Сборник счастливых сказок

      Солнце догорало свой последний час за горизонтом синеющих верхушек деревьев на противоположном берегу, в предсмертном прощании окрашивая небо в ярко-малиновый цвет. Лёва наблюдал за закатом через отражение в водной глади Рейки, вслушиваясь в равномерное дыхание рядом.       Как странно, что вампиру вроде Валеры вообще нужно дышать. В том смысле, что он же мёртв? Хотя не Лёве ли знать, зачем имитировать жизнь, будучи кровососом. Здесь в целом всё странно, начиная с существования вампиров и заканчивая принадлежностью к этому двух шестнадцатилетних подростков, но Лёву всё устраивает, учитывая, что Древний стратилат побеждён, а в Валере, как в порядочном человеке и лучшем друге, который пойдёт даже поперёк природе своей сущности, он уверен. С реки дует ветер, принося с собой холод. Ночь медленно гасит последние лучи на облаках, но ни тот, ни другой уходить пока что не собираются. — А ты знаешь про поророку? — Подаёт голос Валера, опуская взгляд на усевшегося прямо на песок бывшего пиявца. В отличии от друга, он не мог так же усесться поближе к воде, зная чем чревато контактировать с ней — уже проверил единожды. — А? — Лёва в ответ поднимает свой серо-зеленый взгляд на собеседника и моргает. — Поророка, — он загадочно уставляется вдаль, — гигантская волна на Амазонке. Дважды в год, в дни равноденствия, воды Атлантики вторгаются в устье Амазонки и на сотни километров гонят вверх по реке этот вал — поророку.       Валера бессовестно своровал речь Игоря, вспоминая, как тот рассказывал про свои похождения с Вероникой, и хмыкнул себе под нос. Лёве точно не нужно знать таких подробностей. Так глупо, а ведь они вдвоём, в сумерках, рядом с Рейкой — повторение той хрупкой интимной атмосферы, которую когда-то в 80-м году здесь уже открыл для себя Горь-Саныч. — Так Амазонка это же… — В Америке, да, — предугадывая вопрос своего собеседника отвечает Валера, — в Южной. — Интересно, — фыркает Хлопов, забавно жмурясь и закрываясь ладонью от свежего воздуха со стороны реки, так и наравящего дунуть в лицо. — А ты бы хотел её увидеть? — Поророку? Наверное.       Навряд ли Валера б захотел встретиться с этим природным явлением вживую, а Лёва слушать про опасность потопа и высоту волны с третий этаж. Парень представил, как они с Хлоповым оказываются в лесу Амазонки, как вдруг издалека нарочито стремительно нарастает гул — предупреждение о неминуемой опасности, приближающейся к ним вместе с тревогой…       Природа бывает жестока в своих явлениях. — А мне нашей Волги достаточно. Готов поспорить, что она может посоревноваться в красоте с Амазонкой этой! «Нашей Волги» — кажется, до этого мёртвое сердце Валеры сейчас остановится повторно. Так смело бывший пиявец называет Волгу «их» бесповоротно впиваясь глазами в стратилата, что хочется верить, будто это не простое обобщение. — Думаешь? — Конечно! — Лёва почти светится, улыбаясь особенно нежно, используя ту улыбку, которой никому не улыбается кроме Валерки, или, может, это свет луны даёт такое освещение. — А сколько воспоминаний с ней связано? И плохих, и хороших… Ни одна река в Америке не сравнится с Волгой.       Валера вдруг понимает, что полностью согласен с Хлоповым. — Ага, — выдыхает он, встречаясь с пристальным взглядом своего собеседника. — И вид — шумно набирает в лёгкие воздуха — прекрасный. — Соглашусь. У Лёвы с Рейкой очень много воспоминаний.       Именно сюда, на берег, он приходил, когда становилось тоскливо или невмоготу противно и тревожно после очередного кошмара. Лёва приближался к ней так близко, что возвращался к сознанию только по щиколотки в воде, когда начинал замерзать и трястись — это помогало вспомнить, что он уже давно не пиявец, что события 1980 остались в далёком прошлом, и «Буревестник», ныне заброшенный и изломанный, больше не встретит его туманным кошмаром наяву.       До жути смущающе было принимать гостя в своей молчаливой обители, но Валера сам предложил составить Лёве компанию, а тот не смог отказаться. Зато было приятно знать, что лучший друг разделяет его мнение — незнакомое чувство теплом растеклось по всему телу от груди до самых кончиков пальцев. И уже не так морозит ледяной воздух.