Сварю пельмени!

Только зайдя в квартиру, Арсений с разбегу плюхается на свой старенький диван, устало потирая глаза. Учёба в университете изрядно выматывает, как любая другая учеба, а подработка уже требуется, как воздух. Стипендии хватает в обрез на аренду крошечной студии на окраине города и скудный студенческий рацион, а ему, как человеку с амбициями и лёгкой тягой к красивой жизни, хочется позволить себе чуть больше, чем доширак и проездной на автобус. Не сказать, что Арсений прям совсем хуй без соли доедает, какие-то свои накопления у него, конечно, есть, но это не то, к чему стремится любой человек с периферии, переехавший в большой город. Расположив свой ноутбук у себя на коленях, он запускает знакомый сайт с объявлениями о работе. Вакансии пестрят разными предложениями: курьер, оператор колл-центра, промоутер. Ничего интересного, только бесполезные, уже явно нерабочие вакансии, выставленные год-два назад, на которые никто даже не ответит. Арсений уже собирается закрыть вкладку, когда его взгляд цепляется за объявление с какой-то странной картинкой тарелки пельменей: «Сварю пельмени. 3000 руб. за услугу. С вас: оплата транспорта, вода, кастрюля, плита, специи, пельмени, масло и сметана. С меня: вкусные пельмени. Могу даже чай заварить. Если хотите, поем вместе с вами! Пишите.» Занятно. Выглядит до смешного подозрительно, но именно это и интригует. Арсений внимательно перечитывает объявление несколько раз, чтобы удостовериться, что он всё правильно понимает. И то ли от дурацкого детского любопытства, то ли от внезапного сильного желания разнообразить свою жизнь, то ли от — как бы не хотелось сознаваться — тотального одиночества, но Арсений уже переходит в чат с неким Антоном, который это объявление и разместил. Глупо ли это? Определённо да. Есть ли у Арсения на эту глупость деньги? Есть, только потому что это прикол. Здравые мысли о том, что достать из морозилки пельмени (да, они даже у Арсения уже есть) и сварить будет гораздо дешевле — в мозгу совсем не появляются, как и страх того, что этот Антон может оказаться каким-нибудь серийным маньяком. Это же прикол. Это же должно быть смешно.

Арсений:

Здравствуйте! Я по поводу объявления о пельменях. Это ещё актуально?

Отвечают, на удивление, достаточно оперативно. Антон: День добрый, да, могу хоть сегодня, если до вас недалеко добираться. Они ещё в паре сообщений обсуждают адрес, время и договариваются на встречу через час. Тут-то у Арсения включается критический ум, и внутреннее «я» начинает уверять, что идея уже не такая уж и прикольная. Насколько сильно Арсений отчаялся, пользуясь такой услугой, можно только гадать. В магазин приходится сходить только за сметаной, а в оставшееся время прибираться в квартире и особенно, конечно, на кухне, чтобы и себя делом занять, и гостя не пугать. Только пугается пока лишь сам Арсений, накручивая себя всё силнее с приближающимся временем. Его настигает тревога, отзывающаяся в животе медвежьей болезнью, и желание написать Антону, что всё отменяется, потому что сам он сварит себе эти злосчастные пельмени, растёт в геометрической прогрессии. Хотя дёргать так человека очень некрасиво, придётся нервно ждать. Антон опаздывает на несколько минут, и Арсений почти успевает написать ему в чат, когда слышит звонок в дверь. Бросив всё, он бежит в коридор и, не заглядывая в глазок (действительно, зачем), открывает дверь, встречая очень высокого парня. Или мужчину. Из-за бороды Арсений не может сразу просканировать его возраст, прикидывая лишь плавающие двадцать-тридцать лет. — Здрасьте, Арсений? — Антон расплывается в улыбке, не торопясь зайти в квартиру, пока Арсений слишком открыто рассматривает — нет, пялится — на него в проёме двери. Что там было про его одиночество? — Здравствуйте... Проходите, — Арсений пропускает гостя внутрь и показывает, куда можно убрать верхнюю одежду и обувь, где помыть руки, имея возможность рассмотреть Антона получше. На маньяка, вроде, не похож. — Вот кухня, я всё уже подготовил, — он кивает на стол, топчась в своей же квартире, будто это он пришёл к кому-то в гости, но с Антона глаз не сводит. — Вам ещё что-то нужно? — Может, на «ты»? А то уже мне неловко, — этот Антон какой-то улыбчивый, солнечный, хихикает стоит, осматриваясь в небольшой кухне. И, получив согласие Арсения, продолжает: — Ты первый, кто на объявление отозвался. — Значит, ты без опыта работы? — тупорылая шутка лезет первее, чем Арсений успевает её проанализировать. Но Антон опять улыбается, постепенно располагая к себе: — Ну я ж себе пельмени готовлю. А для себя, как говорится, всё самое лучшее, говна не держим. Ты расслабься. Можешь тут сидеть, можешь в другую комнату уйти, пока я готовлю. Как тебе удобно, — и уже как-то по-хозяйски берёт подготовленную кастрюлю, набирая в неё воду из фильтра. Арсений помогает только тем, что включает плиту и отходит в сторону, чтобы не мешаться. Напряжение только набирает обороты, и ему хочется открыть окно, чтобы не было так душно и неловко на один квадратный метр. Странно вот так стоять у себя на кухне и смотреть на абсолютно чужого человека. — Что за глупость такая — варить пельмени за деньги? — не сдерживает вопроса, хмуря брови. — А что за глупость платить за варку пельменей три тысячи? — Антон стреляет вопросом на вопрос, хмыкая и разворачиваясь к столешнице спиной, облокачиваясь о её край бёдрами. И всё-таки Антон очень внушительно выглядит на этой кухне. От такой «ответки» Арсений выпадает, опуская побеждённо плечи, ведь вопрос весьма резонный. Как и ответ на него: — По приколу. — Ну вот и я по приколу, — улыбается уголком губ, и Арсений почему-то робеет. — А вообще, я просто бухал с друзьями, когда на второй курс магистратуры перешёл, дурачились с ними, вот я и оформил объявление. Никто ещё до тебя не писал мне, так что я удивлён не меньше тебя. Может... судьба? — подмигивает совершенно неоднозначно, что Арсений просто уже не знает, как реагировать. Лёгкий хамский, хотя нет, это всё-таки очевидный, флёр непосредственности и простодушности, пусть и настораживает, но ровно так же и притягивает, располагая к себе. Поэтому Арсений тоже отпускает ситуацию, но не снижает своей бдительности. — А лепить пельмени сам умеешь? — Я на интервью? — Антон солит воду и опять поворачивается к Арсению всем телом, долго-долго рассматривая, — Лепить умею. Просто, наверное, совсем странно будет устраивать у тебя на кухне кулинарное шоу. Тут и мясорубка нужна, и куча других приблуд, продуктов больше, опять же. Это если ты уже во второй раз позовёшь, то можно организовать. Арсений прыскает, отмахиваясь от этих глупостей. Подумать тоже, один раз ещё пельмени не сварили, а этот симпатичный Антон уже предлагает следующую встречу. Кое-как, но разговор вскоре переливается во что-то более оформленное и живое. Вот Арсений уже приносит колонку, чтобы каждый включал свои песни по очереди, вот они смеются с чего-то, узнают, кто где и на кого учится, чем занимается, чем живёт. И так странно, что общение с Антоном складывается так, будто они знакомы уже не первый год. Арсений просит сыпать больше пельменей, ведь предлагает Антону остаться и поесть их вместе, а там уж и предложение выпить чаю не остаётся в стороне. Арсений и печенье в шкафу находит, и даже кулёк конфет. — Доширак ты так же профессионально завариваешь? — от постоянной улыбки у Арсения уже болят щёки, но с Антоном иначе не получается. — Так ведь можно и новое объявление разместить. Антон широко улыбается дёснами, показывая ровные зубы — Арсению почему-то очень нравится залипать на этом, — кивает согласно, распределяя пельмени по пиалкам. Он щедро льёт в свою поварёшку бульона, который варил со специями и лаврушечкой, а Арсению добавляет масла и сметаны, приглашая сесть за стол. Что-то в этом всём есть неуловимо родное. Пельмени действительно хороши. Может, дело в хорошей марке и свежей сметане, а может, потому что они варились в позитивной доброй атмосфере — мама всегда говорила, что еду нужно готовить в хорошем настроении, — но так вкусно Арсений давно не обедал. — Слушай, за такие пельмени не жалко три тысячи заплатить, — он ловко орудует ложкой, добротно обмазывая каждый пельмень в сметане, едва не чавкая от удовольствия. — Спасибо, — доедает последний пельмень, запивая его бульоном, и тарелки со стола пустые забирает, без лишних вопросов явно собираясь помыть их в раковине. — Да, кстати, деньги не нужно переводить. Но Арсений резко просит замереть Антона, останавливая его, будто сейчас может произойти что-то необратимое: — Подожди! Примета плохая: в чужом доме посуду мыть. Ты мне всё счастье смоешь, оставь посуду, — касаясь его локтя, и это точно не первое прикосновение за вечер, Арсений уверен. — Чего? Ты правда веришь в это? — Антон совершенно искренне смеётся, но послушно отходит от раковины, лишь вытирая руки полотенцем. А до Арсения пока доходит смысл сказанного Антоном секундами ранее. То есть, как это, не платить? Ну точно подвох, сейчас как в типичных порно-фильмах начнётся незамысловатый сюжет с сексом на кухонном столе. За пельмени Арсений ещё не трахался. И пусть Антон очень даже привлекательный со всех сторон, которые он успел изучить за этот короткий промежуток времени, но Арсений цену себе знает. Точно побольше пачки пельменей будет. Ну или как минимум «Царские» за восемьсот рублей, он их даже не пробовал никогда из-за такой цены. — Не понял. Почему не платить? — со стороны, наверное, кажется, что до Арсения всё очень долго доходит. — Ну просто не надо. Глупо это как-то, такие бабки за варку пельменей. Я ж это всё не всерьёз. Арсению срочно нужен навык моргания со звуком, как в мультиках. Катастрофически необходим. Он прыскает, закатывая глаза, и отмахивается от этого глупого Антона: — Тьфу на тебя, — быстрый взгляд на часы за его спиной бросает, — Скажи мне лучше, ты... свободен? Антон на этом вопросе почему-то подвисает, кажется, что он впервые за всё время их знакомства какой-то ошарашенный, и отвечает как-то неуверенно, краснея в ушах: — Э... да, я один. Арсений непонятливо хмурит брови. — Ты сейчас со мной, — достаточно очевидно. — Ну, в целом-то я один, холостой, что называется. Из Арсения вылетает нервный смешок, затем второй, а потом он и вовсе начитает хохотать, легко толкая Антона в плечо. — Боже, я ведь про время. Нет ли планов? — Арсений откуда-то уверенности набирается, но в голове ставит пометочку себе, что Антон ни с кем не встречается, — Не хочешь ту киношку про супергероев вместе посмотреть, про которую ты рассказывал? Лицо Антона в этот момент хочется заснять на видео: он напоминает ленивца из мультика «Зверополис», когда тот от шутки начал медленно смеяться. Вот у Антона оно сейчас так же вытягивается, и это точно подразумевается, как положительный ответ. Чай Антон рвётся заварить самостоятельно, кружки и печенье они переносят в зал, чтобы сразу удобно расположиться на диване, подсаживаясь друг к другу как-то слишком близко. Фильмы с супергероями Арсений никогда особо не любил, но каким-то чудесным образом в компании с Антоном заходит даже такое. Надо попробовать рядом с ним порешать задачки по матанализу, вдруг тоже повезёт. Антон всё время болтает что-то про эту вселенную, рассказывает про другие фильмы и связанные смешные истории про себя, сам бегает долить им чаю, чтобы Арсений не отвлекался от сюжета. За разговорами они засиживаются до позднего вечера, продолжая общаться даже после того, как фильм заканчивается, включая на фон ненавязчивую музыку. Не хочется расходиться. У Арсения ни разу не возникает желания прогнать Антона, напротив, они садятся всё ближе, говорят ещё тише, создавая вокруг атмосферу спокойствия и чистого понимания друг друга во всём. Когда Арсений начинает ощущать чужое горячее дыхание на своих губах, он уже не помнит. Может, когда он двигается ближе, чтобы удобнее было смотреть милые видео с телефона Антона, может, когда они решают сделать общую фотографию на память. Может, когда он сам осмеливается уложить голову на чужое плечо, задыхаясь запахом тёплой кожи и лёгкого одеколона. А может, когда Антон шепчет ему нежные комплименты. Антон наклоняется ближе, плавно проводя ладонью по предплечью вверх, доводя до лёгкого мандража, замирая всего в сантиметре от губ. Арсению кажется, что он дышит его дыханием, не решаясь разрушить такой момент. — Можно? — зелёные глаза блестят в тусклом свете лампы. Арсений заторможенно кивает, и когда его целуют, мягко, осторожно, в моменте всё внутри сжимается в тугой узел от непередаваемого страха и предвкушения. И тут же всё взрывается фонтаном всех чувств одновременно, все ощущения и мысли сливаются воедино, заставляя ощущать нечто новое, незнакомое, но приятное до дрожи. Он мягко отвечает на поцелуй, уже не чувствуя своего сердцебиения, которое смогло разогнаться до бешеной скорости, сливаясь в единый гул. Всё тело замирает, и Арсений совсем забывает, как вообще нужно целоваться, словно делает это впервые в жизни. Антон сминает его губы, обнимая намного крепче прежнего. Борода едва ощутимо щекочет чувствтельную кожу, и он, словно чувствуя это, отстраняется, в завершении чмокая губы ещё один раз. — Это входит в стоимость вместе с пельменями? — глупо сопротивляться всему тому, что весь вечер происходит между ними, Арсений уже не хочет анализировать все эти поступки. — Это запрос на ещё одну встречу. В следующий раз приду готовить пельмени с нуля, как ты и хотел, — опять вызывая на губах дурацкую улыбку. Арсений, конечно, не давалка и цену себе знает, но за такие пельмени и такую компанию не жалко поцеловаться. И совсем смешно осознавать, что с сегодняшнего вечера его жизнь изменилась благодаря любви к пельменям.