Пробуждение серого кардинала

Мир вернулся осколками.

Резкая боль в обожженных легких.

Скрежет песка на зубах.

Пульсирующие раны по всему телу.

Воздух, обжигающий, словно миллионы раскаленных игл, царапал легкие. Малейшее движение отдавалось огнем в груди. Гора остывающего мяса и костей чудовища возвышалась надо мной, заслоняя солнце тяжелым облаком сажи и пара. Остатки ядра, словно занозы, впились в ладонь. Мои попытки стряхнуть их лишь заставляли кровь трескаться, темная и густая, как замерзшая нефть, она обнажала под собой израненную бледную кожу. Арена… нет, это не арена. Это ад. Ад из искорёженного металла и разорванного бетона. Островы трибун, похожие на рёбра гигантского, изуродованного зверя, торчали из земли. Реки расплавленного металла, застывшие в причудливых формах, змеями извивались по выжженной почве. В воздухе витал привкус горелой плоти и озона — дурманящий, удушающий запах смерти. Кратеры, глубокие, зловещие, покрывали все вокруг, напоминая о бешеном танце магии S-ранга. Дрожь ещё ощущалась в земле, эхом отзываясь в костях. Осознание того, что так мог выглядеть город за пределами арены, ледяной хвадкой сжало сердце. Я убил его. Эта мысль, лишенная триумфа, эхом отозвалась в разуме. Защитный купол... где он сейчас? Купол... напарник... я должен найти тебя. Убедиться, что ты жив. Холод подкрадывался изнутри, вытесняя боль в груди. Веки тяжелели, налились свинцом. Мелькнул образ женщины, её лица я не видел, только волосы. Яркие, каштановые, блестящие под мертвенно-бледным солнцем… кто она? Единственное, что пробивалось сквозь туман забвения, — жгучая, боль. Щемило где-то внутри, опустошая меня окончательно, словно я потерял что-то очень важное, но не мог вспомнить что.

***

Солнце, освещающее пространство между трибунами, вырезало из теней фигуру Эрсы. Вынырнув из прохлады коридора, она оказалась в ослепительном свете арены, где кипела жизнь. Каштановые волосы, подобные сияющей меди, волной струились по плечам, а кожа, фарфоровая, словно отполированная до совершенства, излучала внутреннее сияние. Невидимый слой маны обволакивал тело Эрсы оберегая её от палящего солнца. В детстве она не умела защищаться от лучей и часто получала ожоги. Стараясь забыть болезненные ощущения от стянутой и пульсирующей кожи она отвлеклась, погружаясь в бурлящий океан человеческих голосов. Воздух вибрировал от возбужденного шепота. "Меня приняли в колледж! Утром письмо пришло!" — ликование пронзило воздух, смешавшись с застенчивым смехом. Эрса, молча наблюдала, впитывая эмоции окружающих, каждая история — уникальный фрагмент мозаики жизни чудом уцелевшего мира. "Смотри, как она идет! На прошлой неделе… первые шаги Миры…" — обрывки фраз долетали до Эрсы басистым голосом полным нежности. Она увидела старого бойца, с крупными кольцами на всех пальцах, мужчина с гордостью показывал видео своему напарнику. Внезапно, резкий детский крик: "Мама! Туда! Хочу туда!" Маленький мальчик, сидящий на руках у женщины, тянулся к участникам в ярких доспехах. Мана, мгновенное перемещение — Эрса уже перед ними. "Бу!" — её улыбка, застывшая на лице, исчезла, с первыми всхлипами испуганного ребенка. — Простите, я его сильно шокировала, — в ответ мать мальчика отрицательно помахала рукой и успокоила сына покачиваниями. — Не переживайте, мой сорванец настоял увидеть настоящих героев. Сегодня пять лет исполнилось. Я его предупреждала, что может быть страшно. — Ой, с Днем рождения, я Эрса, позволь подарить тебе кое-что, — её голос, тихий и суетливый, был едва слышен под гулом арены. Но слова, простые, обыденные, обретали вес и значимость. В них звучало что-то большее, чем простое поздравление. Девушка наклонилась ближе к мальчику. Её пальцы, тонкие и изящные, словно выточенные из слоновой кости расстегнули застежку. Она сняла с себя серебряный кулон — круглая, как миниатюрная луна, подвеска, украшенная дорожкой лазурных камней легла на её ладонь. Камни были холодными, но в их глубине, казалось, билось тёплое, живое сердце. Эрса протянула кулон мальчику, и в её глазах, обычно решительных и стальных, на мгновение мелькнула тень — глубокой, женственной нежности. — Знаешь, что это за камушки? — Голос Эрсы был тихим, почти благоговейным шёпотом, предназначенным только для них двоих, словно она делилась сокровенной тайной, — это ядро. Я добыла его на первом турнире и оно стало оберегом. Пусть теперь будет у тебя, — она осторожно вложила холодный металл кулона в теплую, нежную ладошку ребенка. Серебро тускло блеснуло, а лазурные камни, приковали к себе внимание детских глаз, — чувствую… обязана подарить его тебе. — Сынок, что нужно сказать? — Голос матери, вырвал их из этого почти сакрального момента. Она мягко коснулась плеча мальчика, и её шепот, едва слышный, подсказал ему слова благодарности. — Спасибо, — робкий, почти неслышный ответ ребенка был чистым и наполненным искренности. — Молодец, — мать с благодарностью, в которой читалась и материнская тревога, посмотрела на Эрсу, — спасибо. Меня зовут Лия, очень приятно с вами познакомиться, — она протянула руку. Эрса ответила на рукопожатие. Хватка Лии была мягкой, кожа — шелковистой, как лепесток цветка, выжившего посреди пепелища. Эрса ненадолго отвлеклась на контраст с её собственными ладонями, загрубевшими от частых тренировок и борьбы. На одно короткое, мгновение ей захотелось удержать эту нежную руку чуть дольше, прикоснуться к миру, который она защищала, но частью которого ей уже не суждено было стать. В этот самый момент прорезался бездушный голос арены: “Приветствуем на мировом турнире арены D-ранга. Объявлен ЗЕЛЕНЫЙ СИГНАЛ.” Эрса медленно высвободила руку. Взгляд, брошенный на Лию и мальчика, был последним прощанием. Теперь её ждала только арена. И то, что за ней последует.

***

Оранжевый сигнал — и воздух над ареной дрогнул, исказился, словно мираж над раскаленным песком. А затем, невидимая рука прочертила дугу, и над трибунами взметнулся кристальный купол — призрачный щит, отделяющий зрителей от арены. Он жадно впитывал отголоски древней энергии ядер А-ранга, обещая надёжную безопасность от неизвестных тварей и ярости бойцов D-ранга. Но каждый знал: это лишь иллюзия защиты. Настоящая битва развернется там, внизу. “Объявлен КРАСНЫЙ СИГНАЛ.” Словно удар сердца самой арены. Воздух загустел от напряжения, от невысказанного страха и звериного предвкушения. Фигурки бойцов, крошечные с высоты трибун, рассыпались по огромному пространству, сбиваясь в стаи или, как Эрса, выбирая путь одинокого хищника. Мобильность. Скорость. Выверенная стратегия одиночки, бегущей по лезвию ножа. Она не ждала, она искала — врата, через которые в этот мир хлынет кошмар. Два сектора, каждый — по шесть гектаров, готового принять облик мира тех, кого призовут. Ландшафт, живой, изменчивый, уже начинал свое жуткое преображение. Земля под ногами Эрсы вздулась, зашевелилась. Холмы, словно гигантские кроты, прорывались из-под земли, заставляя её сбавить темп. Мгновение — и над головой сомкнулись кроны похожие на исполинские деревья, взметнувшихся на триста метров. Солнце исчезло, утонув в густой листве, и зону “А” поглотили сумерки, вязкие, как смола. Толстые, узловатые корни, истекающие жёлтой, тошнотворно-сладкой жижей, змеились под ногами, готовые схватить зазевавшуюся жертву. А листья… они не были листьями. Мириады черных, блестящих точек, словно рой гигантских насекомых, копошились на ветру, издавая скрежет, от которого стыла кровь в жилах — звук точильного камня, готовящего лезвия. И тут — крик. Резкий, полный ужаса, оборвавшийся на высокой ноте. — ВЫТАЩИ! МЕНЯ ЗАСАСЫВАЕТ! Эрса рванула на помощь, перепрыгивая через пульсирующие корни. Лишь макушка, темное пятно волос, стремительно исчезала в переплетении древесных щупалец. Она огляделась — пусто. Никого. — Странно, — пробормотала она, холодея, — он точно звал кого-то рядом… Молниеносный сгусток энергии сорвался с её ладони, полоснув по корню. Слишком поздно. Тело участника, уже наполовину растворенное, обмякло, погружаясь в отвратительный сок. Взгляд Эрсы зацепился за блеск… колец. Крупные, с разноцветными кристаллами. И перед глазами вспыхнул образ — тот самый мужчина, с дрожащим от счастья голосом рассказывающий о первых шагах дочери… его маленькая Мира уже никогда не увидит отца. — Нужно было бежать быстрее, — вырвались у неё, слова, полные горечи и самообвинения. — И тогда ты бы спасла его голову? — Голос, скрипучий, как несмазанная дверь, прозвучал из тени ближайшего ствола. Язвительность, такая неуместная в устах седовласой старушки, сгорбленной, словно один из этих жутких корней. Эрса резко обернулась, взгляд её был острым, как заточенный клинок. — На кроны даже лезть не вздумай, — продолжила старуха, её глаза, тусклые, как старые монеты, внимательно изучали Эрсу, — сотрёт в порошок. Превратит в эту же жижу. Только красную, — протяжно проскрипела она. — Спасибо, — процедила Эрса, подавляя желание узнать, откуда эта старуха взялась и почему не помогла, — вы уже видели существ? — Нет. Но этот лес… он сам по себе существо. Попробуешь разрубить дерево — либо корни утащат, как этого бедолагу, — она кивнула на место, где только что исчез человек, — либо тебя окатит соком, который растворит твоё тело быстрее, чем ты успеешь вскрикнуть. Внезапно, скрежет листьев-насекомых усилился, превращаясь в оглушительный, металлический визг, от которого закладывало уши. Земля под ногами задрожала вызывая тревогу от крупных волн. Глухой, раскатистый рёв, идущий, казалось, из самых недр этого проклятого леса, заставил даже гигантские деревья содрогнуться. Из теней, из переплетения корней, из густой листвы начало проступать ОНО. Сначала — лишь смутные очертания, затем — множество горящих, как угли, глаз, и низкий, многочисленный утробный рык, обещающий боль и смерть.