Антропоморфная хоккейная вселенная

Венади перепробовал все. Когда он был школьником, он пытался научится всему: он играл в футбол с ребятами во дворе, и был, наверное, одним из самых сильных игроков на старом стадионе, в котором украли сетку с ворот и разбили фонари, освещавшую игровую площадку. Он пробовал баскетбол: резиновые тяжёлые мячи, которые были ярко окрашены в оранжевый цвет, когда оказывались у него в лапах, всегда залетали в кольцо. Он учился играть в волейбол: он всегда спасал команду в последний момент, когда мяч был в сантиметре от пола. Но только лишь в хоккее он чувствовал себя живым. Во всех этих видах спорта он не чувствовал какой-то энергии и азарта. Когда команда выигрывала, он не в порыве радости бросался к напарникам на плечи, а лишь осматривал пустое поле после игры. На льду его тусклые и грустные глаза зажигались ярким, пылающим огнём. Клюшка в его лапах становилась чем-то большим, чем игровым инструментом, а лезвие на коньках сливалось с задними лапами. После победы в очередном матче, в нем взрывался фейверк эмоций, и он не понимал, куда их девать. Гудок от заброшенной шайбы был чем-то, напоминающим Венади сигнальную ракету. После активной игры в висках била кровь, замедляя время. Переферическое зрение стало размытым, а в ушах стоял звон. Грудь и лёгкие разрывались от нехватки воздуха, экипировка сжимала тело, а тихие голоса где-то там, помутняли рассудок куницы. В раздевалку зашёл Дукс. Лапы его были в карманах, в штанах его делового, чёрного костюма. Ткань была выглажена, без единой шерстинки, носки туфель вычещены до блеска. Лоснящаяся бело-коричневая шерсть была приглажена, а уши, словно только вылизанные, были прижаты к голове. Венади не любил бурые полоски тренера. Словно к его пиджаку не подходили эти грязные цвета на морде, которые портили весь его имидж и статус. Дукс погладил свой подбородок и осмотрел игроков команды. Теш возбужденно махал пятнистым хвостом, томно вздыхая, а Корулус сжимал свои торчащие клыки копытами. Он сморщил лоб, нахмурил брови и прищурил глаза. Он гневно топтал ногой пол, делая в нем небольшую царапину. — Вы меня знаете. Я не буду вас мотивировать и поддерживать. Вы сами знаете, как найти в себе силы играть. — Барсук замолчал, и сложил лапы за спину. — Я знаю, что вы можете найти в себе силы играть. — Дукс взял чёрный маркер около доски, на которой было изображено хоккейное поле. А после, членораздельно и чётко начал объяснять тактику дальнейшей игры на второй период. — Первым зайдёт первое звено. Я не хочу чтобы «Ак Барс» защищался и был несчастной командой, что не может забить хотя бы один гол. — Внимательно слушая речь тренера, Венади так и ждал, чтобы Дукс назвал его имя. Он хотел чтобы Дукс сказал: «В этом отрезке игры внимание перейдет на Венади», или, «Венади будет ключевым игроком этой тактики». Он желал и мечтал играть. Он хотел стать значимым. Канадец сидел на борту и ждал своей смены. За первую контр-атаку Корулус сделал три броска: все они оказались неудачными, но они возбудили, даже, взбудоражили «Салават Юлаев». Крылан, нахохлившись, пригладил перья на шее, чтобы не показать свое замешательство и положение. Венади догадался: башкиры думали, что сейчас татары не будут активно играть, а перейдут на позицию защиты. Но защита была не нужна: Ушклебек ловил каждый бросок и щелчок «Салаватовцев». На лавочку подъехало второе звено, канадец выскочил на лёд, и сразу же пошёл в атаку. Теш чётко отпасовал кунице, и тот начал двигаться на сторону башкиров. Булат. Скверный по характеру рысь, который только и умел скалить клыки и гневно прожигать шерсть взглядом. Он двигался прямо на куницу, но, он что, действительно думает что может обыграть Венади? Канадец неожиданно развернулся и поехал задом прямо перед Булатом, от чего его кисточки на ушах встали дыбом. После еще одного разворота, североамериканец отправил шайбу прямо под рысь, и она проехала сзади него. Неуспев обернутся, нападающий остался один: Венади уже был далеко сзади, пасуя напарнику. Да. Именно это и любил Венади: превосходить других в скорости и внимательности, быть самым ловким и гибким на поле, и обдурять каждого противника, который посмеет подумать обхитрить куницу. Он был самим совершенством. Семьдесят шестой номер уже был в зоне противника, но совсем позабыл, что он не один тут такой. Койрок.