Любовь и резиновые уточки

      Никто бы никогда не подумал, сколько необычных мест для свиданий может придумать бывший пожиратель, чёрствый сухарь и просто мрачный тип по имени Северус Снейп. Северус тоже поражался своей неисчерпаемой фантазии. С его опытом (отсутствием) романтических отношений и общей неприязни к розовым соплям, он должен был сдуться уже на третьем свидании. Но стоило Поттеру заикнуться о том, что он хочет наконец переступить порог дома в Паучьем Тупике, как Северус моментально находил необычное место для новой встречи. «Всё для тебя, рассветы и туманы…» — пошутил Рон, когда Гарри заикнулся, что заниматься сексом в эскимосском иглу все-таки холодновато. — У тебя что, бардак дома или, может, скелеты заваливших экзамен по зельям? — улыбался Гарри, стирая со лба пот. В магической бане Будапешта было жарко во всех смыслах слова. — Мой дом — моя крепость, Поттер. — отразал Северус, вытягиваясь на влажных досках. Тёмные волосы смешно завивались колечками у концов. — А трупы в стенах — обычное дело для дома тёмного волшебника. Так что не советую делать капитальный ремонт в Блэк-хаусе, не ознакомившись с деталями. — Ну вот и приходи ко мне, проконтролируешь, не ошибся ли я стеной. — Я не хочу находиться в этом склепе. К тому же он, парадоксально, полон чисто гриффиндорского хаоса. Хуже будут только Уизли, которые вывалятся из камина именно тогда, когда я буду вколачивать тебя в стол. — Тебе просто не комфортно на чужой территории. — подытожил Гарри, вытягиваясь рядом с ним. — Я могу снять квартиру где-нибудь в маггловской части Лондона. — В таком случае проще клонироваться… — Ну извини, у меня варианты кончились.       Обычно это означало, что Гарри переходит в наступление. Но у Северуса, конечно же, имелся запасной план (и даже запасной план для запасного плана). — Поэтому вариантами занимаюсь я. — проворчал он, прочерчивая ногтем красный след от поттеровских плеч до копчика. — Твои предложения банальны. Квартира — это скучно. — А мыться в ледяной воде со снежными барсами — это интересно? — Гарри фыркнул, вспоминая их последнее «романтическое приключение» в Гималаях. — Мне казалось, отношения — не только про испытание на выживание, но и про комфорт. — заметив скептично приподнятую бровь, он поспешно добавил. — Нет, ну а что? Гриффиндорцы тоже любят поспать в мягкой кровати и ненадолго выключить шило в попе. — Отношения, — отчеканил Снейп и, повернувшись на бок, запустил пальцы в чужие непослушные вихры. Опытным путем было доказано, что те успокаивают шаткие снейповские нервы. — это не про комфорт. Это про синтез. Столкновение элементов. В непредсказуемой среде рождаются самые интересные соединения. — Прекрасная аналогия, — Гарри подпер щеку рукой, стараясь делать вид, что ни капли не разомлел от этих поглаживаний. — Особенно когда этот «котел» — задница, а «непредсказуемая среда» — вечная мерзлота. Мои ягодицы до сих пор помнят этот синтез. Уголок губ Северуса дрогнул. Он смотрел на Гарри, на его мокрые, взъерошенные волосы, на шрам, терявший четкость в паровом мареве, на упрямый, знакомый до боли взгляд. — Ты просто не ценишь мои старания, — произнес он наконец, и в голосе его прозвучала театральная обида. — Я трачу уйму времени, подбирая локации с идеальным балансом приватности, живописности и минимальным шансом столкнуться с кем-либо из наших знакомых. Ты думаешь, я по своей воле провел три часа в библиотеке, изучая маггловские туристические брошюры о геотермальных источниках Исландии? — Три часа? — Гарри приподнял бровь. — Зная тебя и то, сколько ты возишься со своими исследованиями, три часа с брошюрами это не изучение, это перерыв. Снейп проигнорировал укол. — Есть пещера в Новой Зеландии, — продолжил он задумчиво, глядя в клубы пара под потолком. — Стены светятся голубым светом из-за особого мха. Говорят, светлячки, обитающие там, издают тихую, едва слышную мелодию. Гарри замер и даже приоткрыл рот от удивления. Это было… на удивление поэтично. И чертовски романтично. Подозрительно романтично. — Звучит потрясающе, — осторожно согласился он. — Но там, наверное, сыро. И полно летучих мышей. И у тебя от этой «мелодии» может болеть голова. — Никогда бы не думал, что гриффиндорцы такие циники, — буркнул Северус, но мысленно осторожно выдохнул. Сработало. Отвлечение сработало. — Нет, я реалист, — поправил его Гарри, укладываясь сверху. — И я хочу понять правила игры. Твой дом — табу. Мой дом — табу. Отели, съемные квартиры — банально и скучно. Что остается? Весь остальной мир? Так? Не сработало. — В емкой и примитивной формулировке твоего аврорского ума — да, — кивнул Снейп. — И что, мы так и будем до старости носиться по свету, как пара эксцентричных, вечно мерзнущих дураков? Нет, ты не подумай, лет сорок у нас впереди точно есть, но боевые раны — штука неприятная… Мы хоть к пенсии где-нибудь осядем? А то не прикольно будет, если у тебя спину защемит где-нибудь на Эвересте. Так и замерзнем там, голые и скрюченные.       Натренированное свиданиями воображение шустро нарисовало Северусу, как маггловские туристы, пробираясь через снег, рапортуют в рацию: «прошли двух замерзших старых пидорасов». Он содрогнулся и плотнее прижал к себе Поттера. Сколько там у них в запасе, сорок лет? Разберутся как-нибудь. — Будущее, — произнес Северус ледяным тоном, — беспокоит меня значительно меньше, чем настоящее, в котором ты продолжаешь эту бессмысленную атаку на мои эстетические предпочтения. Если тебе не нравится программа, ты волен покинуть мероприятие. Гарри знал, что это блеф — научился слышать эту неуверенную нотку в последних словах. Он приподнялся на локтях, капли воды скатились по подбородку и шлепнулись Снейпу на нос. — Я никуда не ухожу, — сказал он тихо, но твердо. — Мне нравятся твои пещеры, айсберги и поющие светлячки. Правда. Но мне также нравится идея просто быть. Вместе. Без необходимости паковать чемоданы и вспоминать заклинания для выживания в диких джунглях.       Он помолчал, глядя, как напряглись плечи Северуса. Пар между ними клубился, как живая стена. — Ладно, — наконец сдался Гарри, ложась обратно на его грудь. — Забрось меня в свою светящуюся пещеру. Но предупреждаю — если там окажется какая-нибудь неожиданная кракозябра, я использую тебя как живой щит, и это будет наш синтез. Мне хватает адреналина на работе.       Северус не ответил. Он просто закрыл глаза, позволяя жаркому влажному воздуху окутывать его, и притворился, что эта временная передышка — победа. Что он снова выиграл время. Что однажды он найдет такое идеальное, такое невероятное место, что Гарри навсегда забудет о Паучьем Тупике, о Блэк-хаусе, о любых четырёх стенах. А пока он мысленно лихорадочно перебирал варианты. Пещера в Новой Зеландии… нет, впечатление после рассказа смажется, оставим ее на потом. Может, подводные гроты у берегов Греции? Требует сложного заклинания на легкие, но это отличный повод для разных экспериментов. Или старый заброшенный планетарий в Праге? Романтично, темно, и главное — в другом часовом поясе, что минимизирует риск спонтанных писем.       Мысль об этом заставила его почти расслабиться. Почти.       Пока в глубине сознания не закрякала маленькая, наглая, резиновая тревога.       

***

      Роковая новость застала Северуса глубокой ночью, когда он проводил плановый осмотр своей желтой армии: проверял, не облупилась ли краска на красных клювах и черных глазках, не завелась ли внутри мерзкая плесень. В конце концов утиная армия требовала перестановки, стоять рядами было скучно. Северус склонялся к пирамиде, но ввиду ее сомнительной устойчивости готов был согласиться и прибить новую полку. Треск в камине заставил его вздрогнуть так, что одна из уточек свалилась с края раковины. В гостиной знакомо кашлянули, и Снейп поспешил к огню. — Северус! Ты дома? — В такое время суток у нормальных людей принято быть либо дома, либо в коме, Поттер. В чём дело? — отрезал Северус, склоняясь над углями. — Тут такая ситуация… В общем, ты был прав, что Блэк-хаус лучше не ремонтировать без плана… Но я всего лишь хотел поменять перекрытия…       Поттер мямлил, стараясь смотреть куда угодно, но не ему в глаза. Северус почувствовал, как неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Зная Гарри и его везение… — Какой эффект? — перебил он блеяния. Вечер переставал быть томным. — Да, просто… мурашки, — Поттер попытался улыбнуться, но его уже начинало трясти мелкой, неконтролируемой дрожью. Северус не поверил ни на секунду. — Подробнее. — Ну, пульс учащенный… пальцы синеют… Кожа пятнами странными идет… — Проходи через камин. Сейчас же!       Через минуту Гарри, бледный, взъерошенный, с подрагивающей палочкой в руке, вывалился из камина в гостиной Северуса в Паучьем Тупике. Шатаясь, он отряхнул пепел с рукава и успел заметить только множество полок, до потолка забитых книгами, прежде чем Снейп потащил его в сторону узкой лестницы, ведущей в подвал. — Идиот, — прошипел Северус, стараясь подавить волнение. — Это не «мурашки». Это некротическая аура. Дом искал, чем в тебе поживиться, и нашёл. Твоя магия всегда была аномальной, слишком много всего в ней намешано — идеальная пища для разных древних ритуалов.       Гарри хотел пошутить, но слова застряли в горле. Холод растекался по жилам, сковывая мышцы. — В больницу… Сент-Мунго… — выдохнул он. — Нет. Им все равно понадобится специалист по темной магии. Так что к Мордреду промежуточное звено.— отрезал Северус, заталкивая гостя в темную лабораторию. — Не прикасайся ни к чему. Просто сядь и не умирай, пока я работаю.       Началась напряжённая, молчаливая работа. Гарри, предусмотрительно завёрнутый в тёплый плед, сидел на единственном стуле в углу и смотрел, как Снейп двигается между стеллажами и котлами с гипнотической, хищной грацией. Здесь, в своей стихии, он был другим — сконцентрированным, безжалостно эффективным. Звон котлов, шипение пара, резкие запахи — всё это сливалось в странную, убаюкивающую симфонию. Холод внутри Гарри начал медленно отступать, сменяясь глухой, тяжёлой усталостью. Пока руки сами взвешивали, резали и мешали, Северус нервничал.       Поттер в доме. Он в доме. Он сидит в пяти шагах от лестницы, которая ведёт наверх. Наверх, где…       Мысли об утках в такой момент были и абсурдны, и нестерпимы. Это была навязчивая идея, фантомный зуд, отвлекающий от дела, от которого зависела жизнь Гарри. Но он не мог выкинуть это из головы. Что, если антидот подействует слишком быстро? Что, если Гарри понадобится ванная? Что, если.?       Надо было срочно прятать уток. Сейчас. — Кажется, стабилизировался, — прохрипел Гарри, прерывая его панические размышления. — Дрожь прошла.       Северус взглянул на него оценивающе. Цвет лица действительно стал лучше, зубы перестали отбивать чечетку. — Первая часть антидота почти готова. Ещё двадцать минут, — голос его осип от напряжения. — Ты… можешь подняться наверх, там теплее. И… если нужно… ванная — на втором этаже. Первая дверь справа.       Он сказал это. Он сам открыл ящик Пандоры, но выбора не было. Гарри кивнул, с трудом поднялся и, придерживаясь за стенку, выбрался из лаборатории. Как только его шаги затихли где-то в районе первого этажа, Снейп бросил помешивать зелье. Он знал, что у него есть несколько минут, прежде чем Поттер удовлетворит свое кошачье любопытство и двинется на второй этаж.       Северус выскочил из подвала, пронёсся через гостиную (к счастью, Гарри стоял у камина, спиной к нему, изучая корешки книг) и взлетел по лестнице на второй этаж, как мрачное торнадо.       Операция «Молчаливое кряканье» началась в экстренном режиме. Ванная была «зачищена» за рекордные сорок секунд. Утки, коврик с утками, занавеска с утками, мыльные фигурки-утки — всё было сметено в один большой котел. В качестве алиби Северус швырнул в угол ванны несколько пузырьков с зельями, бутылку самого дешёвого маггловского шампуня и старую, потрёпанную мочалку. Теперь это выглядело как уголок аскета-затворника, не имеющего никаких причуд.       Он уже поворачивался, чтобы бежать обратно к котлу, когда услышал тяжелые, но уже более уверенные шаги на лестнице. Слишком быстро!       Срочно уменьшив котел и спрятав его в карман, Северус замер прямо напротив ванной. Гарри появился наверху всё ещё бледный, но с любопытством в зеленых глазах. — Всё в порядке? — спросил он, глядя на напряжённого Снейпа. — Вполне, — выдавил из себя Северус, подсознательно блокируя собой обзор. — Я просто постелил свежее белье. Иди, ложись, я принесу тебе антидот.       Гарри посмотрел на него, потом медленно обвёл взглядом тёмный коридор, покосился на заставленную книгами спальню, напряжённое лицо Снейпа… и кивнул, протискиваясь в сторону спальни. — Хорошо. И спасибо.       Северус поспешил эвакуировать уток в лабораторию. Вряд-ли Поттера заинтересует гора грязных котлов, тем более один конкретный, если его немного заляпать снаружи… вот так… Северус оглядел дело рук своих и выдохнул, чувствуя, как где-то в недрах горы тихо крякнули уточки, недовольные внезапным переселением.       Он знал, что самое страшное ещё впереди. Теперь Поттер был внутри. Он видел дом. И не было ни одной адекватной причины, чтобы выставить его отсюда завтра же. Но… Кризис был предотвращен. Гарри спасён. Утки спрятаны.       Отлично.

***

      Спать в постели Северуса оказалось просто прекрасно, а просыпаться от запаха кофе, принесенного в постель, еще прекраснее, даже несмотря на слабость и легкое головокружение. Еще бы Северус лежал рядом, а не стоял над душой, уже закутанный в черную водолазку и черные же штаны, цены бы этому утру не было. — Я иду за недостающими ингредиентами, — объявил он. — Ты остаёшься здесь вместе с недоваренной второй частью антидота. Не выходить, ничего не трогать, по возможности не дышать на мои книги. — Да, сэр, — усмехнулся Гарри, потягиваясь. — А принять душ можно? Я весь мокрый от этой лихорадки.       Северус застыл, как каменный. Взгляд его метнулся на в коридор, мысленно прочертив траекторию от кровати до ванной, от ванной до лаборатории, от лаборатории до горы грязных котлов… — Душ…— он прочистил горло. — Душ в твоем распоряжении. — и стремительно сбежал вышел.       Дверь захлопнулась. Гарри остался один в тишине странного дома. Он встал, выпил кофе, прошелся до ванной. Там его взору предстала ожидаемая, но какая-то неживая картина — голая, подозрительно стерильная и безликая для жилого дома. Полгода назад Гарри бы сказал, что так и должна выглядеть ванна бывшего Ужаса Подземелий. Но сейчас он знал, что вне творческого угара Северус любил чистоту. И мыться любил. И, выходя из душа любого отеля или маленького дома в горах всегда, всегда пах одинаково. Уж Гарри, вылизавший Снейпа во всех доступных и не очень местах, мог за это ручаться. Одинокий ментоловый шампунь и сухая серая мочалка никак не вписывались в эту картину.       В прочем, возможно, он еще не до конца оправился от той вампирско-некротической гадости?       Приведя себя в порядок и выползя в коридор в мягком (на удивление синем) снейповском халате, Гарри задумчиво посмотрел на лестницу, ведущую вниз. «Не ходить… Не трогать…»       Но Гарри Поттер никогда в жизни не умел сидеть на месте и ничего не трогать. Особенно когда ему прямо говорили этого не делать. Особенно в доме человека, который шесть месяцев водил его по свету, лишь бы не пустить сюда.       Но ни наверху, ни внизу ничего криминального не оказалось. Чьи-то кости в шкафу, глаз, плавающий в кружке, матерящийся цветок и десяток стебных кружек, явно заколдованных от выбрасывания и уничтожения, были не в счет.       Если честно, Гарри ожидал чего-то более… провокационного, вроде женского белья, бесконечных гор хлама или круглогодичной рождественской елки. Даже дементора в собачьей будке он был готов принять как родного, если он так радует Северуса своей инфернальной аурой.       Но в доме не было ни-че-го.       Решив, что есть на свете вещи, непостижимые для скудного гриффиндорского ума, Гарри решил сделать единственное полезное дело, которое не нанесло бы ущерба тонкой душевной организации Северуса. Раз даже книги трогать было нельзя, он спустился в подвал.       В конце концов, Северус предпочитал работать с чистым инвентарем, а мыть котлы за семь лет учебы в Хогвартсе Гарри научился.       Грязная гора ждала своего часа в углу, у мойки. Проверив, не варится ли в радиусе досягаемости что-то супер-важное, Гарри взмахнул палочкой и отправил шетку и мыло драить первый котел, потом второй… что-то он предусмотрительно откладывал, наученный гневными отповедями, что сложнейшие приборы стоит мыть непременно вручную и никак иначе. Один из котлов в самом низу был именно такой и, на счастье Гарри, почти не испачканный. Взяв в руки тряпку он склонился над ним и перед взором его предстало крякающее великолепие.       Гарри уставился. На утку. На еще одну. На целую армию желтых уточек в окружении всей той ванно-банной утвари, которую он искал на втором этаже. Десятки пар черных глазок смотрели на него с немым, резиновым укором. Он понял всё. Всю эту гениальную, абсурдную, трогательную шестимесячную эпопею.       Гарри не засмеялся. На лицо его медленно наползла огромная, неконтролируемая, до ушей улыбка. Он осторожно, как драгоценность, вытащил одну уточку и тихо, очень тихо нажал на ее. — Кря-а-а… — прозвучало в гробовой тишине личной лаборатории грозного Северуса Снейпа громче, чем любой взрыв неудавшегося зелья.       Гарри положил утку обратно, аккуратно прикрыл оставшейся грязной посудой. Вышел из лаборатории. Поднялся в гостиную, черкнул пару строк с совой. Он никогда не думал, что услуги того странного мастера ему пригодятся, но видимо есть на свете судьба. Закончив с приготовлениями, Гарри и уселся на диван, сложил руки на коленях и стал ждать. На лице его играла та самая улыбка, которая всегда предвещала Северусу Снейпу нервные потрясения. Можно было, конечно, сделать вид, что ничего не произошло, но это было уже абсолютно невозможно.

***

      Сердце Северуса упало, стоило переступить порог. Атмосфера в доме была другой. Не опасной, но… отличной от той, что была утром. Он чувствовал это кожей, инстинктом, натренированным годами подозрений. Поттер сидел на диване и от нечего делать листал Пророк. Сама кроткость. — Жив? — спросил Снейп, снимая мантию. — Вроде да. Я даже котлы попытался помыть, — беззаботно бросил Гарри, жестом указывая на лестницу в подвал. — Но быстро устал, просто сложил всё аккуратно. Надеюсь, ничего не перепутал.       Он мыл котлы. Мысль пронзила Северуса острой, чистой паникой. Он кивнул, стараясь, чтобы лицо оставалось непроницаемым, и почти побежал вниз.       Лаборатория сверкала чистотой. Но самое главное — его гора грязной посуды была почти разобрана, вымыта и неловко распихнута по полкам. Котел стоял в самом низу грязной стопки, прикрытый крышкой, как и должно было быть. Снейп, с замирающим сердцем, осторожно приподнял её.       Утки. Все на месте. Они смотрели на него своими черными резиновыми глазами, будто спрашивая: «Ну что, пронесло?».       Он выдохнул. Глубоко. Еще раз. Пронесло. Поттер ничего не нашёл. Просто был благодарным и немного навязчивым гостем. Уже не чуя подвоха, Северус сварил финальную часть антидота и поднялся наверх. — Пей. Медленно, — приказал он, протягивая Гарри флакон.       Тот послушно выпил, поморщился, но цвет лица окончательно выровнялся, а глаза привычно засверкали зеленой чертовщинкой. — Ну что, профессор, я годен к подвигам? — хихикнул он. — Годен досаждать мне и дальше, — буркнул Северус без злобы. Кризис миновал. Тайна спасена. Он даже позволил себе немного расслабиться.       И в этот момент в окно с глухим стуком врезалась сова. Его собственная сова, которая моталась Мордред знает куда без ведома хозяина. Вот оно, поттеровское влияние — даже птицы подвержены гриффиндорскому духу авантюризма. Гарри оживился. — А, точно! Я почти забыл.       Он открыл окно, взял у совы небольшой, тщательно упакованный свёрток и угостил пернатую сообщницу печеньем. Потом потянул к себе на диван Снейпа, который снова напрягся, почуяв подвох. — Это тебе. В знак благодарности. За вчерашнее. И за… всё остальное.       Он протянул свёрток. Северус взял его так, будто в ней было пятое измерение, до отказа набитое динамитом. Развернул. Внутри лежала картонная коробка. Он открыл её. И мир на мгновение замер.       На мягкой вате лежали две резиновые уточки. Не простые. Одна была одета в крошечную, идеально-красную мантию аврора, с миниатюрной палочкой в крыле. Вторая щеголяла в тщательно проработанных мантии и маске Пожирателя Смерти.       Северус уставился на них. Потом на Поттера. Его мозг, способный анализировать сложнейшие зелья и планы, на секунду отключился. Он не знал, что так бывает. И что бывают такие утки, тоже не знал. Его собственная коллекция была собрана из случайных находок в маггловских магазинах, да и то еще до победы. А это… это была целенаправленная, осмысленная добыча.       Тишина в комнате стала густой, тягучей. Снейп поднял глаза. Взгляд Гарри был спокойным, без тени насмешки. — Ты нашёл их, — голос Снейпа прозвучал непривычно тихо, почти хрипло. Это не был вопрос. Это было констатацией краха всей его обороны. — Уток? Да, — кивнул Гарри. — И коврик. И занавеску. Всё. Я всё видел.       Северус отвёл глаза. Стыд, жгучий и нелепый, горячими пятнами пополз по щекам. Он чувствовал себя обнажённым, глупее, чем в любой момент своей идиотской жизни. —И что теперь? — выдавил он, сжимая коробку так, что картон замялся на краях. — Ты наконец получил своё долгожданное доказательство, что Северус Снейп — жалкий, сентиментальный дурак, прячущий детские игрушки? Прекрасный компромат. Уизли будут в восторге. — Северус, — Гарри сказал его имя так мягко, что Снейп невольно вздрогнул. — Это не компромат, это… часть твоей истории. — Какая история может быть у куска резины, Поттер? — голос Северуса прозвучал непривычно тихо. — Не знаю. — Гарри пожал плечами. — Может, та, которую им придумал хозяин. Ты же не просто так собирал их и шесть месяцев водил меня по всему свету, лишь бы не показать эту свою… нормальность. Значит, для тебя они не просто резина. — Это глупость, — резко отрезал Северус, давя в себе жалкое желание забегать по комнате как пойманный волк. — Просто… привычка. Глупая привычка. Я тогда… я должен был встретиться со шпионом. Встреча сорвалась. Я убивал время. Она была жёлтой, глупо яркой, и стоила три фунта. Я подумал что это идеальная насмешка. Над важностью миссии. Над моей собственной мрачностью. Над всем. Я купил ее. И она напоминала мне, что весь этот дурдом — спектакль, а под плащом пожирателя и мантией профессора сидит просто дурак, купивший глупую утку за три фунта.       Гарри доверительно улегся головой ему на колени. — А я, чтобы успокоиться, два часа могу перекладывать вещи в ящиках из одного угла в другой. Или пересчитывать плитки на дорожке. Или драить котлы… но я тебе этого не говорил. Просто у нас разные способы успокаиваться. И знаешь что? — Гарри улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли снисхождения, только тёплая, непоколебимая уверенность. — Мне нравится твой способ. И он работает. Раз ты до сих пор жив и более-менее вменяем — значит, работает отлично.       Снейп смотрел на него, не в силах найти слов. Просто переводил удивленный взгляд с Поттера на уточек в коробке и обратно.       Гарри, почуяв перемену настроения любимого, снова оживился: — Значит, шалаши на берегу Евфрата отменяются? — Заткнись, Поттер, — пробормотал Северус, наклонился к Гарри и поцеловал. Пожалуй, это был лучший вариант, чтобы сказать невозможному Поттеру все, что он о нем думает. — Они отлично будут смотреться на новой полке.       Это было предложение. Приглашение. Признание. Всё в одном.       Гарри обнял его крепче, уткнувшись носом в твёрдое плечо. — Только чур вешаю я. После истории с египетскими пирамидами к тебе в дуэте с полками никакого доверия.       И тогда Северус, к собственному изумлению, рассмеялся. Коротко, хрипло, но искренне. А где-то в котле в подвале желтая армия тихо крякала от одобрения.