м.л.д.

      История стара как мир. Всякий видел как забитых нариков ловят на хатах или хоронят в деревянных гробах, зачастую, не ставя ни цветов, ни даже таблички о том, кто покоится в земле. Однако это не останавливает ни одного последователя попробовать запретный плод и испытать на себе массу ощущений. Такая же история приключилась и со мной.       В небезизвестном всем городе нашей большой и необъятной страны семь лет назад мне выпала честь познакомиться с барыгой. Его знали все, он снабжал запретными веществами половину города. Никто точно не знал его имени, потому что всякому новому знакомому он всегда представлялся по-разному, дабы на его хвост не подсели или не застали врасплох. Пожалуй это было слишком умно.       Однако в силу своей природной то ли привязанности то ли любопытства я разузнала его настоящее имя и, более того, знала где он живет, а потому наведывалась к нему практически как к себе домой, хотя, пожалуй, дома я бывала куда реже. Его небольшая комната в коммуналке стала своего рода моей отдушиной. Всякий раз, приютив меня, он никогда не выгонял и не выставлял за порог, чтобы с ним не происходило. В этих стенах было все: мой первый передоз, любой утренний отдохдняк, первый секс и много чего еще интересного.       И в этот ничем непримечательный день я после рабочего дня неслась в ту самую комнату. Пройдя столетнюю арку, огибаю соседний дом и попадаю в любимый подъезд, предварительно взяв немного бухла в магазинчике на первом этаже. Уже с порога я знала, что мой любимый диллер будет сидеть в кресле и вести свои заметки касательно того сколько и кому он продал, кто ему должен, а кто наконец нашел денег и вернул ему долг.       Все как я и полагала. Сидел в позе лотоса в замшелом кресле и что-то писал. Длинная челка падала на лоб, прикрывая глаза. Он старательно выводил цифры и зашифрованные названия веществ в блокноте, а на деревянном подлокотнике тлел косячок. — Ну, что, сколько порочных блядей занесло тебе кэша? — Усмехаюсь, выставляя бухло аккуратненько на дверцу маленького холодильника. — Сегодня рекорд — целых шестьдесят кусков. Можем позволить себе неплохой ужин. — Прохрипел он уставшим голосом и потер глаза. — Как дела на работе? — Ну как могут быть дела у бармена в клубе, попеременно подрабатывающей стриптизершей? Сегодня была смена в баре, особой выручки нет, так копейки.       Обойдя стол, сажусь ему на колено, обнимая за шею. Он всегда пах очень вкусно, мне нравилось утыкаться ему в грудь или шею и вдыхать ненавязчивый аромат парфюма. Это было мое успокоительное, мой маленький мир, в котором я могу побыть слабой и капризной девочкой, которая не знает всех бед, что с ней приключились. Это был запах моего дома. Подняв глаза, разглядываю его легкую щетину на впалых щеках. Он был красив. Слишком красив, чтобы тратить свою жизнь на такие развлечения, как наркотики. Если бы не история его жизни и относительно остальных нариков более менее здоровый образ жизни я бы ни за что на свете не поверила в то, что он употребляет. Он никогда не зависает надолго. Всегда знает свою норму и приводит себя в порядок после особо буйных посиделок. — Сильно устала? — Снимая с моих ног потертые кеды, бережно спрашивает он, растирая щиколотки. — Может быть тебе стоит взять пару выходных? — Ну какие выходные? Мне нужны деньги. — Мягко усмехаюсь я, разглядывая его черные глаза. — К тому же Лерка заболела и попросила её подменить следующие пару смен. Поэтому мне надо отоспаться перед ночными. — Как знаешь.       Его рука потянулась к моему топику, аккуратно подцепляя и задирая вверх. Тяжелая грудь освободилась от тесной синтетики, я почувствовала облегчение. Мягкие губы накрыли нежную, истертую кожу. Смочив соски слюнями, он нежно обвел языком вокруг. По коже побежали мурашки, я вздрогнула. Сладость парила в воздухе, одурманивая нас. Я схватила косячок и прикурила, ощущая как голова становится легче. Горечь оставила невидимый след на губах, которые я закусила в тот момент, когда парень прикусил кожу вокруг возбужденных сосков. — Почему ты никогда не носишь лифчик? — Озадачился он, водя пальцами по животу. — Фу, это несексуально. — Рассмеялась я. — Может мы поужинаем и расслабимся под какими-нибудь колесами? — Звучит заманчиво.       Я спрыгнула с его колен и открыв дверцу шкафа, освободила себя от остатков одежды и надела растянутую старую футболку. Пока я выбирала пиццу, он нашел нам новенькое развлечение на вечер. Я разлеглась на скрипучем, старом диване, который бог знает откуда и когда здесь появился, и расслабленно выдохнула. Еще один ебучий день позади. Я ждала новый день лишь ради таких вечеров, чтобы остаться с ним наедине и зависать под чем-нибудь веселящим и расслабляющим. Называю это что-то вроде химиотерапии. С моей работой особо не отдохнешь, а раз нервные клетки не восстанавливаются, то нужно снижать уровень стресса. И плевать на всякие побочные эффекты. Рядом со мной человек, который в любое время дня и ночи прескочит и поможет мне в любом состоянии. Я всецело доверяла ему и всегда соглашалась на все, чем он меня угощал.       После того, как я приняла душ мы наконец-то сели ужинать. Усевшись поудобнее на диване, включаю на фоне какие-то старые треки, которые мы слушали уже не по первому кругу, погружаюсь в полный кайф. Открываю бутылки с бухлом и одну из них протягиваю ему. Он целует мою руку и берет холодную бутылку. — Слушай, мне послезавтра нужно будет смотаться в одно место, взять немного груза. Побудешь без меня пару суток или поедешь домой? — Я не знаю, может быть зависну у девок. Ты точно на пару дней? А не как в тот раз? — Да точно, точно. — Вытирая соус с моих губ, смеется он. — Я надеюсь тебя можно оставить одну.       После ужина мы закинулись парочкой синих таблеток и выключив свет, разлеглись на диване. Я рисовала на освещенной уличным фонарем стене какие-то неведомые картины, а он целовал мое тело и накручивал на пальцы локоны. Перед глазами все плыло, проявлялись разноцветные узоры. В нос ударил до безумия сладкий запах от которого едва не слипались ноздри. Спустя мгновение я перестала чувствовать тело, а кожу покрыли холодные мурашки. Его руки бездумно исследовали мое тело, а голова очищалась от остатков трудного дня. Было так хорошо и приятно, что я не хотела возвращаться в этот суровый мир, который подкидывал мне каждый день новые сюрпризы.       Когда его рука скользнула по моим бедрам, я простонала от удовольствия и стиснула их, чувствуя как липкая жидкость стекает на диван. Проведя языком по низу живота, он начал углубляться. Застав меня врасплох, уверенно раздвигает ноги, водя языком вверх-вниз. Растекаясь от удовольствия, сжимаю глаза, ловя новые вспышки разноцветных иллюзий. Сквозь них рисуются разные картинки, которые я едва успеваю разглядеть. Среди этого бреда распахиваю глаза и смотрю вниз. Он пожирал меня глазами, вылизывая каждый сантиметр клитора, то переходя к бедрам, то лаская поцелуями живот. Нащупываю его руки на своей талии, сжимая пальцами. Вводя язык внутрь, пододвигается, вдавливая горбинку носа в разгоряченный клитор. Я почти взвизгиваю в тишине, отдаваясь ему без остатка.

***

Утро встретило нас хмурыми тучами. Вскакиваю с кровати, глядя на часы. Половина седьмого. Он лежал рядом и сопел в подушку. Кожу стянуло от холода, я прикрыла грудь и плечи простыней и встала, чтобы закрыть окно. Старая шумная рама скрипнула, разрушив идеальную тишину. Я зажмурилась, виновато разворачиваясь. Он лежал неподвижно, глядя в потолок. Сажусь на подоконник, поджигая сигарету. — Прости, я не хотела тебя разбудить. — Шепчу, выпуская белую струю дыма под потолок. — Я проснулся секундой позже когда ты забрала простынь. — Он встал с дивана и взяв бутылку, подошел вплотную ко мне. Обнимаю его талию ногами, накрывая плечи простыней и ощущаю холод его тела. — Как эффект после вчерашнего? — Я думаю, что мы отлично провели время. Да, у меня слегка пошумело в ушах и, кажется, наш секс слышали соседи, но мне очень понравилось.       Отпив пива, пускает струйку по моей шее, что растекается ниже и ловит каждую каплю губами на моей груди. Откинув голову назад, я снова прикуриваю и блаженно выдыхаю. Почти идеальное утро было нарушено резким рингтоном моего мобильника. Он подал мне его и я, шумно выдохнув, ответила на звонок. — Дашка, срочно приезжай. У нас Крыса от передоза подыхает. Мы не знаем, что нам делать. — Плакалась в трубку Катька в то время как на фоне было слышно какое-то шуршание. — Блять ну вы время видели вообще? Как я в такую рань приеду на другой конец города? Вколите ей адреналин в сердце, вызовите рвоту, ну или скорую. Какой от меня толк то будет? — Вообще-то у тебя у одной из нас есть корочка медицинской шараги. Приезжай. Она же беременная. — Продолжала в отчаянии биться подруга. — В смысле? Вы ебанулись ей наркоту давать? Что она приняла? — Не помню, там много что было... кажется, кололась герычем. У нее вены на руках очень темные. — То есть вместо того, чтобы звонить в скорую и спасать ее вы решили набрать мне? Гениально. Звоните в скорую, пусть ее чистят. — Даш, нам страшно. Если я щас скажу, чтобы вызывали скорую, то все съебутся, а скорая вызовет ментов, и меня повяжут. — Она была на грани истерики, а посторонний шум сменился на шепот. — Да блять! Скорая приедет раньше меня и быстрее откачает эту дуру.       Она бросила трубку, и я с протяжным выдохом бросила телефон на диван. Иногда меня поражало мое окружение. Мы вроде бы не подростки, чтобы таким тупизмом страдать. Почему нельзя взять на себя хотя бы чуточку ответственности за все случившееся? Таких звонков я могу насчитать с десяток. То и дело в нашей тусовке постоянно кто-то травится или что-то вроде того. Даже не хочу вспоминать скольких из нас отвело на тот свет и скольких еще убили. Я знала об этом, потому была предельно осторожна и никогда не смешивала все подряд. Герыч или крокодил – последняя стадия, из которой еще никто не выбирался. А она еще и беременна... мне хотелось кричать во все горло от глупости и безрассудства некоторых людишек. — Кто там беременный перебрал? — Спрашивает он, одеваясь. — Крыса чем-то обдолбалась и помирает там. Просят, чтобы я приехала и помогла им, потому что у меня видите ли есть мед корочка. — Так давай я съезжу. — Мне показалось или на его лице мелькнула тень беспокойства или страха. Никогда не видела его эмоций. — У нас было пять уколов адрика. — А смысл? Они живут на окраине. Мы так и так не успеем. Им проще медиков вызывать... ну или катафалку.       Он усмехнулся и открыв холодильник, закинул в рюкзак пару шприцов. Я соскочила с подоконника, заматывая себя в простыню. Было странно видеть его беспокойство за какую-то пизду, которую мы видели раз в сто лет. Что-то внутри меня заныло, будто получила укол ревности не пойми от чего. Между нами кроме секса и наркотических пьянок ничего не было. Я не напрашивалась ему в роль девушки и никогда ею не была, не следила с кем он трахается. Да мне даже ничего неизвестно о его прошлых отношениях, если таковые были. Но сейчас во мне всколыхнулось совершенно неприсущее мне чувство, от чего я прибыла в больший шок, чем от его эмоций. — Ты серьезно? — Да, я серьезно. Она беременна, нам нельзя рисковать и подставлять ребят. Ни на них ответственность, что она принимала, но на них ответственность за оставление ее без помощи. Я поеду на такси, а после обеда заскочу к одному знакомому. — Но это же бред! — Почему-то срывалась я. — Мы не несем за них ответственность. — Если ты вдруг не помнишь, то именно Крыса привела меня когда у тебя случился тот самый передоз. Не будь так эгоистична. Хотя бы в этот раз. — Мрачно кинул он мне через плечо и закрыл за собой дверь.       Меня словно облили холодной водой. Я потеряла рассудок и швырнула в дверь пепельницу, что от удара разбилась вдребезги. Подкатывала тошнота, жар окутал все тело. "Не будь эгоистична" – вертелось в голове и на кончике языка, обжигая его. Я не верила всему происходящему. Он помчался за ней так, будто это его жена или мама. Он никому не помогал в такие моменты. Максимум, который от него дождешься – грустный взгляд и укол адреналина. Потому он никогда не позволял швыряться чем-то тяжелым у него в комнате.       Я выдохнула и настрочила смс о том, что он уже едет. Получив тупой смайлик в ответ, я швырнула телефон и открыв дверь шкафа, начала переодеваться. Надев джинсовый комбез, который едва прикрывал задницу, наскоро накрасилась и выскочила из дома.       Блядская тревога накатывала меня с новой силой, и я, окончательно сдавшись, рванула в кофейню, где работала моя близкая знакомая. Она работала администраторшей и на полставки баристой. Помнится звала меня под свое крыло, но я отказалась, так как в баре, в котором работаю, платили на порядок больше. — Где Яна? — Заваливаясь на барный стул, выдыхаю я. — Пусть она придет сюда. — Позвольте вас угостить утренним кофе. — С фальшивой улыбкой пропел бариста. — Свежевший ароматный напиток, приготовленный мной специально для вас. — Иди в задницу, мне нужна Яна.       Покосившись на меня, он ушел в подсобку. Я обвела взглядом барную полку с баночками, подписанными сортами кофе. Господи, какой кретин только в этом во всем разбирается?       Спустя пару минут вместе с тем парнем вышла Яна. Одетая как всегда словно фифа богатого папика она не слишком то была рада меня здесь увидеть с утра пораньше. Но от судьбы не уйдешь, так что тебе придется потерпеть мою кислую мину в ближайший час. Обогнув барную стойку, она схватила меня за локоть и отвела за самый дальний столик в зале. Садится напротив меня и вопросительно выкатывает глаза, ни сказав ни слова, но уже зная наверняка, что у меня случился пиздец. Тут же к нам подошел официант с кривой улыбочкой, протягивая меню. Яна от него отказалась и попросила принести нам по чашке эспрессо с коньяком и какой-то завтрак. Я одобрительно кивнула ему, и он тут же испарился. — Ну что такое, дорогуша? Если ты в следующий раз захочешь увидеть меня в такую рань, то будь добра – предупреди, а не отпугивай от меня новеньких. Они и так заебались уже тут работать. — Всенепременно, госпожа. — Съязвила я, вытаскивая из кармана пачку сигарет. — Здесь не курят. — Накрыв рукой пачку, заявила она. Я отвела взгляд в сторону, любуясь ранней городской суетой. — Так что за пиздец у тебя там произошел? — Крыса передознулась какой-то дурью, а он помчался ее спасать. — И что? В свое время он также спас тебя, вытащил с того света. Именно благодаря ему я безумно рада видеть твою злую морду в это прекрасное утро. — Фальшивишь, дорогая. Я не понимаю какого хера он помчался к ним на другой конец города, прекрасно зная сколько потратит бабок на дорогу. К тому же она беременная кололась герычем. На какую такую блядскую помощь от него они рассчитывают и почему именно ему надо это все разгребать? — А что здесь такого? Ты же знаешь, что он лучший в своем деле. Он может спасти кого угодно от чего угодно. Почти как раз плюнуть. Не будь мы с ним знакомы, давно бы лежали в земле. — Он никому кроме меня не помогал. Я вообще впервые за пять лет знакомства увидела что-то вроде страха или обеспокоенности на его лице. Это странно. — Хм... вообще у них были какие-то мутки с этой Крысой. Может какое-то старое чувство пробудилось в нем? — О боже у него есть чувства! Какая ирония!       Внутри меня все кипело. Я была на грани того, чтобы разреветься. Не узнаю свое поведение. Срочно нужно было принять что-то успокоительное. Яну позвали за бар – какому-то гостю не понравился эклер. Она оставила меня и пошла решать вопросы в то время как я решила посетить местный туалет и закинуться дурью, чтобы успокоиться. Новость о том, что он мутил с Крысой меня окончательно подвела.       Закрыв кабинку, опускаю крышку туалета и достаю железную коробку из под кислых леденцов, в которой хранилось мое быстродействующее успокоительное. Я сидела на нем уже третий год. Уже точно не помнив что это, пользовалась на автомате. Карточкой провожу две ровные полоски и снюхиваю их. Ноздри жгло, будто я нюхаю пламя. Поджав их пальцами, глубоко тяну воздух и жму на слив, имитируя естественный процесс, который обычно приходят совершать в туалете нормальные люди. Тепло растекалось по вена, туша безумную ярость и боль.       Вернувшись за стол, разглядываю принесенный нам завтрак. Омлет, пару ломтиков поджаренного бекона и крепкий кофе с круассаном. Да, сегодня на богатом. Заглушив эмоции дурью, во мне пробудился жуткий аппетит, и я накинулась на эту вкуснопахнущую еду. — Приятного аппетита. — Послышалось из-за спины. Яна снова села напротив меня, пробуя на вкус кофе. — Опять горчит. Ну что, успокоилась, я смотрю. — Внимательно разглядывая мои зрачки, усмехнулась она. — Ты ешь, ешь. А по поводу произошедшего не парься. Это обычная человеческая помощь. Не думаю, что там что-то большее, о чем ты так беспокоишься. — Ты хочешь сказать, что я ревную блять? — Возмутилась я с набитым ртом, вызвав смешок у собеседницы. — Нет, конечно же нет. Ты сама то себя в зеркале видела? Да я таких ревнух в жизни не видела. Не хочу тебя огорчать, но ты втюрилась, дорогая моя. По самые неболуйся. — Собачий бред. Я не умею любить. — Вспомни Сашу. Как ты бегала за ним и убивалась, когда он кинул тебя после того как трахнул в задницу и сбежал на следующее утро. Ты липла на него как мухи на говно. И нет, я не хотела испортить тебе аппетит.       Запыленные шестеренки в моей голове начали слабо прокручиваться, пытаясь вернуть меня на парочку лет назад. Я припоминала его, но ровным счетом ничего не чувствовала. То ли из-за того, что тогда плотно торчала то ли моя психика решила сберечь мне хотя бы какие-то остатки моих нервных клеток. — Я не люблю его. Мы не парень и девушка. Он ничего не должен мне, также как и я ему. — Проговорила я спустя пару минут воспоминаний той ужасной ночи. — Так что ни о какой любви и ревности и речи быть не может. — Отрицание. — Че? — Стадия отрицания. Скоро наступят депрессия, торг и принятие. Ничего, Дашуля, скоро все пройдет. — Нет, нет у меня никаких стадий и проходить тут нечему. Я не чувствую к нему ничего. — Тогда к чему весь этот спектакль? Ты не привыкла к тому, что тебя любят, потому что никто и никогда не любил. Родная мать обменяла тебя на ящик водки в тот Новый год, когда я нашла тебя на заброшке с компанией. Так и ты не знаешь что такое любовь и как она проявляется.       Её слова очень надолго запали мне в душу. Я думала о том, что она сказала мне весь день, пока сидела дома до ночной смены и рисовала. Может она была и права, и я на самом деле что-то испытывала к нему. Но мой мозг настоятельно твердил мне, что это не так. Будто бы такого нет в самой моей природе. Словно в заводские настройки при создании меня Бог решил обделить меня любыми проявлениями любви и каких-либо чувств. Я с детства ненавидела свою мать, которая любила синьку в разы больше, чем меня. Помню как она порола меня за любую детскую шалость и озлобленно встречала, когда я возвращалась за полночь, боясь появляться дома. Все мои подружки в детстве не любили меня за то, что я буквально напрашивалась к ним домой и сидела до тех пор, пока их мамы не укладывали их спать, а меня выставляли на улицу. От воспоминаний стало больно, поэтому я закинулась еще раз своим успокоительным и легла спать на пару часов.

***

      Меня разбудил тихий шорох шагов. Я открыла глаза и метнула их на часы. Был шестой час. Уже нужно ужинать и собираться на работу. Сегодня я заменяла Лерку, то есть работала в ночь стриптизершей. На лице не должно быть ни тени грусти или злости, иначе мало заплатят. Ставлю выключенный телефон на зарядку и сажусь за стол с огромной косметичкой. Важно было ярко накраситься, чтобы как можно больше похотливых морд меня заметило и напихало крупных купюр в стринги или резинку чулок. — Почему не берешь трубку? — Неожиданно спросил он, прервав тишину. — Я не хотела разговаривать, а потом он сел. Как там Крыса? — Привел ее в порядок, отвезли в больницу на аборт и рехаб. Заказал еще пачку адрика на случай таких вечеринок. Мне звонила Яна, сказала, что ты была у нее утром. — Круто. — Пусто ответила я, прокрашивая слизистую черным карандашом. — Даша, я... наверное я должен был сказать тебе об этом раньше, но не думал, что ты узнаешь об этом вот так. Это был мой ребенок. На одной из гулянок мы трахнулись с ней. Я тогда кончил ей в рот, а она – дура, напихала себе этой спермы... сама знаешь куда. Втюрилась в меня, хотела привязать к себе. — Мне это неинтересно. — Саркастично ответила я на всю эту триаду его откровений передо мной. — Мне нет дела до того с кем ты ебешься и кто по тебе сохнет. Просто... плевать.       На его лице мелькнула тень сомнения. Мол "зачем я тебе тут изливаю душу если тебе похуй?". Но это была прада. Мне на самом деле срать, что происходит у него за моей спиной. Мы ничем друг другу не обязаны. Мне нравится проводить с ним время – не более. Мне не нужны откровения, не нужны такого рода новости. Я пользуюсь лишь его диллерской составляющей и прошу быть рядом, чтобы не сдохнуть от одиночества. Моя жизнь – далеко не сахар, я не ищу ни в ком любви, нежности, помощи или чего-то такого. Я просто не хочу сторчаться в одиночестве.