Церус. Банда невпопад

      Ржавец. Тёмный и холодный портовый город Глара. Воздух здесь пропитан запахом ржавого металла с покосившихся причалов, тухлой рыбы, выброшенной за ненадобностью, солёной морской воды и дешёвого пойла, которое никто кроме местных даже переварить не сможет. От такого сочетания в первые минуты сводит желудок и кружится голова, но местные привыкли к подобному. Узкие кривые улочки вымощены скользким от влаги и грязи камнем, а в тенях переулков валяются полуживые груды — пьяные матросы, отгулявшие скупое жалованье, нищие, у которых не было даже этого… На них уже давно никто не смотрел. Лишь небо тянулось к ним, нависало вечной серостью, касалось холодным, назойливым дождём. Казалось, он шёл здесь вечно, смывая краски и надежды, оставляя лишь ржавчину и сырость.       На одной из таких улиц, больше похожей на сточную канаву, висела кривая вывеска. Краска облупилась, половину букв куда-то снесло, но угадывались очертания кружки пива и кровати. «Кружка и подушка» — когда-то гласила надпись. Теперь это было просто «…ка и…ушка». Но суть угадывалась без слов.       Внутри царил полумрак и густой шум, отовсюду был слышен стук кружек, хлопки карт по столам, раскатистый смех, переходящий в кашель, и проклятия проигравших в кости. Воздух был ещё гуще, чем на улице. Здесь в разы сильнее пахло немытыми телами и дешёвым элем.       За стойкой стоял бармен-тифлинг. Рогатый был неподвижен, лишь руки который час подряд механически протирали один и тот же стакан. Его пустые глаза смотрели сквозь стены, сквозь посетителей. Он не слушал и не видел. Он просто был.       Почти все грубо сколоченные столы были заняты. Матросы с мозолистыми руками играли в кости — правда, не на деньги, а от скуки, чтобы просто шевелить пальцами. В другом углу шла карточная игра, ставки в которой были невысоки, но страсти накалялись. Ещё одна группа сражалась в нарды, громко стуча деревянными фишками.       И лишь два островка выделялись из этого унылого моря. Первый — стол, за которым сидели четверо. Они говорили тихо, но по их осанке и добротной, хоть и потрёпанной, дорожной одежде было видно, что это авантюристы.       А второй островок — одинокий полуэльф, сидящий за столом с пустой кружкой. То был Эграссель Амастасий, хотя местные знали его как «эльфа-торгаша». Его эльфийские корни слишком сильно выделялись на фоне местных людей и тифлингов, как и его попытки что-то заработать.       Эграссель смотрел в пустую кружку, как в колодец, на дне которого похоронены амбиции. Три года. Три года в этом проклятом городе, который стал ему клеткой из ржавых причалов и вонючего тумана. Он не планировал здесь оставаться. Его планы пахли свежим хлебом и сочным мясом Перфэя, а не тухлой рыбой Глара.       Он приехал сюда не по своей воле. Опытный торговец, десятилетиями строивший карьеру на родине… Почему же тогда ему этого было недостаточно? Эграссель решил рискнуть, выйти на межконтинентальный уровень. Нанял несколько кораблей, забил их товаром, вложил почти всё, что имел. А его обманули. Вместо Перфэя судно под предлогом шторма причалило к берегам Глара. Остальные корабли, как сказали, утонули.       Испугавшись, что и этот корабль может утонуть, Эграссель решил продолжить свою карьеру здесь — тогда он ещё не понимал, куда приплыл… Документы местные украли в первый же день. Товары растащили. От его былой деловой хватки осталась лишь пустота в карманах да горечь на языке. Он пытался начать снова, но Глар — не место для честных сделок. Здесь выживали сильные, а не умные. Лишь благодаря тому, что он тщательно прятал оставшееся золото, он мог выживать здесь в течение трёх лет, продолжая попытки вырваться из этой дыры.       Сегодня утром хозяин таверны подошёл к нему, пока Эграссель пытался позавтракать сухарями: — Знаю, Эльф, ты платил исправно три года подряд. За это уважаю, мало кто так порядочно будет платить. Но ты уже задолжал мне за прошлую неделю. Я всё понимаю, но даже брату я не дал бы жить в моей таверне бесплатно. Даю время до вечера. Или долг прощаю, а ты прощаешься с комнатой. Понял?       Тогда Эграссель из-за тревоги, которая была словно ком в горле, не смог ничего ответить. Он лишь кивнул, дав понять тавернщику, что понял. Но сейчас, когда паника выветрилась, осталось только пустое отчаяние. Он понимал, что он ничего не может сделать, все попытки выбраться из этого места тщетны. Его мозг пытался придумать хоть что-то, чтобы не оказаться на улице, как один из тех пьянчуг, которые выживают лишь чудом. У него нет денег даже на то, чтобы попытаться сыграть с кем-то в карты или кости, но даже если бы и были, он бы ничего не выиграл. По ощущениям удача его покинула три года назад, как раз тогда когда он прибыл в этот город…       Стук тяжёлых сапог по скрипучим ступеням разорвал густой шум таверны. Все на мгновение притихли. Матросы прервали словесную перепалку, картёжники приостановили игру. Каждый смотрел на существо, которое медленно, не торопясь, спускалось по старой лестнице. Лишь бармен да Эграссель не обратили внимания на него. Это существо было глотком свежего воздуха в этом болоте. Почему? Всё дело в его чистых сапогах, в кольчуге, за которой явно ухаживали, надетой поверх дорожной одежды. Картину завершала серебряная чешуя, которая покрывала его тело и морду. И звали его Вальханнак Винздор.       Вальханнак медленно осмотрел зал. Его синие глаза с вертикальными зрачками, холодные и оценивающие, скользнули по пьяным лицам, задержались на авантюристах, на мгновение встретились с пустым взглядом бармена. Наконец его взгляд зацепился за столик Эграсселя, скрытый в углу, почти под лестницей. После чего Винздор спокойно направился в его сторону — тяжёлые и чёткие шаги раздались по всей таверне, а вместе с ними и скрип старого пола.       Он остановился у стола Эграсселя. Резким движением отодвинув, стул Вальханнак молча выждал пару секунд, затем аккуратно опустился на стул, решив, что отсутствие протеста со стороны полуэльфа можно воспринимать как согласие. Дерево жалобно застонало под весом кольчуги и мускулистого тела, но выдержало.       Не говоря ни слова, драконорождённый снял с плеча поношенную сумку, достал оттуда аккуратно завёрнутый в ткань паёк — несколько полосок тёмного вяленого мяса да горсть твёрдых сухарей. Рядом поставил простую деревянную флягу. Затем сложил перед собой ладони, закрыл глаза и склонил голову. Его губы беззвучно зашевелились. В таверне воцарилась напряжённая тишина. — Тьфу ты, святоша, — громко плюнул на пол коренастый картёжник.       Послышались смешки. — Хах, слышал, он последние медяки в какой-то заброшенной часовне на краю города оставил, — подхватил его напарник. — Еле хватило, чтобы здесь койку на ночь снять. Думал, такие только в балладах да в проповедях живут. — Насрать на это, — хрипло бросил третий, наблюдая за Вальханнаком. — Ты на его харю посмотри. Чума. Глотку порвать для такого — раз плюнуть. Лучше лишний раз не вякать при нём. — Брешешь, — фыркнул первый. — Такие как он? Они в жизни ни на что не решатся. Всё у них по писанию, по закону. Скушно с ними.       Вальханнак не открывал глаз. Лишь пальцы, сложенные в молитвенном жесте, слегка сжались, да чешуйчатые брови чуть дрогнули. В ушах у него зазвучал не шум таверны, а низкий, спокойный голос отца. Тот последний разговор в солнечной библиотеке их родового поместья, где пахло старым пергаментом и воском для лат.       ≪— Сын мой, я не имею ничего против того, чтобы ты увидел мир. Признаюсь, я и сам в твои годы намотал не одну сотню миль по дорогам. Да и дед твой часто рассказывал тебе о своих похождениях в молодости. Это… необходимо. Как закалка для клинка. Но меня беспокоит не это. Беспокоит твоё чувство справедливости… и та сила, что дарована тебе Щитом Мира. Она обязывает… — Отец. Я всё понимаю. Я буду карать лишь явное зло. Помогать лишь тем, кто в помощи действительно нуждается. — Ничего ты не понимаешь, — печально вздохнул старый драконорождённый, и его тяжёлая рука легла на плечо сына. — Мир не делится на чёрное и белое. Да и сколько ни помогай — всем не поможешь. Помни об этом. И… не забывай писать. Дверь нашего дома всегда открыта перед тобой≫.       Тому разговору уже как несколько месяцев. За это время Вальханнак успел побывать в нескольких странах, переплыть на другой континент, помочь многим нуждающимся, даже поймать нескольких разбойников. Но чем дольше длилось его путешествие тем лучше он понимал, о чём тогда говорил его отец — поэтому сейчас предпочитал игнорировать подобные высказывания в свой адрес.       Дверь таверны снова распахнулась, впустив порыв влажного, холодного ветра и двух новых посетителей. Разговоры на мгновение смолкли, сменившись тихим, оценивающим гулом.       Первым вошёл дженази. Высокий, где-то под два метра. Он был без куртки, и все могли видеть его рельефные мышцы. Два небольших, но явно хорошо заточенных топорика висели на поясе. Его взгляд, тяжёлый и безразличный, скользнул по залу в поиске свободных мест. За ним, почти прячась за его широкой спиной, протиснулся паренёк лет четырнадцати. Мокрый до нитки, в белой рубашке, прилипшей к телу, и грязной куртке. Но это были не главные его особенности. Небольшая шляпка на могла скрыть два больших рыжих лисьих уха. За спиной же был виден такой же рыжий, промокший хвост, который — видимо, из-за усталости и тяжести воды — просто волочился по земле. — Рыба! — крикнул кто-то за столиком с домино, но смешок тут же замер, когда взгляд дженази на секунду задержался на крикуне.       Дженази фыркнул, смахнув с лица капли дождя, и без лишних слов направился прямо к столу, где сидели Эграссель и Вальханнак. Его спутник тут же последовал за ним, и даже обогнал, словно стараясь убежать от противных сверлящих взглядов посетителей. Подойдя к столу, паренёк немного прокашлялся, после чего чётко произнёс, обращаясь сразу к Вальханнаку и Эграсселю: — Здравствуйте. Мы… можем присесть? Я Хокс Агосто, а это мой спутник, Оникс.       Эграссель, которого выдернули из власти мыслей, слегка вздрогнул и слегка сдвинулся в сторону, освобождая место на скамье. Вальханнак, который как раз закончил молитву, открыл глаза и бегло осмотрел спутников. — Садитесь конечно, места хватит. Ты можешь сесть на скамью, а… Оникс сможет сесть на второй стул. Я ведь правильно произнёс ваше имя? — уточнил паладин, повернувшись к дженази. — Да, — кратко и сухо ответил Оникс и тут же сел за стол. — Что они тут все забыли… — тихо пробормотал Эграссель, явно недовольный тем что вокруг него собралась такая необычная группа. — Вы что-то сказали, сэр? — спросил Хокс, который едва уловил бормотание полуэльфа.       Эграссель ничего не ответил и продолжил смотреть на дно своей кружки. Хокс пожал плечами и достал из своего рюкзака чёрствый хлеб, завёрнутые в ткань кусочки копчёного сала и пару кусочков вяленого мяса. То же самое достал из своей сумки Оникс. — Далеко ли путь держите? — поинтересовался Вальханнак. — М?.. Ну, у нашего приключения нет какой-то чёткой цели, — проговорил Хокс, когда прожевал кусок хлеба.       В голове у него всплыл день, когда он покинул отчий дом. В тот день он взял немного денег и припасов и пошёл скитаться по миру. Какой-то чёткой причины на первый взгляд не было, но только на первый взгляд. Всё дело в том, что он слишком сильно отличался от людей вокруг него, даже от своих родителей. Его родители были обычными людьми и, разумеется, он чётко осознавал, что на самом деле они ему не родные. И Хокс решил отправиться в большой мир, чтобы найти таких же как и он, чтобы найти себя. — Куда дорога ведёт, туда и идём, — буркнул Оникс и отпил из фляги. — Понятно… Признаться, вы немного странный дуэт. Если бы я встретил вас в пути, то мог бы решить, что ты, парень, в плену у этого воина. — Если бы. Это я его из плена каких-то бандитов вытащил, и теперь он за мной следом ходит. — Правды ради, мы ведь пришли к выводу, что наш дуэт пойдёт на пользу обоим, — парировал Хокс, и в его голосе прозвучала лёгкая обида. — Так что не выставляй всё так, словно я какая-то немощь, которую тебе стало жаль.       Оникс пропустил это мимо ушей. Его внимание уже давно было не здесь. Всем своим нутром он чувствовал пожирающие его взгляды. Не мимолётно-пьяные, как у остальных посетителей таверны. Нет. То были оценивающие, сканирующие взгляды, которые словно ползли по телу.       Он сделал неторопливый глоток из фляги, опрокинув голову назад. Движение было естественным, расслабленным, и именно поэтому оно дало ему возможность незаметно скользнуть взглядом по всей таверне. В мгновение ока он обнаружил источник этих взглядов. Соседний стол. Четверо. Не местные, на это указывает множество признаков, но самый очевидный это добротная дорожная одежда. Две женщины и двое мужчин. Одна из женщин что-то шептала другой, её пальцы водили по разложенной на столе карте, а вторая женщина, в остроконечной шляпе, внимательно слушала первую, но постоянно украдкой смотрела то на одного из своих спутников, то в сторону стола, за которым сидел Оникс. Мужчина с мечом в ножнах не отводил взгляда от Вальханнака и Оникса, то ли в поисках слабых мест, то ли в восхищении телосложением этих двоих. Второй мужчина что-то говорил первому, и параллельно с этим крутил в руках кинжал, совсем не замечая того, что собеседник устремил взгляд в другую сторону       «Неужели какие-то бандиты? Нет, вон тот с мечом возможно и бандит, но остальные совсем на них не похожи. Слишком хорошо выглядят. Странно это всё… Ладно, будь что будет», — подумал Оникс. — За нами следят. Соседний стол, — сказал он прямо, прервав тем самым беседу между Вальханнаком и Хоксом. При том он сказал это так, словно имел в виду, что его сало горчит. — Не смотрите, мы не знаем кто они. Лучше не давать им знать, что мы заметили.       Эграссель вздрогнул, не ожидав услышать подобное, а Вальханнак тут же напрягся. Только Хокс не отреагировал. Не успел кто-либо что-то ответить на слова Оникса, как он тут же характерно громко зевнул. — Скукота, — протяжно сказал Оникс. — Может, в карты сыграем? У меня как раз в сумке завалялись. Кто за? Бляха-муха, — сказал дженази, смотря на Вальханнака. — Ты ведь паладин, тебе наверное нельзя играть в азартные игры?       Вальханнак хотел было уже сказать, что в его клятве ничего не сказано про азартные игры, но тут он услышал тихий шёпот Хокса — «подыграй ему». — Да, я играть не буду. — Чёрт, втроём играть не так интересно. Где бы четвёртого игрока найти… — Оникс завертелся на стуле, осматривая ближайшие столы — за всеми, кроме того самого, уже играли. Встретившись взглядом с мужчиной за тем столом, он сразу же обратился к нему. — О, а вы не хотите сыграть с нами? В карты. Вчетвером интереснее.       Мужчина вопросительно поднял бровь, после чего спросил: — А на что играем?       Тут уже подключился Эграссель, которого не сильно радовал тот факт, что его втягивают непонятно во что, так ещё и не спрашивают его мнения. — У меня нет денег! — Начал было полуэльф. — Поэтому… — Поэтому мы играем на интерес! — Продолжил Оникс. — У меня и у моего спутника тоже даже медяков нет. — Ну… — воин посмотрел на своих товарищей, которые пожали плечами, а одна из девушек одобрительно кивнула, словно это именно она решала, будет он играть или нет. — Почему бы и нет? Раз без ставок, то... — он подвинул свой стул поближе к другим игрокам. — Меня зовут Хокс, его Оникс, а этого полуэльфа Эграссель. А как вас зовут, сеньор? — Синьор, хах. Томом меня кличут, — и после этих слов Оникс быстро раздал карты всем игрокам.       Вальханнак наблюдал за игрой, не до конца понимая, что его здесь держит. Прошло несколько раздач. Сначала все играли осторожно, присматриваясь друг к другу. Но очень скоро в движениях и взглядах Оникса и Хокса появилась хитрая слаженность. Том, с его прямым нравом, играл просто и предсказуемо, и двое спутников быстро это учуяли. Хокс, чьи пальцы были неестественно ловки, начал сдавать карты по-особому, постоянно давая худшие Тому. Оникс же действовал проще — постоянно отвлекая внимание, аккуратно подсматривал чужие карты. Они жульничали не для наживы — им было скучно, и они получали удовольствие от самого процесса обвода простодушного человека вокруг пальца.       Эграссель видел каждую их уловку. Три года в Гларе и несколько проигранных монет в подобных играх научили его замечать подобные уловки. Но Эграссель не собирался сдавать их — вместо этого он использовал полученные знания, дабы самому не остаться в дураках.       И всё это начинало потихоньку выводить Тома из себя. С каждым проигрышем он играл всё агрессивнее, злился и ругался. После восьмого проигрыша к нему подошла девушка в шляпе и проговорила: — Дорогой, нам пора. Мы обсудили маршрут, и нам пора уже выходить выполнять наше поручение. — Уже? Но я обязан отыграться! — Дорогой, ты опять? Вы даже не на деньги! — Если честно, — встрял в разговор Оникс. — Лично мне игра немного наскучила, всё же без ставок не то. — Точно! Вы же вроде говорили, что без денег? А посмотрев на вас, я могу с уверенностью сказать, что сражаться вы умеете. Не зря же вы носите оружие и броню. Так вот. Не хотите подзаработать? — Том! — возмутительно обратилась к своему товарищу, а возможно и мужу, девушка, которая уже поняла, к чему идёт разговор. — Что "Том"? Задание не из простых, мы не единственные, кого уже наняли. Так какая разница, парой людей больше, парой людей меньше? Нам же проще будет. Плюс платят всё равно прилично. Ну чуть меньше золотых получим, и что?       Эграссель навострил уши. Что это за работёнка в Гларе, где платят настолько высоко, что парочка золотых это лишь малая часть? Он так заинтересовался, что спросил напрямую: — Что это за работа такая? Надеюсь, не незаконная? — Да обычная работа. — вмешался в разговор мужчина с кинжалом в руках. — Там какая-то группа приключенцев известная нашла в нескольких километрах от этого города логово вампира. Они уже пытались с ним сразиться, но, как они поведали, в том логове много нежити, и стоит напасть на вампира, как вся эта нежить в считанные секунды устремляется со всех комнат к вампиру на подмогу. Нежити слишком много. Ну и вот они стали искать всяких наёмников и других приключенцев, которые помогли бы отвлечь нежить на себя, пока они будут сражаться с вампиром. Платят уж больно хорошо, все драгоценности найденные там, раздают поровну между всеми участниками. Им они не нужны, они хотят только магические предметы. Ну так что, пойдёте с нами? Нужна команда минимум из четырёх.       Эграссель с отчаянием в глазах посмотрел на людей за своим столом. В его глазах легко читалось, насколько сильно ему нужны были деньги. Вальханнак тут же встал со стола. — Уничтожение нежити это благое дело, я не могу пройти мимо подобного. К тому же, у меня проблемы с финансами. Товарищи, хоть мы толком и не знакомы, но давайте объединимся и поможем уничтожить вампира. — Почему бы и нет? Деньги никогда лишними не бывают. Да, Хокс? — Угу.       Эграссель в этот момент чуть ли не светился от счастья. Он никогда бы не подумал, что ему так повезёт — это определённо самое большое везение за эти проклятые три года. — Супер! Тогда после я смогу отыграться. — Том! Мы же договорились, что на деньги ты играть больше не будешь. — Поговорим об этом позже, милая.