О внимательных людях

      Предыстория (как выяснилось):       Я, Каминари Денки, мастер игнора и философии «не лезь, куда не просят».             Последние пару недель вокруг творилась какая-то тихая (и не очень) движуха. Бакуго бушевал как обычно, но как-то… прицельно, не на всех подряд. Тодороки ходил с лицом, будто ему сообщили, что у льда идёт оттепель, и он не знает, радоваться или плакать. Урарака иногда улыбалась, но глазами не светилась. Момо чаще молчала. Киришима и Мина постоянно что-то шептались и ржали в кулак.       Я всё это видел. И сделал единственно верный вывод: не моя тарелка. Наверное, готовятся к каким-то супер-сложным экзаменам, тренируются на пределе и нервничают. Или у всех разом обострилась весенняя аллергия. В общем, я мудро решил не вникать. Яркость жизни поддерживал проверенными способами: шутками с Сато, общением с Кёкой (которая тоже в это не вникала, потому что она Кёка), и общим фоновым весельем.       И знаете, было прекрасно. Я был как человек в уютном домике, пока за окном бушевал ураган чужих проблем!       А сегодня. СЕГОДНЯ всё кончилось. И будто прорвало плотину.       Я зашёл на кухню общежития сделать себе тост с арахисовой пастой. Там сидели Киришима, Мина и… Иида. И они ОБСУЖДАЛИ. Голосами полными восторга, ужаса и торжества.       Сначала я понял только обрывки.       «...и он назвал её Щекастой ПРИ НЁМ!»       «... Тодороки после этого так забавно выглядел! »       «...а она сказала,что ей нравится Тодороки, прямо при всех!»       «...и Урарака потом ворвалась к нему в комнату,представляешь?!»       «...а Шото-кун, по моим данным, всё это время полагал, что симпатия Яойрозу-сан направлена на Бакуго!»       »... я видела, как Бакуго взглядом убивает Тодороки. »       Я стоял с тостом в руке, и мои мозги, привыкшие к простым схемам («голоден» – «поесть», «скучно» – «подшутить», «опасность» – «разряд»), начали перегреваться. Я медленно повернулся к ним.       - Ребят… — сказал я. — Вы о чём?       Они обернулись. На меня смотрели три пары глаз: сияющие от возбуждения (Мина), полные мужского сочувствия к моему неведению (Киришима) и строгие, но с лёгкой улыбкой победы системного администратора (Иида).       И они мне ВСЁ выложили. От и до. Про скамейку у пруда, про тренировки, про автомат с напитками, про девичник, про визит Урараки, про то, что они ВСЕ ДРУГ В ДРУГА ВЛЮБЛЕНЫ И ПРОСТО ТУПИЛИ!       Пока они говорили, у меня в голове, как кадры из старого фильма, всплывали все те моменты, которые я благополучно проигнорировал. Бакуго, красный как помидор, отворачивающийся, когда Урарака смеялась. Момо, замирающая, когда входил Тодороки. Их все эти многозначительные взгляды и недоговорки…       - Так… — переспросил я, чувствуя, как мой мир рушится. — Ты хочешь сказать, что все эти недели, пока я спокойно жил, играл в игры и думал о тостах, тут прямо рядом разворачивалась… целая мыльная опера? С любовными треугольниками… которые оказались квадратами? А потом и вовсе рассосались?       - Да! — хором ответили они.       - И теперь… теперь всё нормально? Они… разобрались?       - По нашим данным, да, — кивнул Иида, поправляя очки. — Динамика вернулась к здоровой. Хотя период адаптации ещё идёт.       - То есть, как минимум одна парочка уже должна была образоваться, - хитро протянула Мина, которая явно использовала соседство с комнатой Урараки для слежки. Это же незаконно! Хотя...       Я молча положил арахисовую пасту на хлеб. Не включая тостер. Я упустил это. Я упустил, возможно, самое эпичное, запутанное и смешное событие в жизни нашего класса со времён боев на спортивном фестивале. Пока все страдали, ревновали, подглядывали и строили гениальные (или не очень) планы, я…       Я был счастлив. И невежественен.       И теперь я понимаю, что выбрал неверную стратегию. Игнор — это не всегда сила. Иногда это прямая дорога к тому, чтобы пропустить грандиозное шоу, за которое другие потом будут всю жизнь вспоминать: «Помнишь, как Бакуго описал её щёки?»       - И… что теперь? — спросил я слабым голосом.       - Теперь мы просто наблюдаем за финальными титрами, — ухмыльнулась Мина. — И ждём первого совместного выхода в свет. Держим пари, кто кого возьмёт за руку первым.       Киришима положил мне на плечо тяжелую руку.       - Не грусти, бро. Ты ничего не потерял. Ты просто… сохранял нейтралитет. Это по-мужски.       Но это не по-мужски! Мужчины должны быть в эпицентре событий! Или хотя бы на галёрке с попкорном! А я был в соседнем кинотеатре, где шёл тихий документальный фильм про птиц!       Решено: с сегодняшнего дня я, Каминари Денки, меняю парадигму. Урок усвоен.       Я больше не буду слепо игнорировать напряжённые паузы, многозначительные взгляды и шёпот за спиной. Я буду наблюдать. Не активно, не как Иида, а… как внимательный зритель. Чтобы в следующий раз, когда в нашем дружном, сумасшедшем классе начнёт вызревать новая эпическая драма (а она обязательно начнётся, с такими-то персонажами), я не просто проходил мимо с тостом.       Я буду там. С мысленным попкорном. И с полным пониманием того, что, чёрт возьми, происходит.       Потому что жить в окружении таких людей и не следить за сюжетом — это самое тупое, что может сделать разумное существо! Даже если это существо иногда любит побаловаться разрядом в миллион вольт и не думать ни о чём сложнее бутерброда.       Первая цель — выведать у кого-нибудь (скорее всего, у Мины) полную запись той тирады Бакуго про щёки. Для истории. И для личного архива величайших моментов тупизмы моих гениальных друзей.