Заноза

За-но-за. Вэньлан смотрит на него через весь коридор и думает, что ни за что бы и никогда не позволил ему к себе прикоснуться, а потом прикасается сам. Гао Ту после первого корпоратива пьяный и едва стоящий на ногах. Против своей же гордости Вэньлан ловит его за талию, не позволяя упасть и грязно матерится, легко удерживая бету одной рукой. — Ты до сих пор нормально не ешь? — зло спрашивает он, перехватывая улыбающегося Гао Ту поудобнее. — Прекрати улыбаться, у тебя ужасная улыбка. Гао Ту все равно улыбается и хватается пальцами за его руку. Гао Ту, не смотря на характерную гибкость и уступчивость, всегда и все делает наперекор Вэньлану. Наперекор улыбается. Наперекор злым словам о том, что Вэньлан сам отвезёт его домой, вызывает такси. Наперекор попыткам удержать его пьяное тело, выскальзывает из рук и спотыкается на первом же шаге к такси.

***

За-но-за. Вэньлан тысячу раз говорил, что ненавидит омег. Да, он не объяснял причину, не рассказывал, что случилось в один летний, солнечный день, но кто они друг другу, чтобы он изливал душу. И все равно на Гао Ту этот дурацкий запах. Вэньлан может учуять его за километр, наверное. А если подойти ещё ближе, на расстояние, где между ними нет и шага, втянуть воздух очень близко к шее, то и вовсе можно задохнуться. Гао Ту перепуганно пятится от него, говорит: «простите, у моего омеги на днях была течка», и Вэньлана коротит. Будь они в кабинете, он бы сказал убираться нахрен за дверь с этим отвратительным запахом. Но они на банкете у партнёров компании и всё, чем он может довольствоваться - бокал вина залпом.

***

За-но-за. Вэньлан думает об этом ночью, под включенный фоном телевизор и бутылкой виски. Он думает об этом долго и усердно, не понимая сам себя. Гао Ту целует свою омегу, Гао Ту заботится о своей омеге, Гао Ту трахает свою омегу в течку. В каких позах? Может быть лёжа на ней сверху? Может быть лёжа под ней? Может быть уткнув ее лицом в подушку? Все варианты - жалкие и отвратительные. По телевизору говорят: беты - единственные, кто могут удержать наш мир в спокойствии и безопасности. Вэньлан поворачивает голову, чтобы взглянуть на дебила, сказавшее это. Нетушки, нет, не-а. Беты - трахают омег в течке и делают все наперекор.

***

За-но-за. Вэньлан слишком поздно понимает, почему Гао Ту застрял в каждой его нервной клетке. Он слышит короткие гудки в телефоне, потом слышит тишину. Она растекается по всему дому, по всему его гребанному мозгу. Вязкая и тошнотворная. Это лишь на пару минут. Такая вот короткая передышка прежде, чем болью по всему телу проходится призрачный голос Хуа Юна: той омегой, с которой ты переспал, был Гао Ту. Непослушные пальцы снова набирают номер, выученный за несколько дней наизусть. Ничего нового, безжизненный голос опять повторяет ему, что абонент недоступен. Поздно пить Боржоми. На негнущихся ногах Вэньлан доходит до бара. На полном автомате Вэньлан наливает себе виски. — Ебучий пиздец, — хрипит он, сжимая стакан так, что тот внезапно разлетается осколками и на полу, лужей невыпитого алкоголя, растекается кажется и сам Вэньлан. Он смотрит на неё, а в голове смежаются, сталкиваются - летний, знойный день и темная подсобка. Разница лишь в том, что первое он помнит от и до, а второе только обрывками ощущений. Через секунду его размазывает удушающим страхом, ещё через секунду не менее удушающим сожалением. Через минуту Вэньлан упирается ладонями в стол и впервые за много лет плачет. Злость, разочарование в себе и в нём, обида и на себя и на него, тоска, осознание, что то, что он считал надоедливой занозой - была влюбленность. Все смешивается в лихорадочный коктейль и его трясёт от рыданий. Гао Ту же бета. Гао Ту — единственный, кто мог удержать его мир в спокойствии и безопасности. Гао Ту, Гао Ту, Гао Ту, Гао Ту. Им пульсирует каждый нерв, каждая клетка.

***

За-но-за. Вэньлан смотрит на медицинскую карту, где черным по белому написано подтверждение того, что его мир разлетелся в ебаные клочья. Он не хочет верить тому, что Гао Ту скрывал это так долго только из-за его слов о том, что он ненавидит омег. Он не хочет верить. Не хочет, понятно? — Ты все это спланировал? Ты забеременел от меня, чтобы получить денег? Гао Ту смотрит на него нечитаемым взглядом. В нем нет ни черта, кроме испуга. Ни одного внятного ответа. — Гао Ту! Гао Ту сбегает через окно в туалете, оставляя самую большую занозу в сердце Вэньлана, которую уже никогда и никому не выдрать, не выскрести, не вырезать, не-

***

Вэньлан избито смотрит на своего отца. На того, кто всегда был в его жизни отцом только на бумагах и словах. — Омеги только и умеют, что все разрушать, — хмуро говорит он. И Вэньлан, переведя стеклянный взгляд на решетчатое окно, выплёвывает в ответ: — Да пошел ты нахуй.