Удачи?

***

Освальдо был зол. Он буквально крушил кабинет, разбил дорогую вазу, некогда подаренную Яполи, затем сорвался на секретарше. Галактический Рейнджер, Бутхилл, в очередной раз устроил покушение на жизнь Шнайдера. Признаться честно, главу отдела это вообще не тревожило. Рейнджер постоянно промахивался и упускал своего врага из виду. Освальдо в открытую насмехался над ним — фотографии в межзвездной сети с очередной планетой и бокалом вина и подписью: "жду дорогого гостя". Янь Шило однажды сказал, что Шнайдер доиграется и пуля все же врежется в его юную и прекрасную головушку, но у Безымянного просыпалось чувство азарта каждый раз, когда он смотрел на кнопку "опубликовать". Освальдо не придавал значения покушениям Рейджера, ведь знал, что в безопасности. Его окружают лучшие телохранители, за спиной — самая сильная фракция Вселенной. Никакие Бутхиллы не могли напугать. И разозлил его не факт покушения, а информация, которую он ненароком узнал. Авантюрин, член Десяти каменных сердец, сотрудничает с Галактическим Рейнджером. Кроме того, именно он поделился некоторой информацией об Освальдо, создав для Бутхилла условия, позволяющие приблизиться к врагу ближе, чем в прошлые разы. Отделы развития маркетинг и стратегических инвестиций всегда враждовали, это всем известный факт, но на публике главы этих отделов старательно держали нейтралитет: никто не трогает друг друга, по возможности не язвит. Когда-то у Алмаза и Освальдо завязались отношения, страстные и довольно выгодные для обеих сторон. Но за счет разных взглядов и интересов, уже спустя пару лет они закончились. Ланор постоянно пытался учить Шнайдера жизни, осуждал его "жестокость" и склонности к экспансии миров, а Безымянный был слишком вспыльчивым, чтобы молча терпеть. Они могли часами ругаться, а в постеле мириться, но подобная обстановка, конечно, привела к разрыву. Вся их любовь превратилась в настоящую ненависть. Алмаза раздражало любое действие Освальдо, а сам Шнайдер постоянно находил повод придратья. Вот и расстались они на плохой ноте, а отделы и вовсе начали враждовать между собой. Безымянный понимал, что обида и неприятный осадок от этих отношений остался не у него одного, но никогда в жизни он бы не подумал, что Алмаз посмеет игнорировать такое поведение сотрудников. Он и так молча смирился с тем фактом, что Десять каменных сердец демонизируют образ Освальдо, распространяя во Вселенной слухи о психических отклонениях главы отдела развития маркетинга. Кроме того, даже поддерживал подобное, ведь слухи возвысили его популярность до небес. В отделе развития маркетинга об Алмазе тоже говорили гадости, но эти разговоры никогда не уходили дальше Корпорации. И уж точно Освальдо Шнайдер никогда не плел интриги против Алмаза, которые могли бы стоить ему жизни. Как минимум из-за профессионализма. Безымянный с грохотом раскрывает дверь и быстрым шагом идет в здание отдела стратегических инвестиций. Это уже перешло все границы. — Господин Шнайдер, стойте... — кричит вслед секретарша. — Да завались уже и сиди работай, — свою речь он вообще не контролирует. Освальдо очень вспыльчив. Неподчинение и неудачи приводили его в ярость, и страдали от этого все, кто находился поблизости. Но верхушка прощала подобное поведение со стороны главы отдела развития маркетинга, ведь сотрудник он очень талантливый. "Он молодой, кровь кипит, пусть злится. Повзрослеет — и угомонится уж" — любил повторять Арита. Он игнорирует ехидное замечание Опала, хотя в душе хочется врезать со всей дури, и буквально вламывается в кабинет Алмаза. Ланор поднимает взгляд и удивляется. Освальдо выглядит разъяренным и схожу же словесно нападает: — Ты че, сволочь, страх вообще потерял? Если до этого Освальдо еще имел совесть сдерживаться в присутствии Алмаза, держать субординацию и проявлять исключительно вежливость, то сейчас он даже время на это тратить не собирается. Ланор не вздрогнул, когда разъяренный Безымянный встал перед ним. — Во-первых: подбирайте выражения. Во-вторых: о чем речь? — Давай, еще дураком прикидывайся, говори, что ты не знал о том, что твой ободранный павлин с Рейнджером в сговоре и сливает обо мне информацию. — Знал, что сотрудничают. Но с какой целью — было плевать. Шнайдер расмеялся. Какой же бред. Алмаз, которому принципиально нужно знать о каждом шаге, сделанном его сотрудниками, и не знал, с какой целью Авантюрин и Бутхилл вообще заключили этот союз! Интересно, а Арита оценил бы такой анекдот, или даже для его старого мозга он покажется наиглупейшим? — О, дорогой, я верю тебе. Ты ведь у нас только на результаты смотреть любишь, наверное, если бы мою головушку к твоим грязным ногам преподнесли, наигранно удивился, мол, "да я не знал вообще". А потом выплатил бы тупорылому авгину премию в размере трех его зарплат. — Освальдо, будь добр, успокойся и не действуй на нервы. Объясни нормально, что опять произошло? — Ах, опять?! Безымянный только из стадии "рвать и метать" перешел в "шути и смейся", как Алмаз вновь решил надавить. Эта гадина знала слабые места Шнайдера и он точно знал, что это выведет на эмоции. — Твое белобрысое чучело с Рейнджером сотрудничает. Сливает информацию, делится моим местоположением, активно убийство планирует. От твоего имени, кстати. На лице Алмаза — безразличие. Он лишь пожимает плечами. — Доказательства будут — приходи. Вот так холодно. Посмотрел бы на их отношения кто-то сейчас — не поверил бы, что когда-то эти люди были страстно влюблены друг в друга. Освальдо замер на секунду. В его глазах бушевала буря из ярости, раздражения и настоящей ненависти. Ему даже мерзко от мысли, что когда-то он делил постель с Ланором. Что он был влюблен в него. — Доказательства? — прошипел Шнайдер, наклоняясь над массивным столом так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он уловил едва заметный запах дорогого парфюма Алмаза — тот самый, что сводил его с ума раньше. Сейчас он вызывал только тошноту. — Ты хочешь сказать, что твоя курица настолько глупа, что оставляет очевидный след? Или ты настолько уверен, что я ничего не найду, потому что ты все предусмотрел? Ланор не откинулся в кресле. Он лишь поднял взгляд, и в его глазах Освальдо прочел нечто еще худшее, чем злорадство — полное, абсолютное равнодушие. — Я хочу сказать, Освальдо, что в Корпорации ценят результаты, а не истерики. Если у сотрудника моего отдела есть личный проект, который не вредит интересам фракции и приносит выгоду, я не вижу смысла вмешиваться. Даже если этот проект… вызывает дискомфорт у коллег. Да и доказательств на руках нет, как же мне поверить? — Личный проект?! Ты вообще идиот или что?! — Освальдо выпрямился, и его смех был саркастичным. — Ланор, он помогает убийце! На меня! Или ты надеялся, что Рейнджер наконец-то не промахнется, и это решит твои проблемы с отделом развития маркетинга раз и навсегда? Избавься от назойливой мухи и от конкурента в одном флаконе? Очень элегантно. Но ты хоть скрывался получше! Ланор медленно сложил руки на столе. Его лицо оставалось неизменным. Он и в отношениях терпел подобные истерики с безразличием. Прожитые десять янтарных эр давали о себе знать. — Твои фантазии, Освальдо, всегда были твоей самой большой слабостью. Если бы я хотел тебя устранить, я бы сделал это менее очевидно. И, поверь, ты бы даже не заподозрил, что один из дней станет твоим последним. Но от этого не становилось легче. Ланор твердит, что не хочет устранять колегу, но он поддерживает действия Авантюрина. Как подло. Ярость в Шнайдере стала оседать. Безымянный отступил на шаг. Алмаз беспрерывно наблюдал, скрестив пальцы между собой. Он молчал. И его молчание было красноречивее любых слов. — Хорошо, — сказал Освальдо, постепенно успокаиваясь. — Я понял правила этой игры. Точнее, их отсутствие. Спасибо за прояснение позиции, господин Алмаз. Он развернулся и направился к выходу. У самой двери обернулся. Уголок его губ дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку, но в глазах не было ни капли тепла. — Передай Авантюрину, чтобы он потренирует прицел своего бестолкового ковбоя получше. А то в прошлый раз он продырявил стену в трех метрах от меня. Позор для Галактического Рейнджера. Его "мамаша" и то получше была. И… насчет доказательств. Не беспокойся. Я их найду. И передам Совету директоров. Ох и удовольствие ж мне будет, когда ты с позором вылетишь с кандидата в члены правления, а то и Корпорации. — Хорошо? Удачи? — Себе пожелай.