная мысль о том, что под ней может быть еще теплее и уютнее.       — Тен? — хрипло зовет Спамтон, прекрасно понимая, что ему не ответят.       Если он притворяется, то будет делать это до конца, как настоящий актер, а если нет, то он не проснется, пока внутренний таймер не подскажет, что пора вставать и приступать к работе.       Честно говоря, его устраивают оба варианта.       Спамтон выжидает еще несколько минут, наблюдая, как две антенны мирно покачиваются прямо над его носом, и делает то, о чем мечтал уже давно.       Под перчаткой действительно очень тепло. Металлические пластины ладони горячие, как и прорезиненные промежутки между фалангами пальцев. Он бы предпочел не только щупать, но и смотреть на них, но двигать чужую руку, а тем более снимать с нее перчатку, слишком опасно в таком положении. Ему просто интересно... найти кое-что. Добравшись до кончиков длинных пальцев, Спамтон начинает исследовать их.       Какая-нибудь кнопка, рычажок — любой механизм, который докажет, что он не сошел с ума!       Спустя пару минут тщательного ощупывания он наконец что-то задевает, и в тишине слышится тихий щелчок. Закругленный тонкий металлический коготь впивается в один из его пальцев, заставив покраснеть и глупо улыбнуться.       Значит, ему тогда не показалось.       После этой не самой удобной ночи откровений... все становится только хуже. Теперь его преследуют не просто мимолетные мысли, а настоящие наваждения, чудом не пробирающиеся в рекламные баннеры. Он читает заученный текст на камеру, но думает совершенно не о работе, пишет новые сценарии, по десять раз вычеркивая из них внезапно вылезающие описания чужих рук и как в них было бы здорово оказаться, общается с этим болваном и не понимает, почему тот так тянется потрогать его. Да, он вновь позволяет ему делать это. И очень жалеет об этом!       Все эти его случайные касания просто невыносимы. Спамтон знает, что такими темпами сорвется и сделает какую-то дурость, а Тенна будет только рад, ведь это наверняка спланировано! Конечно, где-то глубоко в душе он надеется... Но нет, это глупо. Они оба были деловыми темными, и даже постель была для них местом заключения сделок, а не личным и надежным пространством для чего-то настоящего.       Он не хочет доводить до этого. Это запретная тема. Каждый раз, когда партнер спрашивает его о прошлых отношениях и всем таком, он просто отшучивается и напоминает, что им надо возвращаться к работе. Он не слепой и глухой, отлично понимает намеки, но это слишком для него. Ему и без чувств сложно противостоять чарам этого ублюдка, а если они еще и начнут рабочую интрижку, он точно вырвет все волосы на голове, пытаясь оставаться профессионалом и не превратиться во влюбленную размазню.       Впрочем, он уже давно потерял право голоса в этом вопросе, позволив появиться зачатку заинтересованности, так что неизбежное все равно случается.       Он с трудом может вспомнить, как все дошло до этого, но зато он отлично помнит, как Тенна наконец позволил ему стянуть с себя перчатки. После этого он взял Спамтона одной рукой за подбородок, наклонил экран пониже, с явным желанием поцеловать, а вторую без стеснения положил, совершенно не чуть, ниже поясницы, заставив его слегка выпрямиться и наконец понять, почему он так любил пялиться на его спину. Да он же все это время мысленно раздевал и лапал его, изображая из себя саму невинность, когда на это обращали внимание. Бессовестная старая железяка.       Спамтону, честно говоря, было плевать на их первый поцелуй, превратившийся из невинного касания губ в страстную борьбу языков. Прискорбно, но он не был романтиком, особенно в таких вопросах.       Куда больше его волновало, как и где его трогали.       Партнер упрямо держал одну руку на его заднице, с каким-то особым наслаждением разминая самую плотную часть голографической оболочки, а второй начал блуждать то там, то тут. Перебирал слегка растрепанные и липкие от пота пряди, массировал затылок, нежно проходился по спине вниз, чтобы забраться под рубашку и впиться кончиками пальцев в бок, а после тут же отпустить и проделать все в обратном порядке.       Ничего необычного. Просто нежные прикосновения, больше расслабляющие и приносящие удовольствие, нежели возбуждающие и сводящие с ума. Но Спамтону и не нужно было что-то особенное, чтобы оказаться на грани экстаза.       По крайней мере в первый раз ему достаточно того, что столь желанные пальцы наконец прикасаются к нему так, как он мечтал.       После этого он наконец может сам спокойно трогать их в любое удобное время. Тенна без конца возмущается, что он делает это слишком настойчиво, настолько, что даже такому умелому актеру становится сложно скрывать, что его бессовестно лапают за руку под столом во время прямого эфира. Однако ему определенно это нравится, и иногда он сам провоцирует его. Конечно, Спамтон мог бы не поддаваться и оставлять его без вечно желанного внимания, просто сдерживать свои порывы запустить руку под перчатку и начать в очередной раз изучать каждую мелочь горячей ладони. Но ведь глупо отказывать себе в этом, когда обе стороны наслаждаются происходящим, не так ли?       — Что тебе нравится во мне? — как всегда, Тенна начинает много болтать в самое неподходящее время.       — А то ты не знаешь.       — Я хочу услышать это!       — Руки. Твои... О, черт! — Спамтон чувствует, как его тело разбивается на строки и столбцы. — Твои руки! Да, вот здесь.       — А еще?       — Если я начну перечислять, наболтаю больше, чем ты за весь свой гарантийный срок.       — Ты же знаешь, что это много, Спамми? Тебе придется доказать это.       — А что тебе нравится во мне? — переход из обороны в наступление. Самое действенное в таких ситуациях.       Ящик тупит, и Спамтон не может не засмеяться, тут же получая за это когтем в поясницу и задыхаясь от удовольствия.       — Твой зад, — шепчет он вскоре, подтверждая свои слова крепкой хваткой.       — И ты думал над этим минуту? Рад... что мы оба совершенно лишены утонченности.       Это становится роковой ошибкой. Тенну задевает подобное заявление, и он начинает без конца расписывать все достоинства Спамтона. Одна половина наглая ложь и лесть, а вторая — то, за что обычно не любят. Максимум уважают. Но не любят.       Спамтон и сам не знает, как доказать и объяснить уже свою любовь к нему, обличить ее в правильные, не кажущиеся фарсом слова. Ему не нравится думать об этом слишком много, но иногда ему кажется, что отсутствие этих пресловутых слов говорит о том, что их отношения довольно пустые.       Он ненавидит думать так. Он хочет найти слова, но его суть приносит лишь новые рекламные слоганы, а характер позволяет выдать лишь сухие факты.       Это... не похоже на свободу. Что же он делает не так?       Когда в уже буквально родных руках появляются ручка и контракт, Спамтон не чувствует опасности. Нет, она дышит ему прямо в затылок, он прекрасно осознает это, но отбрасывает всякий страх в сторону, слушая речи про то, что им давно пора перейти на новый уровень. Он тоже так думает, нервно теребя в кармане маленькую бархатную коробочку. Может, хоть это поможет им стать чем-то большим.       Что-то внутри него абсолютно не согласно с этим. Со всем и сразу. Он знает условия своего уже подписанного договора, помнит, что заключенная им сделка куда важнее всех этих глупых и не нужных в бизнесе чувств. Да и темный напротив все еще способен предать его, когда получит то, что захочет.       Это неприятная мысль.       Это вторая самая отвратительная мысль, которую Спамтон продолжает держать в памяти просто потому что практика показывает, что только так все и работает. Если ты становишься большим, все либо отворачиваются от тебя, либо становятся твоими врагами. Если ты слишком маленький, все используют тебя для самых грязных целей и могут оставить в любой момент.       Но разве могут руки, приносящие уют и удовольствие, служащие защитой и опорой, предлагать что-то плохое? Большие пальцы, обычно успокаивающе гладящие его по затылку, шее и спине, точно не могут держать орудие убийства. Это всего лишь безобидная ручка и глупая бумажка. Что плохого, если тайну будет знать не только он? Тенна ведь столь же упорный и явно заслуживает толики удачи и парочки подсказок, как остаться на вершине. А он заслуживает свободы. Заслуживает любви. Настоящей любви!       Когда он все же берет ручку, Тенна мимолетно касается его руки. Успокаивает и дает понять, что он рядом, что они крепко держатся друг за друга и не отпустят, что бы ни случилось.       Может, он бы действительно не отпустил его, если бы Спамтон не сбежал...       Звучит как-то бессмысленно.       Уже после произошедшего, сидя в подвале дворца, он иногда позволяет себе молиться не о силе, а о том, чтобы его вернули в прошлое. Дали шанс переиграть тот момент. Он мечтает проснуться не в одиночестве, а в теплых объятиях партнера, утешавшего его до этого всю ночь. Желает, чтобы его разбудил не очередной стук в дверь и настойчивые «просьбы» поскорее собрать вещи и убраться, а нежные прикосновения.       Когда его все же вышвыривают на улицу, первое время он бестолково бродит по подворотням, задавая множество вопросов, ответов на которые не знает, наверное, даже пропавший голос в телефоне.       Избавился бы Тенна от него так же просто, как это сделали другие? Ценил бы он его за одно лишь существование, а не выгодное партнерство, на котором строилась большая часть их отношений? У них мог быть счастливый конец? Это были любовь и взаимное уважение или одна лишь зависть, прикрытая льстивыми речами?       Сам Спамтон вообще любил его? Или точно так же использовал?       Однажды он сдается и перестает думать об этом. Просто устает убеждать себя в том, что он тоже виноват, и что Тенне не все равно.       Все ведь любили говорить, что в подобных ссорах и конфликтах одновременно виноваты и страдают обе стороны. Но как он может быть виноват, будучи стопроцентно пострадавшим?! И как этот тупой ящик может страдать, когда он даже ничего не сделал, чтобы вернуть его обратно?       Ему определенно было плевать. Всегда. Все, что он говорил и делал... все было ложью. Даже его теплые нежные руки, даже они были ложью! Они делали так много всего приятного и хорошего, заставили привыкнуть к этому, чтобы теперь Спамтон лежал на дне чертового мусорного контейнера, изнывая от одиночества. Пытался гладить новое неказистое тело так же, как гладили они, и ощущал лишь боль утраты. Видел их в обрывистых снах и тосковал, будто у него не было других дел, кроме как страдать.       А у него были дела. У него было очень много дел! Ему было не до рук. Не до изящных больших пальцев, блуждающих по его телу в поисках чувствительных местечек. Не до горячих ладоней, сжимающих его торс... И не до острых когтей, рвущих его на кусочки!       Нет, все, хватит. Пора браться за работу. Сегодня у него точно все получится. Он больше не даст себя схватить, больше не позволит себя трогать!       Никому и никогда.