Последнее опоздание

Деревянные доски предательски тошно скрипят под ногами. Борис смотрит с долей возмущения на нежданного гостя, безутешно стремящегося вжаться в порожек, чтобы не занимать много места. Уилл мог быть наглым и они оба знали это, но, еле стоя на ногах из-за испорченного настроения, он чувствовал вину перед Борисом, Оди, Майком — хотелось, чтобы вся Ленора внимала его извинения. Борис уже отшучивался на тему того, что Байерс променял одного брюнета на другого, но внезапная реэмиграция поначалу сбила его с толку. Павликовский молча пустил друга к себе, безучастно сопровождая по дому, из-за чего понять его отношение к происходящему Уиллу было сложно. Парень тоже молчал, неохотно передвигая ногами в сторону кухни. Когда Байерс по-домашнему расположился за столом, он услышал знакомый хриплый смешок за спиной. — Так что же, ваша тройная свиданка не удалась? — Борис по-хозяйски разгуливал по кухне, направляясь за своими запасами. Конечно, пиво было отцовское, но Павликовский, как настоящий друг должен был быть готов ко дню рождения и заранее одолжил пару бутылок. — Я не думал что это будет свиданием... Но видимо, я ошибался. Произошло много чего нехорошего, поэтому я пришёл сюда... Наверное, так будет лучше, — Уилл стыдливо всматривается в узоры на расцарапанной столешнице, стараясь избежать назойливой усмешки Бориса, пока тот усаживается рядом с Байерсом под торжествующий грохот стекла. — Почему-то я слишком поверил в тебя, честно, даже не думал что ты придёшь, так что торта у меня нет. Хочешь, воткнём свечку в маффин? Я взял пару штук себе с утра, — формулировка вызвала сомнение в душе Уилла о том, каким образом кексы оказались в доме, но такое трогательное предложение было трудно проигнорировать, поэтому он одобрительно кивает. Теплое и приятно щекочащее чувство собственной важности позволило ненадолго расслабиться. Наблюдая за тем как Павликовский небрежно потрошит пакет с выпечкой, парень невольно прокручивает в голове моменты, как его старые друзья с трепетом готовились к каждому празднику и дню рождения. Назойливая ностальгия начала преследовать Байреса ещё задолго до переезда. Волнительные мысли о прошлом стали обыденностью, приятной фантазией на ночь для спокойного сна. Воспоминания всегда были детскими и приятно тёплыми, в них нет демогоргонов или проблем апокалипсиса. Только восковые мелки, магнитофон и ширма мастера D&D. Раньше Уилл тосковал по беззаботному детству и дружной компании, пока его жизнь не начали настигать перемены. В Леноре спать не легче, чем в Хоукинсе — леденящие кошмары сменились пустынной тоской и тревогой, жалящей медленно и незаметно. Сон становился такой же отторгающей рутиной как и школа, заставляя Байерса полностью отгородиться от нового мира. Замок остался далеко дома, а для постройки нового не было времени, да и без Майка уютно уже не будет. С появлением Бориса пришло что-то новое. Их сходство с Уиллером было абсолютно слепым образом первого впечатления и с каждой встречей, прогулкой или ночёвкой Уилл замечал всё больше различий. Он почти видит как парни садятся друг на против друга, когда минутную слабость к размышлением прерывает Борис грохотом тарелок. Перед именником стоит небольшой шоколадный кекс с голубой свечкой. Павликовский сосредоточено расставляет на столе остатки снеков и сладостей — он накрыл импровизированный праздничный стол залежами из холодильника. — Ну, Уилл. Может это и не роллердром с идиотами в блёстках, но я считаю у нас с тобой тут ещё круче. Пусть они оба хоть в десна там долбятся, здесь тебе будет лучше, — после этого жалкого подобия тоста он достаёт свою любимую зажигалку из кармана джинс и подносит её к "торту". Глядя заботливого на Бориса, что было редкостью за полгода их дружбы, Уилл наконец-то перестаёт жалобно вздыхать и пытается настроиться на празднование. Нелепый, грязный и волнующий — этот день будет в духе Байерса, такой же неудачный, но счастливый, пока Павликовский озабочен чувствами друга. Уилл тихо хихикает, пока Борис заканчивает перечислять все свои пожелания. Парень жмурится и последнее о чем нужно подумать, это его собственное желание. А чего он хочет? Раньше бы он загадал привычное "чтобы команда никогда не рассталась" или "провести с Майком всю жизнь". Последние годы голова была забита пустыми ссорами. Сидя в доме у Бориса в голову всплыло что-то более далёкое, когда Уилл был ещё значительно младше и, возможно, счастливее. Он набирает воздуха в лёгкие и под подбадривающий гогот Бориса задувает единственную свечу. "Хочу, чтобы всё было хорошо" Возможно, так будет правильно. Павликовский вскакивает со стула и несётся к Уиллу с объятиями. Это было сложно назвать проявлением нежности, скорее их тактильность всегда походила на драку и незапланированные прикосновения. Захватывая парня со спины, он сжимает его со всей силой и треплет холодными руками волосы, образуя на голове Байерса лохматый беспорядок. Уилл давится от смеха и пытается противостоять силе друга, но внезапно Борис сам отстраняется. На его лице заиграла едва уловимая заговорщическая ухмылка, и он удаляется из кухни. Кусая свой праздничный маффин, Уилл в недоумении смотрит парню в след. — Я обещаю, это будет просто улёт. В такой праздник отрываться нужно по полной, — Борис возвращается также быстро, как и исчез, а в его руке теснится маленький пакетик. Когда брюнет вернулся за стол, Уилл разглядел две маленькие таблеточки на дне пакете. Парень испуганно смотрит на друга, которого это совсем не смущало. — Ты с ума сошёл? Откуда у тебя вообще наркота? — Ой, да ладно тебе, ты даже сегодня будешь строить из себя недотрогу? Уилли вспомнил о своих ботанских корнях? — Ты идиот, просто идиот. Я не лезу в то, чем занимаешься ты, но со мной это не прокатит, — полный раздражения и отвращения голос почти переходил в крик. Борис с явным разочарованием во взгляде повёл плечами и просто положил заветную таблетку себе под губу, наливая пива в свой стакан. Уилл закатывает глаза, глядя на медленно расширяющиеся зрачки друга. Больше всего было обидно не из-за попыток Бориса подсадить и его на наркотики и алкоголь, а из-за подтверждающихся опасений Уилла. Как часто первое впечатление будет оправдываться, а каждый стереотип подтверждаться? Мысли о том, что Байерс тоже может полностью соответствовать первому впечатлению окружающих пугали, вызывая ноющую боль в животе и невыносимую сухость в горле. Пока Уилл задумчиво рассматривал остывающую свечку в своей руке, эффект от содержимого в пакете уже действовал на Бориса, облокотившегося всем телом на стол. Байерс с нескрываемым интересом наблюдает за тем как друг медленно тянется за чипсами в тарелке. — И как оно? — Мне с сыром больше нравятся — Нет, дурень, я про... Ну эффект от таблеток. Как ты себя чувствуешь? — Уилл недоверчиво смотрит на заторможенного Бориса, пока тот улыбается ему в ответ. — Очень хорошо... Как будто в твою честь салюты прямо в доме запустили, — он говорил обрывчато, иногда неуместно посмеиваясь, — зря ты конечно отказался. — Я уже сказал, что не собираюсь этого делать, — строго отрезал он. Безумие и отчаяние Бориса моментами сильно влекло к себе, но принципы были выше. — Когда хочешь так сразу можешь всё сказать, так что же с Майком у тебя какие-то проблемы. Или ты только меня нахер послать можешь. Тогда, надеюсь, это моя привелегия.. — Уилл старался сохранять невозмутимость еле сдерживая смех, пока Павликовский продолжал свою философию. — Я серьёзно, в чём дело? Соберись уже с силами и либо вдарь ему разочек, либо поцелуй его. Как у голубеньких принято я не знаю... — он потянулся за полупустой бутылкой, как вдруг Байерс перехватил её сделал глоток. Лицо Уилла перекосило от горького привкуса во рту, на что Павликовский восторженно захохотал. — Не понимаешь ты, Уилл, кайф жизни. Пить с тобой невозможно, курить ты напрочь отказываешься. Всё плачешь по какому-то мудаку и рисуешь в блокнотиках, — на удивление разговор из шуток и упреков перешёл в что-то более личное. Уилл подпёр голову ладонью, не сводя глаз с друга. Бутылку он вернул на место как проигравший. — Зачем тогда ты терпишь меня? — Ты делаешь то же самое, — после этого комментария Борис осушает сосуд с выпивкой и тянется за снеками. Уилл затих на какое-то время, обдумывая его слова. — Я не терплю тебя. Мне хорошо с тобой даже если я не понимаю тебя, — он продолжил, защищая их дружбу и всё пережитое за последнее время, но Борис прервал его. — Вот именно, Байерс. Ты не понимаешь меня. Как и я, не понимаю тебя, — он лениво постукивал пальцами по столешнице, смотря куда-то вдаль, — Ты наискучнейший человек, которого я встречал, быть может. Да, ты классно рисуешь и мне тоже бывает весело с тобой страдать ерундой. Но тебе не кажется, что мы вынуждены это делать как несчастливая в браке лет 10 парочка? — Что ты имеешь ввиду? У меня есть выбор и я сам решил остаться с тобой... — Ты пришёл, потому что тебе больше некуда идти. У тебя есть семья и твой Майк, но когда ты не можешь или не хочешь на них свалить все обиды, ты идешь ко мне. Ты тусишь со мной, потому что больше тебе в школе не с кем, — он говорил это абсолютно спокойно, без малейшего намёка на злобу или обиду, — И я не виню тебя, потому что я делаю также. Только мне даже идти особо не к кому, а с тобой я хотя бы не один в этой дыре... Я помню как ты сказал, что тебя тошнит от этого места. Меня тоже. Наверное, это и есть главная причина, почему ты здесь. Шумящие мысли давят изнутри. Голос Бориса эхом расползается по телу, наполняя Байерса неприятной давящей тоской, от которой он так тщательно избавлялся месяцами. Каким бы странным не был Павликовский, посление его слова были слишком точными из-за чего Уилла разъедала обида. Он направился к выходу. Борис медленно выполз из-за стола и последовал в коридор за ним. — Я наверное, пойду — Я знаю, просто провожу тебя. Хочу прогуляться на свежем воздухе Уилл не стал спорить. Они слишком быстро ушли из дома, где время текло в разы медленнее. Уже вечерело, поэтому парни молча шли по пустынной дороге, слабо освещаемой уличными фонарями. Дома Уилла ждала мама с Джонатаном, где-то возможно все ещё горевала Джейн, которую брат бросил на произвол судьбы, но главное... Там был Майк.