Унылая поездка и сладкий прием

Джон ненавидел поезда. Ненавидел духоту вагона, липкие отпечатки на столике, ритмичный стук колес, который не усыплял, а методично дробил мозг. Две недели командировки в душном городе, полные идиотов, глупых переговоров и плохого кофе, вычерпали из него все до капли. Он возвращался домой злым, вымотанным, сгустком раздражения в кожаном пальто. Такси до дома он молчал, стиснув челюсти. Подъезд показался грязнее, лифт медленнее. Он вонзил ключ в замок с таким чувством, будто это было сердце последнего мудака, испортившего ему день. Дверь открылась с тихим щелчком. В квартире пахло тишиной, печеньем и… Лоликом. Этим едва уловимым смешанным ароматом его шампуня, любимого чая и чего-то такого теплого и домашнего. Свет в гостиной был выключен, только блеклый отсвет уличного фонаря падал на диван. Джон бросил сумку в угол. Она глухо шлепнулась о пол. Он прошел в спальню, уже скидывая пиджак, готовый излить на кого-то свое бешенство, свое «я ни за что больше» и «я чуть не сдох в этой поездке». И замер Лолик спал. Завернулся в одеяло оставив снаружи лишь свою кучерявую макушку. Он тихо посапывал, совершенно беззащитный, отключившийся. Рядом на тумбочке — пустая кружка, наушник, выпавший из уха, и телефон с застывшим на экране видосом. Вся злость, весь комок колючего раздражения, который Джон привез с собой, вдруг лопнул. С треском, или тихим, болезненным хлопком где-то под ребрами. Его сменила другая сила дикая, всепоглощающая, физическая. Нежность, смешанная с голодом, с тоской, которую он две недели глушил работой и руганью. "Спит, гаденыш," промелькнуло в голове Джона. "Дома, в тепле. Ждал?» Джон быстро, почти грубо, разделся, скидывая с себя всю пыль чужого города. Он не стал будить Ло. Просто с силой отдернул угол одеяла и втиснулся в кровать, прижимаясь к теплой спине. Лошок что-то невнятно пробормотал во сне и попытался отодвинуться. Но Джон уже обвил его руками, вжался лицом в шею, вдохнул этот родной, сонный запах. -Дж… Джон? сонный, хриплый голосок. Лололошка попытался перевернуться. -Молчи, глухо пробормотал Джон прямо в его ухо, прижимая еще крепче, не давая пошевелиться. Его руки сами знали, что делать. Одной он прижал Ло к себе, другую грубо запустил ему под майку, ладонью скользя по теплому животу, чувствуя, как тот вздрагивает. -Спи. Или нет. Он не хотел нежностей. Не хотел расспросов. Он хотел *этого* ощутить, что он дома. Что это его. Его человек, его кожа, его тихие, сбившиеся вздохи. Он кусал Лолику плечо через ткань майки, впивался губами в позвонки на шее, жестко, почти больно, ведя рукой ниже. -Я… я тебя ждал… выдохнул Лолик, уже совсем проснувшийся, податливый и мягкий в его объятиях. -Вижу, как ждал, проворчал Джон, но в его голосе уже не было злости. -Заснул, балбес. Он перевернул Ло на себя, глядя сверху в его сонные, широко раскрытые глаза в полутьме. И наконец поцеловал. Грубо, жадно, по-звериному, заглушая все слова, все вопросы. Целовал, как тонущий жаждущий глоток воздуха. Лолик обнял его за шею, ответил той же дрожью, тем же нетерпением. И когда Джон вошел в него резко, без лишних церемоний, Лолик только глухо вскрикнул, вцепившись пальцами ему в спину. Каждый толчок, каждый сдавленный стон, каждый поцелуй в мокрые губы стирал с Джона слои усталости и злости. Он молча, тяжело дыша, двигался, вглядываясь в любимое лицо под собой, в полуоткрытый рот, в ресницы, любимых глаз. А потом все кончилось тихо, интенсивно, с долгим, сокрушительным объятием. Джон рухнул на бок, увлекая за собой Лолика, и снова прижал его к груди, лицом в свои ребра. В квартире снова стало тихо, только их учащенное дыхание выравнивалось. -Ты весь злой приехал, тихо, в его грудь, сказал Лолик, рисуя пальцем круги на его боку. -Ага, коротко выдохнул Джон, гладя его по волосам, по спине. Движения уже были грубоватыми, но бесконечно нежными. -Ненавижу всё это -Меня тоже? Джон приподнялся на локте, посмотрел на него в темноте комнаты. Раздражение растворилось без следа. Осталась только эта знакомая, сладкая усталость и тяжелое, теплое чувство на душе. -Тебя больше всех, буркнул он и поцеловал Ло в лоб, уже мягко, почти стыдливо. -Спи, лох.