Маршрут к бесконечности

Сатору стал "сильнейшим" Так что Сугуру начал проводить больше времени в одиночестве. Ничего не поделаешь. Проклятые духи заполонили нас словно мухи. Наверное последствия событий, что произошли в прошлом году. Это было довольно трудное время. Я просто изгонял из и поедал. Снова и снова. Изгонял. Вкус проклятого духа, который никому неизвестен будто глотаешь тряпку которой вымерли рвоту. Изгонял. и ради кого? Я задаю себе этот вопрос с того самого дня. Я знал о столь уродливой стороне жизни. То, что я видел тогда не было чем-то необычным и не смотря на это я всё же решился стать шаманом. Я уже всё знал, не стоит отступать сейчас. и ради кого? Как тот, кто обладает силой, ты должен исполнять свои обязанности. — Чёртовы обезьяны... Сугуру давно не спал. Ночь за ночью тело отказывалось подвигаться. Сон не приходил — он лишь лежал, глядя в потолок, слушая, как время медленно протекает сквозь собственное тело. Вкус проклятий возвращался каждый раз, одинаково — липкий, отвратительный, пропитанный чужой гнилью. Было холодно, даже под одеялом. Каждая поза казалась неправильной. Каждое движение лишним. По утрам он вставал так, будто вовсе не спал. Синяки под глазами углубились, кожа теряла здоровый цвет, движения становились экономными, осторожными. Он функционировал — и это было единственное, что от него требовалось. Не заметить этого было невозможно. — Сугуру, ты что похудел? Ты в норме — Сатору остановился напротив, разглядывая его привычной бесцеремонностью. — Ты что переел семёна? — Я в порядке, — ответил Сугуру ровно. — просто летний стресс. Сатору прищурился, будто хотел сказать что-то ещё, но не стал. Он редко настаивал если не был уверен. Сегодняшняя ночь выдалась тихой. Комната погрузилась в темноту, но сон не приходил. Тело устало — это ощущалось в каждой мышце, в тяжести век, в глухой ломоте где-то под ребрами. Но усталость больше не означала сон. Ничего необычного, — подумал Сугуру. Просто ещё одна ночь. Глаза всё же закрылись. Сознание погружалось постепенно — не проваливаясь, а словно отступая, уступая место чему-то древнему и упрямому. Мысли оборвались на полуслове. Но напряжение в теле не исчезло. Сугуру уснул. Но не его тело. Оно поднялось с кровати тихо, без рывков. Ноги коснулись пола — холодного, твёрдого, это стало ориентиром. Дверь открылась. Коридор встретил полумраком и неподвижным воздухом. Сугуру шёл не осознавая куда именно. Шаги были ровными, уверенными — как всегда, будто тот и не спал. Будто этот путь был знаком ему лучше, чем собственное сознание. Шаг. Ещё один. И он остановился. Перед дверью. Он не пытался открыть её. Тело просто рухнуло перед ней. Голова скатилась, челка закрыла лицо. Здесь было теплее... Дверь вела в комнату Сатору. Тело узнало место безошибочно, словно любой другой путь был бы ошибкой. Сугуру спал, прислонившись к стене, прямо у порога. Колени подтянуты, руки свободно лежали на бёдрах. Выражение лица — непривычно спокойное, почти беззащитное. В таком виде он напоминал не сильного мага, а на простого усталого парня, который наконец позволил себе отключится. Именно так его и увидел Сатору. Он вернулся поздно с задания. И остановился. Белые брови слегка приподнялись — сначала от удивления, потом от узнавания. — Сугуру? Ответа, конечно, не последовало. Сатору наклонился, присел на корточки, рассматривая его внимательнее. Дыхание ровное. Пульс спокойный. Ни следов проклятий, ни остатков проклятой энергии. Он просто спал. — Какого черта? Ты смеёшься что-ли? — пробормотал он скорее себе, чем ему. Он не стал будить его. Что-то в этом было слишком... хрупким. Сатору видел Сугуру разным: сосредоточенным, холодным, весёлым, уверенным. Но таким — никогда. Несколько секунд он просто смотрел, не вмешиваясь, будто боялся нарушить это равновесие. — Ну и что мне с тобой делать... Ответ был очевиден. Он поднял его легко, без усилий. Сугуру не проснулся. Его голова слегка склонилась к груди Годзё, дыхание было ровным, глубоким. Сатору замер на мгновение. Потом выпрямился и понёс обратно в его комнату. Аккуратно открывая дверь ногой, стараясь не задеть косяк. Уложил его на кровать, поправил одеяло и подушку, чтобы шея не была в неудобном положении. Он уже собирался уйти, как заметил: словно Сугуру оказался на едине со сном, как пальцы сжались в складке простыни, брови чуть нахмурились будто тело протестовало против возвращения в тихое одиночество. Сатору замер, словно заметив что-то чрезвычайно важное. Он постоял так несколько секунд, наблюдая. Сугуру ворочался, просыпаясь, словно искал что-то — или кого-то — даже во сне. Годзё всё же вышел, оставив Гето, тихо прикрыв дверь На утро Сугуру проснулся с необычным ощущением. Тело не так сильно ломило. В голове привычного гула было меньше. Странно Воспоминание о ночи не было. Только смутное чувства тепла — не физического, а кого-то другого. Как будто он спал рядом с чем-то... важным. Следующей ночью всё повторилось. И ещё раз. И ещё. Тёмные волосы снова и снова стекали по двери в комнату Сатору, мягкой тенью ложась на пол будто сама ночь приводила Сугуру именно сюда. Сатору каждый раз находил его одинаково. Молча поднимал Сугуру на руки. Молча нёс обратно. Сугуру не просыпался ни разу. Прошла неделя ночных "приходов". Даже для сильнейшего таскать тяжёлого парня через весь коридор стало утомительным. — Хочешь спать здесь — значит будешь — пробормотал он почти раздражённо. — Но на полу я тебя не оставлю. С этими словами он открыл дверь ногой в свою комнату. Комната встретила привычной тишиной. Сатору аккуратно уложил Гето на свою кровать. Тёмные волосы рассыпались по белой простыне резким контрастом. Сугуру что-то тихо выдохнул во сне, едва слышно, и чуть повернулся, словно понял, что больше не на холодном полу. Годзё замер. Всего мгновение он просто стоял глядя на мирно спящего Сугуру, прежде чем отвести взгляд. Сатору переоделся, погасил свет и лёг рядом, оставив между ними небольшое расстояние — ровно столько, сколько считал нужным. Но ночью расстояние исчезло само. Сугуру инстинктивно прижался ближе сохраняя то самую тепло, что его тело искало всё это время. Его плечо касалось груди Сатору, а одна рука лежала между ними, будто он бессознательно искал опору. Тишина сохранялась между ними ещё долго. Но утро всё же пришло. Гето проснулся резко. Сознание включилось мгновенно — привычка, выработанная годами. Он вдохнул и сразу понял: что-то не так. Слишком тепло. Слишком близко. Он открыл глаза. Белые волосы. Очки на тумбочке. Это — чужая комната. — …что? — выдохнул он, сонно потирая глаза. Сугуру дёрнулся, сел слишком быстро. Осознание покрыло волной. — КАКОГО ЧЁРТА?! — Эй потише! — тихо отозвался Сатору, приподнимаясь на локте. — Чего орёшь ? – Почему я здесь? — Сугуру смотрел на него так будто пытался собрать реальность по кускам — Почему я… с тобой? Он машинально дёрнул одеяло, проверяя себя, затем Сатору, на наличие нижнего белья. Привычка друга спать в минимальном количестве одежды в таком контексте выглядела… двусмысленно. Сатору фыркнул. — Ты смеёшься? — зевнул Годзё — Ты ко мне каждую ночь приходишь. Что я, по-твоему, должен был делать? Я если честно… Устаю таскать тебя туда-обратно. Сугуру замер. —…Я? — Ты, — кивнул Сатору — Сначала я думал, что ты путаешь комнаты. Потом — что просто лунатишь. Но ты каждый раз оказываешься здесь. Сугуру опустил взгляд. Память отказывалась давать ответы — только смутное чувство правильности, будто тело действительно знало дорогу лучше разума. — Я… не помню этого Через тихие слова Сугуру прислушивался к себе. Тело не болело. Голова была яснее. Не было привычного чувства, будто ночь прошла впустую. Странно… Сатору стал серьезнее — Сугуру, — сказал он уже без улыбки — Что с тобой происходит? Сугуру не мог ответить сразу. Он сидел, сцепив пальцы, глядя в простыню, будто в ней мог найти объяснение — Я просто… не высыпаюсь… Сатору не поверил ни на секунду. Расстояние между ними сократилось до неприлично малого. Руки обвили Сугуру резко. Но тот не отстранился, Годзё держал его так, будто боялся, что он исчезнет, если отпустить хотя бы на мгновение. — Если тебе плохо — скажи, — произнес он тише — я правда… переживаю. Сугуру застыл в объятиях. … и впервые за долгое время не отстранился. что медленно опустил руки, будто не знал что с ними делать, и осторожно коснулся спины Сатору. — Я не знаю что со мной. Я перестал нормально спать. Перестал… понимать, где мне безопасно. — он сделал короткую паузу, словно сам прислушивался к себе. — Но моё тело будто знает ответ, а я — нет. Сатору молчал мгновение. — Тогда спи со мной, – сказал он так будто это было самый очевидным решением — Если твоё тело знает решение — ему надо следовать — Хорошо — непривычно импульсивно ответил Сугуру тихо, уже уткнувшись носом в плечо Сатору. Ночью Сугуру лежал рядом с ним. Слишком близко, чтобы чувствовать тепло. Слишком далеко, чтобы назвать это объятием. Как каждую ночь, он лежал на спине глядя в потолок, напряжённый, с руками, аккуратно сложенными на груди, но сегодня напряжение было особенным, совсем другим… это напряжение словно боялся лишнего движения. Матрас под ними был одним на двоих — и от этого осознания сон не приходил сразу. Каждое движение Сатору отзывалось рядом: тихий шорох простыни, спокойное дыхание, едва уловимый сладкий запах. Сатору в отличие от него, устроился проще. На боку, спиной к Гето, будто специально оставляя пространство — не вторгаясь, но и не уходя. Сугуру уснул неловко. Но — спокойно. А Годзё, так и не обернувшись, но прислушиваясь к ровному дыханию рядом. Сугуру продолжал спать рядом с Сатору. Сначала — осторожно. Неловко. Будто каждую ночь всё ещё проверял, имеет ли право занимать это место… место — рядом с сильнейшим. Но ночь за ночью всё менялось. Расстояние сокращалось почти незаметно. Будто случайно, а после осознанно, когда Сугуру, уже проваливаясь в сон, позволял себе повернуться на бок. Однажды он проснулся от того что чувствовал чужое тепло слишком отчётливо. — Сатору… ты лежишь на мне — пробормотал Сугуру, ещё не до конца выйти из сна Тот не сразу ответил. Только чуть шевельнулся, будто осознавая своё положение. Его голова покоилась где-то у Гето на плече, а рука, тяжёлая и теплая, лежала поперёк груди. Всё было так спокойно, будто так и было задумано. Он осторожно вдохнул, прислушиваясь — разбудил ли? кажется да, Сатору чуть двинулся — А? – протянул он сонно. — Извини, привык Сугуру замер. Он ждал, что внутри поднимется привычное напряжение — желание отстраниться, выскользнуть, вернуть границы. Но его не было. Вместо этого было странное спокойствие. Тёплое. Глубокое. Почти пугающее своей правильностью. Он не отодвинулся. Сатору это почувствовал сразу. Приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо — внимательно, без обычной улыбки, будто боялся спугнуть что-то хрупкое. — Если неудобно, я… — Нет, — перебил Сугуру тише, чем собирался. — Я просто… заметил. Сатору молчал. Потом осторожно убрал руку — не резко, словно давая Сугуру выбор. Но тот сам потянулся следом, почти неосознанно, удерживая его за запястье. И тогда Сатору понял. Он наклонился ближе — не спеша, давая время отстраниться. Сугуру не отстранился. Их дыхание смешалось, границы собственных тел истончилась до невозможного. Они будто слились во что-то единое. Поцелуй вышел неловким. Коротким. Тёплым. Не признание, а вопрос, заданный губами. Они отстранились почти одновременно. Сугуру смотрел на него долго, будто собирая себя по кускам. — Сатору… — тихо сказал он. — Что теперь между нами? Сатору усмехнулся. Его голос прозвучал спокойно, почти упрямо — Не знаю. Мне плевать. — Он наклонился ближе, касаясь лбом лба Сугуру. — Я просто люблю тебя. На этот раз он не дал Сугуру времени осмыслить слова. Сатору наклонился снова, и на этот раз поцелуй был иным — настойчивым, стирающим все границы. В этом жесте не было сомнений, только слепая, абсолютная уверенность сильнейшего. Сугуру выдохнул ему в губы — тихо, рвано. И в этот момент, как всегда, внутри всплыл вопрос. Тот самый. Старый, въедливый, преследующий его с тех пор, как мир начал трескаться по швам. И ради кого? Раньше этот вопрос звучал как обвинение. Он искал смысл в защите тех, кого презирал, в поглощении проклятий, которые отравляли его душу. Ответ был простым и ослепительным, как бесконечность в глазах Годзё. Ради себя. И — ради Сатору. Не отдельно. Не "вместо". А как часть одного целого, в котором он наконец перестал чувствовать себя лишним. Всё остальное — обезьяны, долг мага, вкус рвоты на языке — стало фоновым шумом. Сугуру понял: он готов продолжать этот путь, пока в конце каждой кошмарной ночи его ждёт эта тишина, тепло и спокойствие, принадлежащий только ему. Сатору был не просто другом или напарником, он стал той частью самого Сугуру, которая позволяла ему оставаться человеком. Поцелуй прервался, они оба тяжело дышали. Сатору не отстранился, уткнувшись носом в изгиб шеи. Рука Гето нерешительно легла на плечо, сжимая, будто проверяя реальность. Сугуру почувствовал, как внутри наконец воцарилась тишина. Тот темный, липкий ком в груди, который он носил в себе всё лето, начал медленно таять. — Спи. — прошептал Сатору, сильнее прижимая его к себе — Я никуда не уйду. Сугуру закрыл глаза. Впервые за долгое время он не проваливался в темноту, а мягко погружался в неё. Он больше не был один. Тело, так долго искавшее дорогу к этой двери, наконец-то могло расслабиться. Они уснули — теперь уже по-настоящему вместе. В этой тихой комнате, под мерное дыхание друг друга, они снова были просто двумя подростками, чьё «мы» было сильнее любого проклятия в мире. И этой ночью Сугуру снова спал спокойно.