Компенсация заботы

      Когда с детства привыкаешь к тому, что Рождество — это семейный праздник, то при взрослении оказывается, что без родителей под боком от него остаётся лишь одно название. Пропадает эта магия и атмосфера. Новогодние фильмы, которые крутят целыми днями по телеканалам, уже не так интересуют, а ёлку не так уж и хочется искать, покупать и наряжать.       И правда — самый обычный день. Просто вокруг больше суеты: люди готовят подарки, стараются успеть всё сделать в последний момент, а ещё, как оказалось, цены на всё повышают в два раза. Сплошной грабёж, перевязанный бантиком.       Но погода в этом году вышла особо очаровательной. Без сильного ветра снег падает и ложится аккуратными, нежными и большими хлопьями, то и дело оседая на волосах и задевая кончик носа. Город тоже чудесно украшен. Повсюду разноцветные огоньки, неоновые вывески и развешенные еловые венки. Уличные фонари местами задекорированы под леденцы, и в целом ни Майк, ни Уилл никогда не жалели, что выбрали снимать квартиру именно в этом жилом комплексе.       Правда, всё же есть одна вещь, о которой Майк жалеет прямо сейчас: потраченное нахуй время.       Уилл даже не смотрит по сторонам, идя чуть спереди и склонившись над телефоном, дабы снег как можно меньше падал на экран. Он без перерыва что-то пишет, проверяет информацию на других вкладках, пишет снова… И так уже не первый день.       Составлением плана они озаботились заранее. Заранее обговорили все походы по магазинам за подарками и не только. Но, как это всегда бывает, Рождественская суета настолько непредсказуема, что все их планы пошли коту под хвост. И вместо того чтобы обсуждать праздник и, между прочим, их первое совместное Рождество, они уже битый день говорят лишь о дедлайнах, проектной работе и выставке в университете Уилла.       — А мы домой сегодня вообще вернёмся? — Майк запоздало осознаёт, что сказал это вслух. А именно в тот момент, когда парень перед ним наконец замирает и медленно оборачивается.       — В чём проблема, Майк? — Уилл слегка хмурит брови, словно действительно не понимает никакой проблемы и не видит существенной причины для такого поведения.       — В чём проблема? — между тем, чтобы начать говорить и в очередной раз стерпеть, Майк явно выбирает первое. — Ты можешь хотя бы иногда не работать? Не погружаться во всю эту учебную суматоху? Я здесь. Я хочу провести время с тобой. Какого чёрта ты вообще соглашаешься со мной куда-то идти, если в итоге почти каждую секунду проводишь уткнувшись в групповые чаты?       Уилл, по ощущениям, аж не дышит. По крайней мере замирает так, словно в мгновение ока превратился в восковую фигуру. Он немигающе смотрит на Майка, пока его телефон продолжают разрывать уведомления и вибрации. Лишь сейчас Уиллер, не сводя взгляда с мигающей от потока оповещений лампочки, осознаёт масштаб пиздеца.       — Это важно, Майк, — Уилл подходит ближе, убирая телефон в карман, дабы перевести внимание на себя. — Эту выставку мы проводим на курсе дважды в год: перед Новым годом и окончанием сессии. И мою картину выбрали для неё. И, конечно, мне нужно в этом активно участвовать. Как ты не понимаешь? Это важно для меня.       Майка как током ударило с последней фразы: он аж завис на добрые пять секунд, пытаясь осознать в полной мере суть происходящего. Он действительно настолько эгоистичен, или эта ситуация настолько неповоротливая, что компромисс просто нереально найти?       — Я знаю, — в тупую отвечает он, даже не меняясь в лице. — Я знаю, что для тебя это важно. Но я тоже…       Он сжимает губы, словно запрещает себе закончить фразу, и хмурится так, будто и думать о таком себе не позволяет. На это Уилл в непонимании лишь слегка наклоняет голову и приподнимает брови, словно на немом просит друга договорить хоть какую-то из своих многочисленных мыслей.       И тушуясь, Майк приподнимает голову, выдыхает и, как по течению, произносит:       — Я тоже хочу быть важным для тебя. Это наше первое Рождество, Уилл. Первое совместное Рождество. А когда ты ведёшь себя вот так, я чувствую себя максимально лишним. Я не понимаю, чего бы ты от меня хотел в такие моменты, я не понимаю, как бы ты ответил на те или иные вопросы. Мне… мне нужна твоя вовлечённость.       Майк берёт Уилла за запястья и встаёт немного ближе. Теперь ресницы Уилла подрагивают не только на ветру, но ещё и от того, насколько долго они удерживают всё ещё непривычный ему зрительный контакт. Пушистые хлопья снега с особой охотой оседают на шапке и шарфе, пока Майк несколько неуспешно, но смахивает их с одежды парня.       — Хорошо, — с тяжёлым вздохом отвечает Уилл, — хорошо. Давай я…       Он поднимает одну руку и включает телефон, быстро одним пальцем набирая кому-то сообщение. Единственное, что Майк успевает заметить, это:       «Меня не будет на связи пару часов»       «Если будет что-то важное, пожалуйста, продублируй мне информацию в личку»       «Я потом всё прочитаю»       — Не «пару», — тихо говорит Майк, тут же смущаясь от того, что попался и что он сам же себя сдал.       Уилл на это лишь улыбается и добавляет короткое:       «Отвечу завтра утром»       — Доволен? — спрашивает он, убирая телефон в карман.              — Нам нужно купить для Холли подарок, — Майк сразу же переходит к делу, не желая терять ни минуты драгоценного времени, и хватает Уилла за локоть, утягивая вперёд.              — И зайти за новой пластинкой для коллекции Джонатана, — Уилл выравнивает их темп так, чтобы не волочиться, как шарик на верёвочке, следом. — Там поблизости есть подходящий магазин, можем поискать нужное сперва там.              — Идёт.              А после всех покупок и момента, когда они чуть не поругались в попытке выбрать наилучшие новые краски для младшей сестры Майка, они наконец двигаются в сторону дома, обсуждая, как проведут праздничную ночь и держась за руки.              — Хочешь съездить к озеру, чтобы посмотреть на салюты?              — Там достаточно высокий обрыв, — кивает Уилл, — будет хорошо видно огни города, так что думаю, да. Где-нибудь через пару часов после полуночи.       — Только посмотреть? Не останемся на подольше?       — Хочешь посидеть со мной на берегу при свечах? — не разрывая скреплённых ладоней, Уилл улыбается и смотрит на Майка.       — Это ведь озеро влюблённых, — пожимает плечами Майк, — почему нет?       — Дурак.       Рывком Уилл ударяется плечом о плечо и увеличивает темп, вырываясь чуть вперёд и держа в другой руке коробку с лежащей внутри упакованной виниловой пластинкой.       В этом году они празднуют лишь вдвоём, однако накануне разделятся, чтобы заскочить и поздравить свои семьи, обменяться с ними подарками и пропустить пару бокальчиков. Хотя Майк и Уилл знакомы друг с другом с детства, они ещё ни разу не сидели по разные стороны стола во время празднования, не загадывали желания самыми придурковатыми способами, но заимели схожие традиции.       И одну из них уже создали сами. Стоило только первой снежинке упасть за окном, как каждый их поход до дома стал проходить через небольшую кофейню за углом. Их уже запомнили настолько хорошо, что перестали задавать вопросы вовсе.       — Добрый вечер, — девушка за стойкой быстро пробивает их заказ в планшете, выводит оплату и отворачивается к бару, доставая два самых больших стаканчика.       Через какие-то пять минут ожидания в руках парней оказывается горячий шоколад, украшенный взбитыми сливками и посыпанный корицей. Уилл по привычке оставляет небольшие чаевые, и они вместе выходят на улицу, направляясь наконец домой.       — Никакой работы, — напоминает Майк, стоит им лишь пересечь порог лифта.       — Это будет тяжеловато, — отвечает Уилл, зато честно. — Выставка уже послезавтра. Завтра нужно будет съездить, чтобы руководство приняло стенд и повесило табличку возле картины. Потом подписать пару бумажек, забежать в деканат…       — Уилл…       — Помню, помню. Прости меня.       Они молчат всю дорогу от лифта до квартиры, но стоит лишь входной двери закрыться за Майком, как разговор возобновляется вновь. Со стороны выглядит так, словно они придерживаются правила: «Все семейные разборки только в комнате», хотя на деле они вообще редко говорят о чём-либо дома. Да потому что обычно Уилл поглощён университетскими активити, а Майк пишет свою работу, что тоже требует тишины.       — Как давно ты вообще стал жаловаться на то, что я не уделяю тебе внимания? — с улыбкой интересуется Уилл, скидывая зимние кроссовки и меняя их на домашние тапочки, после чего облокачивается плечом о дверной проём.       Ровно в тот момент, когда Майк ставит оба их стаканчика на кухонный столик и разворачивается обратно, чтобы забрать пакеты с подарками не только брату и сестре, но и остальным дорогим им людям.       — Вообще не понимаю, о чём ты говоришь, — Майк корчит удивлённое лицо, вытягивая два достаточно тяжёлых пакета из рук Уилла и убирая их в шкаф у входа.       — Правда не понимаешь?       Он тянет Уилла за руку внутрь главной комнаты их студии, расположенной на тринадцатом этаже. Главный зал действительно просторный и совмещённый с кухней, а также есть выход на маленький балкончик. В углу комнаты уже давно стоит ёлка, украшенная мишурой и шарами, а также завешенная гирляндой, горящей разными цветами. По периметру комнаты установлена подсветка, сейчас включённая на самый тёплый оттенок белого из всех возможных. На стенах висят небольшие фонарики, тоже добавляющие свет в их квартиру. Панорамные окна позволяют наблюдать за машинами, проезжающими по мосту, за огнями города и сверкающими время от времени в преддверии Рождества фейерверками.       Майк старался воссоздать образ их квартиры из собственной головы. Уилл изначально всё критиковал, но потом присоединился к декорированию и внёс значительный вклад, чтобы пустующая студия в новостройке стала их общим домом, в который хочется возвращаться.       Байерс присаживается на барный стул возле кухонной столешницы, пока Майк перегибается через него и берёт зажигалку, поднося кончик к нескольким свечам.       — Ты нам романтический ужин устраиваешь? — смеясь, интересуется Уилл, поворачивая голову и наблюдая за его действиями.       — Создаю атмосферу, чтобы потом ты, вдохновлённый, пошёл спать и с утра без проблем закончил картину.       Предмет их общих споров в это время стоит в другом углу, возле балконной двери, на мольберте и накрыт белой, едва прозрачной тканью. Даже из-под неё виднеется очертание ночного неба, усеянного звёздами.       — Ведёшь себя как заботливый парень, — звучит с упрёком, хотя всё это время Уилл улыбается.       Майк зависает на пару секунд, после чего откладывает зажигалку и выпрямляется, опираясь на руки по обе стороны от сидящего Уилла. Сокращает расстояние между их лицами до невозможного.       — Намекаешь на то, что я не забочусь о тебе? Кто бы говорил.       — Майк, я же извинился, — смеясь, Байерс кладёт ладони на плечи Уилера и слегка привстаёт со стула. — После выставки сходим в кино, идёт? И на салюты в Рождественскую ночь посмотрим, и…       Его губы мягко касаются чужих, осторожно сминая их. Одна из ладоней всё же отрывается от стола и забирается под вязанный свитер. Уилл сам льнёт ближе, крепче обнимая шею и плечи, пока они не оказываются на угловом диване, стоящем прямо поперёк окна. Разорвав поцелуй, Уилл поудобнее устраивается на коленях Майка и прижимается виском к груди, слушая частое биение сердца, пока пряди его слегка волнистых волос перебирают и накручивают на пальцы.       — Ты очень тактильный, знаешь об этом? — Уилл словно боится нарушить эту молчаливую идиллию между ними, говорит шёпотом и дышит едва слышно.       — А ты очень тёплый, — Майк почти растекается под ним, лишь крепче обнимая и прижимая к себе. — Тебе нужна завтра моя помощь?       — Ну, если довезёшь меня с картиной на байке до университета…       Майк замирает на несколько мгновений, переставая даже дышать, а потом слегка сжимает накрученные на два пальца наиболее длинные локоны.       — Ты же знаешь, что я не люблю водить зимой, так?       — Погода не супер холодная, — начинает перечислять плюсы Уилл, пока дыхание Майка выравнивается, — резина на колёсах зимняя, а времени у меня будет мало, и я уж лучше тебе доверюсь в такой авантюре, чем кому попало.       На этом звере Уилл когда-то уже летал. Правда, в тот раз едва его ноги коснулись земли, прозвучало: «Я с тобой больше никуда не сяду». Видимо, иногда необходимость побеждает установленные принципы, ведь следующим утром он действительно, покончив с упаковкой картины в крафт, спускается вниз, прихватив с собой запасной шлем.       Майк уже сидит на мотоцикле, что-то печатая в телефоне. Кожаные митенки визуально удлиняют его пальцы, а куртка из того же материала дополняет образ, делая из Майка какого-то бунтаря. Между его ног также стоит второй водительский шлем, более выпендрёжный с подсветкой и небольшим ангельским крылышком на правой стороне, а волосы собраны в небольшой хвостик на затылке. Постричь их постригли на днях, но длина до плеч осталась, как и возможность использовать резинку.       — Готов? — Уилл держит картину, которая чуть ли не в три раза шире его самого, и ставит её между собой и Майком на мотоцикле.       — Уверен, что так будет удобно? — слегка обернувшись, Майк изучает ситуацию и надевает шлем на голову.       — А ты не гони со скоростью света, — Уилл ещё немного думает, а потом достаёт из сумки ремешок от тубуса и делает небольшие отверстия в плотных слоях крафтовой бумаги.       — Тебе это нравится. — возражает Майк, продолжая наблюдать за действиями своего парня.       — Мысль о том, что мы можем разбиться? — саркастичная усмешка. — Вот уж нет, спасибо.       По разные углы картины закрепляются карабины, после чего Уилл отправляет её за спину, двигаясь ближе и кладя руки на талию Майку.       — Хорошо, будем так, — едва не забыв, Уилл быстро надевает шлем и защёлкивает ремешок. — Только не гони.       Майку трижды повторять не нужно. Едет он на удивление спокойно. Особенно на поворотах, когда очевиден риск заноса в сторону: Уилер сбавляет скорость, позволяя Уиллу не держать его мёртвой хваткой. Стоит им лишь пересечь ограждение университета, как на плече начинают ощущаться лёгкие хлопки, а сам Уилл спрыгивает при первой возможности, подставляя голову и позволяя Майку помочь отстегнуть и снять шлем.       — Тебя нужно сегодня забрать? — интересуется Майк, когда предмет головной защиты оказывается наконец в его руках, а улыбающийся Уилл снимает ремешок с плеча и вновь держит картину как полагается.       — Ты не любишь гонять зимой, — напоминает Уилл и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на любимой веснушчатой щеке. — Останься, отдохни дома. Я ведь буду уже без картины. Вернусь как-нибудь сам.       Майк кивает с улыбкой на лице, а потом провожает Байерса взглядом. Только когда дверь за ним закрывается, Майк накидывает обратно свой шлем на голову и выезжает на проезжую часть.

❆❆❆

      Возвращается Уилл, как и обещалось, поздно вечером. Уже после того, как выполнена вся волокита с выставкой, проставлены автоматы и оценки за небольшие зачёты, а также после того, как с одногруппниками они отметили окончание семестра. Выставка на кануне Рождества оказалась словно вишенка на торте, которую, увы, пришлось съесть в последнюю очередь.       Парень заходит внутрь, будучи удивительно трезвым, хотя явно не хочет вспоминать, сколько коктейлей в него было влито. В комнате, расположившись прямо возле панорамного окна на полу, в окружении подушек и одеял, сидит Майк, что-то быстро печатая на клавиатуре ноутбука. Завидев движение в дверном проёме, он быстро нажимает комбинацию клавиш для сохранения и только после этого поднимает голову.       — Уилл? — Да не забыл он его имя, просто пытается понять, в порядке ли тот.       Байерс с пустым, безучастным взглядом по дороге к Майку хватает свой плед с кресла и устраивается рядом, чуть приподнимая голову, чтобы видеть набранный текст в открытом документе.       — Давно работаешь? — спокойно спрашивает он, голос звучит слегка осевшим.       — Садился, когда ещё было светло, — Майк убирает ноутбук в сторону, позволяя Уиллу поудобнее расположиться на его коленях. — Как стемнело, перебрался сюда.       Уилл мычит, как бы принимая информацию, и на время затихает, вытянув шею и позволяя Майку гладить его, словно бродячего кота. Благо каждому понятно, что чересчур тактильному Уилеру это только на руку.       — Давай себе возможность отдыхать, хорошо? — через спокойный голос уже слышны нотки сонливости.       — Стараюсь соответствовать твоей загруженности, — Майк слегка наклоняется, едва касаясь губами краешка уха и оставляя невесомый поцелуй.       — Лучше бы отдохнул за меня, — слегка недовольно говорит Уилл,       Майк тем временем поднимается на ноги и утягивает за собой едва стоящего Уилла.       — Давай на кровать, я закончу работу завтра.       — Завтра? — Уилл поднимает голову с плеча, встречаясь с Майком взглядами. — Ты не придёшь поддержать меня на выставке?       — Кто тебе такую глупость сказал? Сомневаешься в моей многозадачности?       И пока Байерс понуро стоит и наблюдает за тем, как Майк подготавливает кровать, за окном раздаётся хлопок фейерверка. Что-то в голове Уилла моментально щёлкает, вынуждая его проснуться и повернуться за звук, моментально замирая в удивлении.       А Уиллер почти под самый конец подходит ближе, приобнимает парня и опускает его голову обратно на плечо.       — С наступающим, Уилл, — тихое поздравление звучит на удивление громко в студии, где нет посторонних звуков.       — С наступающим... — также тихо отвечает Уилл и разворачивается, приподнимаясь на носочки, чтобы оставить поцелуй на щеке, усыпанной веснушками. В темноте их, конечно, не видно, но он знает, что они там есть.       И засыпают они в эту ночь при горящей ёлке и приглушённых гирляндах, обнимаясь и кутаясь в одно одеяло на двоих. Стоит лишь Уиллу отвернуться на край, чтобы набрать грудью как можно больше воздуха, как он тут же чувствует руки Майка, обвивающие его талию, и его нос, утыкающийся куда-то в позвоночник.       Да. Из них двоих любви всегда недостаёт именно Майку.

❆❆❆

      В красной рубашке с чёрным галстуком Уилл стоит возле своего стенда и картины уже битый час. Разговаривает с кураторами, другими студентами, некоторыми старшекурсниками, которые могут предложить ему полезные контакты, а также с журналистами, которые в первые пару часов фактически облепили его со всех сторон, заявляя, что это одна из самых, если не самая лучшая работа в этом году.       Периодически Уилл оборачивается, рассказывая о своём произведении искусства и улыбаясь. Видит ночное небо, усеянное звёздами, словно мерцающими огоньками, освещающими небосвод и сопровождающими убывающую луну. На переднем плане — горы и холмы, покрытые снегом, а между ними виднеется замёрзшее огромное озеро.       — Мне приснилось это место в одну замечательную ночь, о которой я не забуду никогда, — рассказывает Уилл уже черт знает в какой раз в один из микрофонов. — Пока что я не могу понять, что это за место и существует ли оно в реальности, но именно оно теперь мотивирует меня искать и путешествовать по миру вместе с дорогим мне человеком.       И этого самого дорогого человека Уилл видит чуть поодаль от журналистов. Майк улыбается, пряча глаза за любимыми чёрными очками, а также скрывая букет цветов за спиной. Из-за довольно внушительной упаковки догадаться об этом несложно.       — Ваш дорогой человек поддерживал вас на протяжении работы над этой картиной? — интересуется тот же парень, вновь протягивая микрофон Уиллу, на что тот снова переводит взгляд.       — Разумеется. Но думаю, я был настолько загружен весь этот месяц, что теперь он будет требовать от меня невообразимую компенсацию.       Им приходится подождать ещё полчаса, пока представители СМИ сделают несколько последних фотографий и наконец оставят Уилла одного, позволяя Майку подойти ближе. Из-за спины резко появляется уже знакомый букет алых пионов с редкими декоративными белыми помпонами для соблюдения рождественской палитры. Только сейчас Байерс может почувствовать этот дивный аромат цветов.       — На чём приехал? — невзначай интересуется Уилл, даже не поднимая головы и считая бутоны в букете.       — На такси, — пожимает плечами Майк, продолжая улыбаться, — я ведь не дурак гонять с таким букетом на байке. Тем более…       — Не любишь, — перебивает его Уилл, встречаясь взглядом и улыбаясь ещё шире. — Как давно ты здесь стоял?       — Хм… — в раздумьях мычит Майк, делая пару шагов навстречу и вставая практически вплотную, вынуждая Уилла задрать голову. — Достаточно, чтобы услышать об обещанной компенсации.       — Мы проведём вместе все праздники, помнишь?       — Да-да, праздники, — Майк отмахивается, быстро осматривается по сторонам и притягивает Уилла за талию. — Отправимся в небольшое путешествие? У меня есть план: стартуем сразу после фейерверков на обрыве…       — В твоём плане есть поход на каток?       — Разумеется. А ещё в первых числах января откроется выставка при архитектурном университете…       Если бы Уилл был щенком, то, во-первых, он был бы самым очаровательным спаниелем на планете, а во-вторых, у него прямо сейчас в прямом смысле навострились бы уши и завилял хвост. Глаза уже расширились от восторга.       — И я уже вписал наши имена, чтобы нам направили пригласительные на точную дату и время… — продолжает Майк, наблюдая, как с каждым словом его парень становится всё радостнее.       — Ты лучший! — наконец выдаёт Уилл, быстро оглядывается по сторонам и поднимает букет, закрывая их лица от проходящих мимо людей.       Он привстаёт на носочки, чтобы оказаться на одном уровне, и целует Майка в губы. Не лениво и с напряжением, как накануне после небольшой ссоры, а плавно, нежно и по-настоящему желанно. Майк улыбается в ответ, слегка прикусывая нижнюю губу Уилла.       — Ты моя муза, Уилл, ты знаешь об этом? — спрашивает он, когда они отстраняются друг от друга, продолжая оставаться довольно близко. — Твоя страсть к творчеству, то, как ты горишь этим… Я без ума от этого. И от тебя.       — Ты тоже, Майк. Я тоже без ума от тебя.