Если бы люди были учёными

Серый кирпич, трещины на стенах и потолке, вечные жалобы родителей в различные министерства — всё это было частью быта обычной МОУ СОШ № 59. В маленьком городе, где все друг друга знали, оплот образования смотрелся дико и несуразно: в нём не все заканчивали даже 9 классов, а чаще шли в ближайшее ПТУ обучаться на сварщика или вообще начинали трудиться без минимального образования. Никаких перспектив и будущего развития не наблюдалось; здания, построенные ещё при Советском Союзе, ветшали, оставляя в воздухе пыль времени. В кабинете стоял привычный гул. В гордом 11 «А» опять неспокойно — их застоявшееся болото скоро пополнится свежей рыбой! И, как хвалилась чья-то мама, этот «карп» — очень даже симпатичный — помог донести ей сумки. — Не совсем ещё очерствели эти московские пижоны! — гордо воскликнула её дочурка и по совместительству староста класса Ксения. — А что он будет преподавать, она не сказала? — нетерпеливо расспрашивала её замстаросты Ольга. — Ну, вроде бы физику. Галина Петровна же в этом году на пенсию уходит. — Не видать мне четвёрки в аттестате, — грустно вздохнула Ксюшенька. Остальной класс перешёптывался, вслушиваясь в их диалог. — А у тебя бы и так её не было — ты даже проецировать силы на оси не умеешь, — вступила в разговор новая фигура. — Если ты такой умный, Саша, переводись в московскую школу и там говори! Вроде симпатичный, а такие помои изо рта льются, — закатила глаза староста. А Саше претило нахождение в этом городе, в этом месте, и он этого не скрывал. Достаточным аргументом для него служил тот факт, что он молод, умён, хорош собой и нравится девушкам. Так что же ему тут тухнуть и деградировать с его нежной натурой физика? — Ну прости, прости, Ксюнь! Что ты так сразу? Я же не со зла… Тем более, молодой преподаватель — пуговичку на рубашке расстегнешь, и лояльность сразу повысится, — сказал молодой человек, подмигнув старосте. — Курчатов! — покраснев, высказалась уже Олечка. — Скоро Наталья Геннадьевна придёт, будь потише. Пожав плечами, юный физик аккуратно достал из рюкзака пособие по подготовке к Единому государственному экзамену по любимому предмету. Саша мог позволить себе снобизм: неоднократный победитель олимпиад, гордость захолустья! И, млея от собственной важности, он стал нарешивать задачи с упорством алхимика, ищущего рецепт философского камня. — Курчатов, Курчатов! — трясла его за плечо Наталья Геннадьевна. — Ты опять всё прослушал? Завтра в 14:00 у тебя олимпиада в третьей школе. На неё ты едешь с Андреем Владимировичем. Всё понял? Сашины губы растянулись в улыбке, и невероятно нежным голоском он ответил: — Вы же меня знаете, простите за мою невнимательность. На олимпиаде не переживайте — честь школы не подведу, а в первую очередь вашу, моего любимого классного руководителя. — Как всегда знаешь, как старушке мёда в душу налить. Иди уж, классный час закончился давно. Завтра не опаздывать! — улыбнулась Наталья Геннадьевна. Быстро забрав пособие и чёрный тканевый рюкзак, Саша помахал преподавателю рукой и оперативно дематериализовался из кабинета в сторону дома. Однушка в пятиэтажке. Как типично и попсово. Мама что-то жарит на кухне под какой-то сериал. Отец спит на диване после ночной смены. — Интерференция, — прошептал Курчатов-младший, проскальзывая на свой балкон. Родители, как смогли, отделили любимому чаду комнату, утеплив балкон. Правда, единственное, что там помещалось, — это маленький компьютерный стол и односпальная кровать; на такую роскошь, как шкаф, места не хватало. Откинувшись на компьютерное кресло с отверстиями для циркуляции воздуха, Саша посмотрел в окно. Как же его удручал этот вид: качели, покрытые коррозией и ржавчиной; бабушки на облупленной зелёной лавочке; какие-то молодые люди в костюмах «Адидас»; потрескавшийся асфальт; лысая лужайка… Курчатов закатил глаза и открыл старенький ноутбук. Быстрыми, привычными движениями он набрал сайт «Решу ЕГЭ» и снова погрузился в занятия. Вывести его из транса смог лишь чай с бутербродами, появившийся на краю стола ближе к вечеру. Какой же маленький и крошечный среди этого бескрайнего неба Саша, сидящий на кровати и смотрящий в своё отражение на стекле. Скоро всё закончится. В Москве всё будет по-другому. Пусть даже в общаге, но большая близость к небу станет аксиомой.