Пуля в сердце

----- На следующее утро Стюарт проснулся внешне спокойным, но в глубине души тревога всё же оставалась. Спустившись вниз, он увидел Ичиро за завтраком. Тот вёл себя так спокойно, словно вчера не прижимал его к стене, не вкладывал пистолет в его груди и не произносил тех самых слов Если ты сбежишь— я тебя убью. Стюарт молча присоединился к трапезе, стараясь никак не показывать своих эмоций. Рука слегка дрогнула, когда он потянулся к чашке кофе, но он вовремя перехватил её второй рукой. Ичиро не проронил ни слова, лишь скользнул взглядом по его пальцам — холодным, оценивающим. Этого взгляда было достаточно, чтобы спина Стюарта покрылась лёгкой дрожью. Как и было сказано, после завтрака к ним приехал врач. Стюарт прошёл осмотр с каменным лицом, отвечая на вопросы односложно. А когда врач вышел из комнаты, чтобы явно обговорить что-то с Ичиро, Стюарт напрягся. Он прислушался, затаив дыхание. За дверью, чуть приоткрытой, звучали приглушённые голоса. — Господин Ичиро, он и вправду беременен. Меня это крайне удивило — в таком возрасте забеременеть исключительно сложно. Почти невозможно. — Понятно. Значит, он мне не наврал. Это хорошо. Теперь другой вопрос: как его самочувствие? Последовала пауза, такая долгая, что Стюарт почти перестал дышать. Он слышал, как врач, кажется, переступил с ноги на ногу. — С господином Стюартом, в целом, всё в порядке. Сердцебиение плода прослушивается, развитие соответствует самым ранним срокам. Но… — голос врача понизился ещё больше, — в таком возрасте беременность будет протекать сложно. Риски возрастают многократно: выкидыш, осложнения, нагрузка на все системы организма. Ему потребуется абсолютный покой, постоянное наблюдение и, возможно, гормональная поддержка. Это будет нелегко ни для него, ни для вас. Стюарт откинулся на спинку стула, ладони сами собой легли на ещё плоский живот. В ушах гудело: «Сложно. Риски. Выкидыш». Ичиро ничего не ответил врачу сразу. Тишина за дверью была гуще и тяжелее любых слов. Потом послышался ровный, без единой колебающейся ноты, голос Ичиро: — Составьте подробный план наблюдения и список всего необходимого. Деньги, препараты, оборудование — не имеет значения. Он не должен чувствовать ни малейшего дискомфорта. И ещё… — пауза, едва уловимая, но Стюарт её поймал, — если с ним или с ребёнком что-то случится по недосмотру, вы понимаете, что будет следующим. Это не был вопрос. Это был приговор, произнесённый тихим, ледяным тоном. Врач что-то быстро и сдавленно пробормотал в ответ. Стюарт закрыл глаза. Страх сдавил горло, но под ним, глубже, клубилось что-то ещё — острое, почти невыносимое. Ичиро, который вчера угрожал ему смертью, сегодня угрожал врачом ради его же безопасности. Логики в этом не было. Была лишь та самая абсолютная, удушающая властность, которая теперь направлялась не только против него, но и на его защиту. Это не было утешением. Это было новой клеткой, роскошной и надёжной, но клеткой. Дверь открылась. В комнату вошёл Ичиро один. Его взгляд сразу же нашёл Стюарта, будто тот был отмечен невидимым маяком. — Ты всё слышал, — констатировал Ичиро, не спрашивая. — Достаточно, — хрипло ответил Стюарт. — Тогда запомни главное: с этого момента твоя жизнь принадлежит не только тебе. Ты не имеешь права рисковать ею. Все решения — через меня. Все действия — с моего разрешения. Стюарт поднял на него глаза. В них горел давно знакомый, упрямый огонь. — А если я откажусь? — Не откажешься, — Ичиро сделал шаг вперёд, и пространство комнаты будто сжалось. — Потому что теперь в тебе есть часть, которая дорога и мне. И её сохранность я обеспечу любой ценой. Даже если для этого мне придётся запереть тебя здесь навсегда. Он говорил без злости, без эмоций. Просто констатируя факт. И в этой леденящей уверенности была страшная, неоспоримая правда. Борьба была бессмысленна. Противостояние — бесполезно. ----