Hearth

— Уже проснулся? — войдя в комнату, чтобы проверить своего возлюбленного, шепотом спросил Хисын.        У Сонхуна с утра волосы, разбросанные на подушке, кажутся еще темнее, а ресницы, отбрасывающие тени на только открывшиеся глаза, — длиннее. Его дыхание ровное и теплое, словно пытается согреть зимний холод, пробравшийся в дом вслед за Хисыном. — Холодно, — сонно пробормотал Сонхун, переворачиваясь на другой бок.        Хисын, от которого до сих пор веет холодом, замер у порога, не решаясь подойти ближе. Он лишь смотрит, как утренний свет касается Сонхуна, отчаянно пытаясь согреть. — Я принесу шерстяное одеяло, — тихо отозвался Хисын, чтобы не спугнуть остатки сна. — Затоплю печь и станет теплее, хорошо?       Забота для него была самым естественным делом на свете. Любовь же — теплом, которое он приносит туда, где его не хватает. Как и сейчас — Хисын отправился на кухню за теплым шерстяным одеялом и дровами.        Шерстяное одеяло пахло домом — он развернул его, аккуратно укрывая Сонхуна до самых плеч. Тот едва заметно пошевелился, нахмурился во сне, но тут же расслабился под весом тепла и заботы. Хисын задержался на мгновение и осторожно коснулся губами виска своего парня. Выйдя из комнаты, он подумал о том, как ему повезло быть здесь: заботиться о Сонхуне, оберегать и любить его; о том, что каждое утро он хотел бы проводить именно так — нежно, осторожно и до глубины души тепло, несмотря на зимний холод. На кухне Хисын присел у печи, аккуратно уложил дрова и поджег лучину. Огонь начал разгораться, наполняя комнату треском и возвращающимся теплом. Парень наблюдал за пламенем и невольно думал о завтраке: о горячем чае, о чем-то простом и сытном, что можно будет приготовить, когда проснется Сонхун.        Тепло, наполнившее дом, добралось и до комнаты, где ранее спал Сонхун, мягко разбудив его. Парень сонно, почти наощупь, прошел на кухню к Хисыну. А там, где был Хисын, всегда было светлее и уютнее. Из печи тихо потрескивало, в воздухе витал аромат древесины и чего-то домашнего. Сонхун остановился на пороге и потер глаза, затем направился прямиком к Хисыну за утренними нежными объятиями. — Доброе утро, котенок, — зацепившись за талию Сонхуна, пробормотал Хисын.        А Сонхун действительно был как котенок: теплый, еще сонный, с растрепанными волосами и медленными движениями. Он слегка жмурился от света, прижимался ближе и позволял себя держать, для него это было самым естественным и любимым местом для встречи утра — в тепле любимых рук.       К сожалению для обоих, Сонхун освободился из оков Хисына и направился к умывальнику. Холодная вода окончательно прогнала остатки сна, оставив румянец на щеках и освободив место для нового дня в голове. Когда он вернулся, Хисын уже орудовал кухонными приборами. Сонхун подошел ближе и, встав плечом к плечу, быстро влился в дело. Они готовили завтрак вместе, никуда не торопясь, иногда сталкивались локтями, обменивались взглядами и нежными поцелуями. Когда завтрак был готов, они сели за стол. Недолгое молчание сменилось тихим разговором. — Сегодня снег идет куда сильнее, — заметил Сонхун. — Кажется, деревня замерзает с каждым днем все больше.  — Значит, нам придется посидеть здесь, дома, чуть подольше, — улыбнулся Хисын, отрезая себе кусочек приготовленного омлета. — Но, знаешь, мне так нравится, когда мы вместе вот так — никакой городской суеты, вечных звонков, постоянных забот и мыслей в голове. Когда я здесь, время замедляется, а когда я здесь с тобой — кажется, оно и вовсе останавливается. — Мне тоже, — смущенно ответил Сонхун. Даже после стольких совместных лет он покрывался румянцем и отводил взгляд, когда Хисын говорил с таким теплом и открытостью. — Тогда давай никуда не будем спешить, пока здесь мы, это тепло и вкусный завтрак, — предложил Хисын, пытаясь поймать взгляд своего парня.       Когда они убрали посуду, Хисын потянул Сонхуна за собой к дивану. Лучи солнца осторожно касались стен комнаты, а снег медленно падал за окном, создавая мягкий белый покров. Они уселись рядом, обнявшись и укрывшись тем пледом, что Сонхун успел принести с собой из спальной комнаты. Он все еще пах домашним уютом и дровами. — Хисын, — тихо начал Сонхун, прижимаясь к своему парню, — даже если за окном будет метель, дома все равно будет тепло. — Потому что мы вместе, котенок, — ответил Хисын, обнимая его крепче.        Сонхун приподнял уголки губ в легкой улыбке. Его улыбка отражала доверие, радость и ощущение полной безопасности, которое он испытывал рядом с ним. Каждое движение и каждый взгляд говорили о том, что он любит Хисына всем своим сердцем. На мгновение он оторвал взгляд от пледа и перевел его на Хисына, улыбаясь. Он знал, что здесь, рядом с Хисыном, ему не страшен никакой мороз за окном. — Мне нравится каждое утро с тобой, и каждый день, и каждый вечер, — прошептал, признаваясь, Сонхун. — Мне тоже, — мягко усмехнувшись, ответил Хисын, а затем поцеловал его в висок. — И каждое следующее утро будет таким... И каждый день, и каждый вечер, котенок.        Снег продолжал падать за окном, а внутри дома царили покой, тепло и простое счастье, которое не требовало признаний и слов. Они были друг у друга и этого было достаточно.