Спи спокойно, Гарри

Дверь в палату медленно отворилась. Лунный свет мягко лежал на, разметавшихся по подушке, чёрных волосах. Тихо качался маятник старинных часов, висящих над, повидавшей многое, железной кроватью. В больнице часто стоят именно такие: с жёсткими матрасами, большими тяжёлыми подушками и шерстяными одеялами, от колкости которых спасают лишь ажурные накрахмаленные пододеяльники, с квадратной отверстием по середине. Обычно, эти кровати белого цвета, на крайний случай, если больница находится в неблагополучных районах, краска не используется совсем, но в комнате, в которую вошёл мрачной тенью мужчина, кровати были все до одной выкрашенны в розовый: несколько лет назад, в лазарет хотели пожертвовать дюжину стандартных белых кушеток, но дочь одного из членов попечительского совета возжелала именно кроватки цвета утренней зари. После недолгих раздумий со стороны попечителей, и долгих и протяжных воплей девочки, цвет был одобрен. — Тик-так, Тик-так, БОМ-М-М! Лежащий в нежно-розовой кроватке, подросток, чуть слышно засопел, и перевернулся от стены к центру комнаты, подальше от мерзкого звука. Тихо скользнуло одеяло на пол. Тепло, от покрывала ушло, а оно само оказалось всего в нескольких сантиметрах от пола. Вы спросите: а почему одеяло не оказалось на давно не мытом паркете? Неужели начало внезапно леветировать, почувствовав магию предрождественской ночи? Чтож, в чем-то вы правы: одеяло застыло в воздухе. Но обвинять в этом чуде Санту было бы некрасиво, по отношению к настоящему виновнику происходящего: мужчине тридцати пяти лет, в панике удерживающем одеяло невербальной магией. Снейп, ещё подходя к палате, успел тысячу раз пожалеть о своём решении. Зачем он навещает Поттера, почему именно под покровом ночи? Хотя последнее понятно: он бы не выдержал вопросительно-возмущенного взгляда парнишки. И не смог бы ответить на бессомнено первый вопрос: а что он собственно говоря здесь делает? Ещё утром, когда о посещении несчастного мальчишки не шло и речи, Северус решил ненадолго аппартировать домой, чтобы устроить ревизию старого комода, до которого никак не доходили руки. Вообще, они бы не дошли и сейчас, но необходимость думать о том, что произошло за этот год, гнала к воспоминаниям намного более тёплым, чем встреча с Петтигрю или Каркаровым. Этот комод раньше принадлежал Эйлин, матери Северуса. Когда тому исполнилось восемь, Эйлин решила сделать ему тайник, помятуя о собственных мечтах в его возрасте, и, поставив простенький замочек на нижний ящик комода, отдала единственный ключ сыну. Северус тогда невероятно возгордившись от появления личного тайника, к тому же не абы где, а в так любимом матерью шкафу, решил повесить ключ на грудь, что оказалось фатальной ошибкой: спустя года два, в одной из многочисленных драк, веревка порвалась и драгоценный ключ был утерян. Сообщить об этом маме Северус тогда постеснялся. И вот, когда минуло пятнадцать лет, он все же решился заглянуть в запретный ящик. Конечно он осознавал, что, возможно, он будет наполнен каким-то незначительным мусором, запрятанными печеньями, или же вообще, окажется пустым. Умом-то он понимал, но сердцем надеялся увидеть что-то необычное, сказочное. Что-то связанное с Лили. И сердце победило, ведь на дне ящика, лежал потемневший от времени кулончик, в виде бабочки. Ноги сами привели зельевара к Макгонагал, затем к мадам Помфри, и завершили свой неожиданный бунт прямо у входа в палату. Руки в этот день тоже жили своей собственной жизнью: именно они, а не Снейп, остановили падающие одеяло, они же, абсолютно игнорируя желания хозяина быстрее убраться отсюда, бережно укрыли Поттера. Проклятые руки нежно подоткнули одеяло, чтобы оно больше точно не стало исчезать со слишком щуплого, для четырнадцатилетки, тела, усугубляя здоровье и так страдающего от простуды паренька. Обычно бы Поттер из-за простого недомогания не пошёл бы в Лазарет, но в этот раз, Гермиона срочно искала на что бы отвлечься, лишь бы не думать о Роне, и на беду Гарри, услышала его тихий кашель. Глубоко возмущенная, «от безотвественного отношения от к своему здоровью», потащила его в лазарет, где буквально заперла Поттер, несмотря на его протесты. Да, болезнь настолько слабая, что не надо даже использовать бодроперцовое зелье, но мальчик же устал после долгого бала, да и вообще, надо ему хоть иногда побыть в одиночестве или нет? И вот, Гарри снился кошмар: Волдеморт восстал и раз за разом убивал всех его знакомых и близких, начиная с такой родной Гермионы, заканчивая противным Снейпом, которого, тем не менее, было жальче других. Если остальные истязания парень видел издалека, то пытки и смерть Снейпа, Гарри видел будто наяву. Мальчишка лишь расслабился, после вновь окружившего его тепла, как снова задрожал, начиная все громче и громче стонать. Среди растрепавшихся иссиня-черных волос, на контрасте с бледной кожей, был чётко виден блестящий холодный пот. — Хватит! Перестань! Прошу! Умоляю... — жалобно причитал Поттер. Тут, итак сегодня действующие лишь по собственному желанию руки начали медленно гладить по голове мальчишку, бережно перебирая слипшиеся пряди. Северус, разумеется, поразился подобному своеволию с их стороны, при этом не заметно для себя начав тихо шептать ребенку: — Тшшш... Все хорошо... Все будет хорошо... Профессор не знал, сколько находился в таком трансе, но в какой-то момент его уже ставшим умиротворение состояние, пронзил полу-крик, полу-стон Поттера: — Только не Снейп, прошу, перестаньте... Профессор! Снейп! Гарри очнулся. Потянулся за очками. Скорее почувствовал, чем увидел, чей-то силуэт у кровати. Мгновенно выхватил палочку. И, чуть прищурившись, расслабился с лёгкой улыбкой: — Ааа, Профессор, это Вы... Значит это сон... Как, — он протяжно зевнул, – Вы опять очутились в моём сне? — Это я у Вас должен спросить, — ответил лишь на секунду растерявшийся Снейп, план возник в его голове в мгновение ока. — Как Вы оказались в МОЁМ сне? Что Вы себе позволяете, негодный мальчишка? — Простите, — покаянно качнул головой Гарри. — Я сейчас же уйду из него. — Вот и правильно... — чуть смягчив голос кивнул Северус, – Позвольте поинтересоваться, а где Вы меня видели до этого? Вы сказали что я «опять очутился» в Вашем сне. — Я видел, как Вол... Простите, Тёмный Лорд пытает Вас. Снейп вопросительно изогнул бровь: — И? Вы же не хотите мне сказать, что были бы не рады такому развитию событий, мистер Поттер? Тут изумлённо смотрел уже мальчик. — При всей нашей взаимной неприязни, я бы не желал Вам ни пыток, ни смерти, Профессор, — с лёгкой обидой в голосе проронил он. — Простите. Не хотел Вас огорчить. Спите. — ... — Хорошо. Профессор, кстати, Вы сейчас довольно милы, не думали так вести себя на уроках? — Нет, не думал Поттер, спите. Что-то Вы больно разговорный сегодня. Прохладная рука легла на слегка раскрасневшийся лоб. — Так я и думал. Снейп, под внимальным взглядом сонного Потера, применил к себе пузырёк. — Пейте. — Оно отравлено? — Да, Поттер, оно отравленно. Я даже здесь пытаюсь Вас убить. Заметив настороженный взгляд, он исправился с тяжёлым вздохом: — Нет, я не буду вас травить. Это просто бодроперцовое зелье, оно безопасно. Уж это даже с вашими скудными знаниями по Зельям вы просто обязаны знать. Поттер улыбнулся: — Да, хоть это я знаю. Спасибо, Профессор из сна. — Пожалуйста. Поттер, умоляю, выпейте уже это зелье и ложитесь, только на спину, чтобы пар из ушей не мешал. — А Вам он может помешать? — спросил, уже выпивший все до последней капли и довольный, словно сытый кот, Поттер. — Нет, умоляю Вас, пожалуйста, Поттер, Гарри, в конце концов, ложитесь спать, уже – Темпус – четыре часа утра! — Ну если Гарри, то конечно лягу, ещё и песенку Вам спою... Вы любите группу Beatles, профессор? — Души в ней не чаю. Спокойной ночи, ГАРРИ. — Спокойной, профессор. Луна скрылась за тучами, в палате стало совсем темно. Мирно вышагивали стрелки на старинных часах. Розовые кровати казались серыми, часы тоже потеряли свою насыщеную древесную глубину, тихо дышал засыпающий Гарри. — Профессор... — М? — Вы же не уйдёте? — ... — Нет, Гарри, не уйду. Спи спокойно. Луна выглянула, освещая мирное зрелище: на нежно-розовой кровати крепко спал четырнадцатилетний подросток, рядом с ним, чуть сгорбившись, сидел и дремал мужчина, лет тридцати пяти. На тумбочке, рядом с кроватью, лежал давно заржавевший кулон в виде бабочки. Под ним находилась записка: «Этот кулон принадлежал вашей матери. Она всегда остаётся с Вами. Не бойтесь, она спасла Вас единожды, чтобы спасать вечность. Волдеморт не стоит этого кулончика, не стоит Вас, и не стоит Вашей матери, поэтому, спите спокойно, Гарри» Проходящая мимо мадам Помфри, чему-то улыбаясь, аккуратно закрыла дверь.