Друг человека

Эхо звонкого детского смеха рассеивается в опустевшем зале, а кулисы снова задернуты до завтрашнего вечера. Красный тяжёлый бархат заботливо прячет в своих мягких объятиях сцену. Свет гаснет. Арлекину всегда это казалось забавным: опускающийся в конце спектакля занавес до жути напоминает тряпочку, которой накрывают клетку с певчими птицами. Радуешься, слушаешь их до поры до времени. А как надоест — раз, и спрятал под тканью. И пусть сидят себе в темноте, что ж с ними станется? Он прикрыл ладонью хриплый смех, переходящий в кашель. Под ребрами продолжала ныть боль. Арлекин вчера забыл слова на сцене. Бодрящий заряд мотивации расплылся фиолетовым синяком на правом боку. Зато на сегодняшнем шоу текст задорно и громко отлетал от зубов без единой запинки. Работает, получается, методика. — Ты молодец. — Несуразно высокая фигура подростка выплывает из-за шторы как призрак. Звериная натура Артемона навязала дурацкую привычку подкрадываться исподтишка. И это больше не пугает как раньше. Наоборот, Арлекин находит причуду их циркового пса очень милой. Где бы ты ни был, всегда знаешь, что он рядом, тихонько виляет хвостом и ждёт, когда его заметят. — Был бы молодец, хозяину не пришлось бы доставать вчера плётку. — Возражает Арлекин, поддевая носком ворох конфетти на полу. Мелкие цветные бумажки разлетаются в стороны и липнут на подошву тяжелых ботинок Артемона. Пёс подходит почти вплотную. Арлекин чувствует его близость, но не спешит поднимать взгляд. — Какой же ты артист если без порки и двух реплик запомнить не можешь? — Все равно отличный. — С готовностью отвечает Артемон и виляет хвостом. — Ты здорово выступил и вчера, и сегодня. И я знаю, что для тебя это не показатель вовсе, но мне очень понравилось! Кислая улыбка пропадает с лица Арлекина так же быстро как появилась. В глазах читается недоверие. И чтобы хоть немного подбодрить друга, долговязый Артемон, склоняется и тычется холодным носом ему в шею. Любит же он этот трюк проворачивать. Невинно приподнимает брови и смотрит на тебя снизу вверх большими тёмными глазами. — Дурилка ты. — Арлекин ласково треплет Артемона за ухом. И не замечает, как их лица оказываются ближе. Каждый раз одно и то же. Сначала ведёшься за этот безобидный щенячий взгляд, а потом не понимаешь, как так снова вышло, что его губы жадно впиваются в твои. — Можно? — наигранно робко скулит Артемон, приближаясь к лицу. Ну вы посмотрите, каков актер! Как глазки строит! Просто прелесть. Артемон отдает в поцелуе всю заботу, радость и восхищение, которые не удается передать словами. Может, психолог из него и правда не очень. А может, целоваться он умеет лучше, чем успокаивать. В любом случае своего этот парень добился. Арлекин наконец улыбается и отвечает на поцелуй со смелым напором, которого сам от себя не ожидал. Артемона накрывает ребяческий восторг. Он светится от счастья и трётся о размалеванную щеку, ещё больше перемазываясь в гриме. Пусть Арлекин продолжает думать, что щенок просто дурачится и требует внимания таким необычным способом. Ни к чему ему представлять, как трепетно замирает верное собачье сердце, когда разноцветные шары взмывают над сценой, ведомые легкой рукой рыжеволосого жанглера. Или как дурацкая влюбленная улыбка расцветает на лице Артемона, когда Арлекин, ловко перебирая пальцами, будто из воздуха достает ту самую, загаданную юным зрителем карту. Хватит и того, что твой человек хотя бы ненадолго забывает о боли и шепчет "Спасибо". А значит, ты хороший друг.