Partners in crime

Часы над столом в музыкальной студии показывают одиннадцать вечера, когда Джисон встаёт и объявляет, что отправляется домой. Чан и Чанбин одновременно поднимают взгляд от работы, и Джисон готов рассмеяться оттого, насколько синхронны их движения. — Джи, уже поздно. — Говорит Чан кидая взгляд на часы. — В такое время не стоит бродить одному. Чанбин молча переводит взгляд между ними. Вслух он ничего не говорит, но видно, что согласен с Чаном. Джисон фыркает. — Это буквально через дорогу от нас. Успокойся, пап. Джисон говорит это так, будто это самая очевидная вещь на свете, но Чан лишь хмурится. — Твоя квартира в нескольких кварталах отсюда, разве нет? — говорит он. И тут до него доходит. — Погоди. Ты имеешь в виду общежитие Чонина? — Разве я не это только что сказал? Джисон повёрнут к ним спиной, пока собирает свои вещи, и Чан обменивается с Чанбином взглядом у него за спиной. Никто из них не указывает на то, что он ничего такого не говорил. Хотя он так часто проводит время в общежитии Чонина, что он практически стал его вторым домом, так что, наверное, им стоило догадаться. — Значит, снова ночуешь у Чонина? — спрашивает Чанбин. Ответ очевиден, но он всё равно спрашивает. Джисон мычит в ответ. — Ага. Мы так и не закончили наш марафон по «Гарри Поттеру». У нас ещё три фильма осталось. Он перекидывает рюкзак через плечо и снова поворачивается к Чану и Чанбину, сияя яркой улыбкой. — Только не засиживайся допоздна, — говорит Чан. — Я напишу тебе перед сном, и, если ты к тому времени ещё не будешь спать, я поменяю пароль от своего аккаунта на нетфликсе. Того самого, которым ты тоже пользуешься. Джисон выглядит оскорблённым. — Я никогда не засиживался допоздна! — Ваш последний киномарафон закончился в семь утра, — указывает Чанбин. Чан кивает, многозначительно глядя на Джисона. — Именно. И единственная причина, по которой он вообще закончился, — это потому, что Хёнджин проснулся и заставил тебя с Инни лечь спать. — Это было давно. С тех пор я повзрослел. Теперь я гораздо лучше могу позаботиться о себе, чем тогда! — Джисон, это было сегодня. Ты с Чонином лёг спать в семь утра сегодня. Джисон пренебрежительно машет рукой. — Я всё ещё настаиваю. Я извлёк урок из этого опыта и не собираюсь повторять ту же ошибку. Чан забавно приподнимает брови. — Да неужели? И чему же ты научился? — Тому, что мне нужно внимательнее следить за тем, когда просыпается Хёнджин, чтобы мы могли притвориться спящими, когда он проснётся. Чанбин смеётся, а Чан закатывает глаза. Он по опыту знает, что спорить с Джисоном бесполезно, и меняет тему. — Ладно, как знаешь, просто иди. Инни, наверное, уже ждёт тебя. Джисон улыбается и машет им на прощание, прежде чем выйти, и как только дверь закрывается за ним, Чан поворачивается к Чанбину. — Так они встречаются или нет? — спрашивает он. Чанбин пожимает плечами, беря телефон, чтобы продолжить работать над текстом песни. — Понятия не имею. Может они просто близкие друзья, а может у них роман за нашей спиной, хрен его знает. Чан снова поворачивается к экрану компьютера, задумчиво мыча, когда его внимание возвращается к текущему проекту. — Ну, если они встречаются, то когда-нибудь сами расскажут. Это не так уж и важно. — — Эй, разве это не свитер Джисона? — спрашивает Хёнджин. Чонин замирает прямо у входной двери и смотрит на себя, будто только сейчас замечая, что на нём надето. Белый пушистый свитер сам по себе достаточно неприметен, но один рукав у него красный, и именно это заставляет Хёнджина узнать его. Джисон — единственный, кого он знает, у кого есть такой свитер. — А, да, — говорит Чонин. — Он забыл его у меня в общежитии прошлой ночью. Хёнджин приподнимает брови, но ничего не говорит, наблюдая, как Чонин проходит через комнату, по пути скидывая джинсовку. — Кстати о прошлой ночи, — говорит Хёнджин, когда Чонин устраивается рядом с ним на диване. — Во сколько вы с Джисоном легли спать? Чонин поворачивается к нему. — Вообще-то мы в этот раз не засиживались, — говорит он, звуча слегка защищающимся. — Мы оба уснули посреди первого фильма. — Вот и хорошо! Тебе нужен сон. Чонин показывает язык. — Это говорит тот, кто просыпается в семь утра в субботу. Ты такой зануда, Хёнджин. — По крайней мере, у меня есть режим сна! Твой сон даже не подчиняется расписанию, то, когда ты отрубаешься — зависит исключительно от мистических сил вселенной. — Так и должно быть! Хёнджин закатывает глаза. Он подумывает кинуть что-нибудь в Чонина, но единственная вещь в пределах досягаемости — это его телефон, а телефон куда ценнее, чем Чонин, так что кидать его нельзя. Простая математика. Он решает, что им, наверное, стоит уже начинать работать над проектом, ради которого Чонин пришёл, но есть ещё одна вещь, которую Хёнджин хочет сказать про Джисона и Чонина, прежде чем они перейдут к делу. — Ты знал, что все наши друзья заключили пари насчёт того, встречаетесь ли вы с Джисоном или нет? Хёнджин не уверен, какую реакцию на лице Чонина ожидает увидеть после этих слов. Смущение, недоумение или просто полное равнодушие? Когда Чонин резко оборачивается, чтобы посмотреть на Хёнджина, он не видит ничего из перечисленного. Чонин выглядит оживлённым. Нет, не просто оживлённым. Восхищённым. Он в полном восторге. Вне себя от радости, будто это лучшее, что он слышал за всю неделю. Для всех, кто знает Чонина, это ужасающее зрелище, потому что он получает удовольствие, мучая своих друзей. Такое выражение лица не сулит ничего хорошего. — Пари? — повторяет Чонин, и глаза его сверкают. — Насчёт меня и Джисона? Хёнджин начинает жалеть, что затронул эту тему. — Ага. — Он кивает. — Некоторые из нас думают, что вы встречаетесь, некоторые — что нет. А, ну и ещё есть Чанбин, который считает, что вы просто спите друг с другом. Чонин широко улыбается. — Не могу дождаться, чтобы рассказать об этом Джисону! Погоди, а он знает? Хёнджин пожимает плечами. — Насколько я слышал — нет, но не уверен. Может, и знает. — Он прищуривается, глядя на Чонина, пытаясь понять, что означает его реакция. — Но тебя это не беспокоит... Значит ли это, что это правда?... Или это потому, что у тебя нет чувств к Джисону, и поэтому никакой неловкости нет? Лицо Чонина ничего не выдаёт, и это печально. Хёнджин надеялся, что это даст ему преимущество в их пари. — А ты как думаешь, мы встречаемся или нет? — спрашивает Чонин, и надежда вновь вспыхивает в Хёнджине, но она разбивается меньше, чем через секунду. — Если скажешь, я могу позаботиться о том, чтобы ты ошибся! Хёнджин хмурится. — Что? Что ты имеешь в виду? Как ты можешь сделать так, чтобы я ошибся? — Ну... — начинает Чонин. — Если ты думаешь, что мы встречаемся, и мы правда встречаемся, то я могу просто порвать с Джисоном, чтобы ты ошибся! А если ты думаешь, что мы не встречаемся, я могу просто пригласить его на свидание, и тогда ты тоже ошибёшься. Хёнджин прилагает немало усилий, чтобы не закатить глаза. Это требует огромного самообладания, но зато позволяет чувствовать себя лучше — так что оно того стоит. — Премного благодарен. — Его голос источает сарказм. — Вот за что я люблю нашу дружбу. Чонин сияет. — Ну скажи же я восхитителен! — Когда Сынмин входит в комнату Чонина в общежитии, он не ожидает увидеть, его обжимающимся с Джисоном на кровати, но, если честно, он не должен быть так удивлён этим. Эти двое проводят вместе почти всё время, и как бы Чонин ни гримасничал, когда до него дотрагиваются, это правило никогда не распространялось на Джисона. Почему-то он — исключение. — Привет, — говорит Сынмин, заставляя обоих оторваться от ноутбука, что шатко балансирует на двух подушках перед ними. Сынмин не узнаёт шоу на экране, но похоже на какую-то анимацию — яркую и красочную. — Уже четыре? — спрашивает Чонин, протягивая руку мимо Джисона, чтобы посмотреть время на компьютере. Сынмин замирает прямо у двери, кивая. Они с Чонином договорились встретиться в четыре, а Сынмин известен тем, что не опаздывает. — Ага. — Он бросает взгляд на Джисона. — Ты тут весь день? — Нет, — говорит Джисон. — Я пришёл сюда отбелить глаза мультиками, потому что моя собственная квартира — это фильм ужасов. — Он делает паузу и задумчиво склоняет голову. — Хотя скорее не фильм ужасов, а какая-то ужасная пародия на порно, но типа не на хорошем порносайте. Я имею в виду какую-то дерьмовую второсортную версию снятую на камеру нокиа. Вот такое порно. Чонин извивается, чтобы выбраться из-под Джисона, выглядит совершенно не смущённым словами друга. — Мне надо в туалет, — говорит он. — Жди здесь. Сынмин не уверен, где ещё ему ждать, но он слишком занят осмыслением этой чуши от Джисона, чтобы придумать саркастичный ответ Чонину. Вместо этого он вынужден слушать, как Джисон продолжает болтать, пока Чонин выскальзывает за дверь. — Клянусь блять, Минхо — эксгибиционист, — говорит Джисон, размахивая руками. — Ну, а с какой ещё стати он бы трахал Феликса на диване в нашей общей гостиной, если у него есть кровать, которая, я точно знаю, идеально для этого подходит? Сынмин смотрит на Джисона. — У меня… сейчас так много вопросов, но ради моего психического здоровья я проигнорирую каждое слово, только что вылетевшее из твоих уст. — Я застал их трахающимися, Сынмин! Джисон выглядит удручённым, но Сынмин не уверен, действительно ли он расстроен или просто драматизирует. С ним никогда не угадаешь. — Неужели всё было так плохо? Что ты сделал? — спрашивает Сынмин. Джисон смотрит на него. — А как думаешь? Я свалил нахрен оттуда, как только понял, что происходит, и я туда больше ни ногой! Сынмин хмыкает, прислонившись к стене. — Уверен? Где ты будешь жить? Джисон разводит руками. — Прямо здесь! Пока Инни не вылетит из колледжа, я могу спать с ним каждую ночь следующие два года! Потом, наверное, придётся что-то придумать, но, может, к тому времени Минхо перестанет быть эксгибиционистом, и я смогу снова к нему переехать. Сынмин не сильно пытается сдержать ухмылку. — Да неужели? Ты будешь жить с Чонином в этой крошечной комнате в общежитии? Джисон кивает, и Сынмин продолжает. — Ну, это будет катастрофа. — Эй! — говорит Джисон, звуча обиженно. Сынмин приподнимает брови, удивляясь, почему Джисон так оскорблён правдой. — Я не говорю, что вы с Чонином не уживётесь, но… я и не говорю, что считаю это хорошей идеей. Джисон склоняет голову. — Так… Что ты говоришь? Насколько, по-твоему, мы с Инни совместимы? — Чувак. У тебя плохие идеи, а Чонин поддерживает плохие идеи. Вы — идеальная парочка. То есть, не для тех, кто вас окружает — господи, нет, все страдают в вашем присутствии — но, по крайней мере, вы подходите друг другу. Джисон хмурится. — Так причина, по которой ты думаешь, что мы не сможем жить вместе, в том, что мы хороши друг для друга…? У Сынмина нет возможности ответить, потому что в этот момент Чонин возвращается в комнату. — Скучали по мне? — спрашивает он, широко ухмыляясь. Сынмин закатывает глаза, а Джисон падает на кровать. — Ужасно! — он стонет. — Ты даже не представляешь, через что я прошёл без тебя! Моя жизнь была не та, моё сердце болело каждую секунду твоего отсутствия! Чонин показывает язык. — Да уж, сочувствую. Джисон вскрикивает, и Сынмин вынужден признать, что это довольно хорошее представление, хоть и определённо немного чрезмерно драматичное. Совсем чуть-чуть. В итоге Джисон остаётся в общежитии, пока Сынмин и Чонин идут пить кофе, как они и планировали. Сынмин не может решить, означают ли эти обнимашки и его разговор с Джисоном, что те двое встречаются, или они просто всегда такие. — В истинном проявлении космической справедливости первым, кто узнаёт правду об отношениях Джисона и Чонина, становится Минхо, когда он застаёт их в компрометирующей ситуации. — Боже мой! — визжит он, заслоняя глаза руками и разворачиваясь на каблуках. — Что за хрень, что за хрень, что за хрень?! Джисону и Чонину требуется несколько минут, чтобы уговорить Минхо снова войти в квартиру — после того, как они закончили чем занимались — несмотря на уверения, что на этот раз оба будут одеты. Но когда он наконец соглашается, первое, что делает Минхо, — пишет сообщение в их общий чат. По милости Джисона и Чонина и их совместного гения, все их имена переименованы как «ублюдок» из-за чего сложно понять, кто какое сообщение отправил, но в конце концов это не так уж и важно. — ублюдок #2: ВЫ, УБЛЮДКИ, ДОЛЖНЫ МНЕ 10 БАКСОВ И ОТБЕЛИВАТЕЛЬ ДЛЯ ПАМЯТИ!!! ублюдок #6: 10 баксов я понимаю, но отбеливатель памяти? зачем? ублюдок #3: пОГОДИ,,,,, ДЖИСОН И ЧОНИН ВСТРЕЧАЮТСЯ???? ублюдок #4: ОМОЙБОГ???? ублюдок #7: Готов поспорить Минхо застал их за сексом ублюдок #2: ДА, Я ЗАСТАЛ, ТЕПЕРЬ МНЕ НУЖЕН ОТБЕЛИВАТЕЛЬ ДЛЯ ПАМЯТИ ублюдок #1: 10 баксов? Мы же просто договорились, что выигравший пари получает мороженое? У меня нет 10 баксов ублюдок #4: ты тут буквально единственный, у кого есть работа ублюдок #6: да, точно!!! плати, сука!!! — — Так кто же на самом деле выиграл пари? — спрашивает Джисон Минхо, когда чат немного успокаивается. — Сколько человек думали, что мы встречаемся? Минхо поднимает руку, чтобы посчитать на пальцах. — Я, Феликс и, вроде как, Чанбин, но не совсем. Он сказал, что вы просто спите друг с другом. — Ну, вообще-то… — начинает Чонин, но Минхо обрывает его. — Нет. Если вы когда-нибудь заговорите о том, чему я сегодня стал свидетелем, я лично вырву каждый ваш зуб, сварю их в кастрюле и заставлю вас это выпить. Не испытывайте меня. Джисон смеётся над этим, и Минхо поворачивается к нему. — Эта угроза касается и тебя. Джисон пытается перестать смеяться. У него не очень получается, но Минхо, должно быть, ценит его усилия, потому что бросает на него последний гневный взгляд, прежде чем оставить его в покое. На время. Дружба — действительно прекрасная штука, несмотря на все пари и странные угрозы.