It's difficult with me.

1.

            «Но есть история, о которой он никогда не расскажет…»       Пальцы с трепетом скользят над печатной машинкой, Майк кусает губу, с легкостью возвращая каретку в привычное состояние. Он знает, что позже эту часть придется подправить, даже изъять полностью, но в данную минуту вдохновение одерживает верх и он не может остановиться:             «Она нашла деревню, которая в будущем стала ее домом, вокруг горы и два водопада. Свежий воздух, обдувает ее лицо, волшебница улыбается, поправляя лямку рюкзака, и продолжая свой путь. Здесь она в безопасности, живая и здоровая.»       В тишине комнаты финальная точка звучит как приговор, жалкая попытка избежать реальности. Но это легче, а значит так нужно. Майк снимает очки, устало потирая глаза ладонями и облокачивается на спинку, стул жалобно скрипит. Из легких вырывается тяжелый вздох. Сердце отбивает ритм, продолжая жизнь, пока пальцы нервно подрагивают, устраиваясь на коленях и слегка сжимая их. Он пробегается по строчкам еще пару раз, мельком поглядывая на фотографию девушки на столе.       «Писатель, представляешь?» — Думает он, полностью обращая свое внимание на фотографию, где девушка улыбается так живо и ярко, что сердце предательски сжимается. — «Знаю, звучит безумно…сам бы не поверил, но оказывается в текстах мне легче, чем в разговорах.»       Обычно острые черты лица, смягчаются, карие глаза с любовью осматривают каждый дюйм фотографии. Прядку, что так и хочется убрать за ухо, нахмуренные брови и морщинки у глаз. Очередной тяжелый вздох и Майк, громко отъехав на стуле, направляется к кровати, приземляясь на спину, и чувствуя как грудную клетку уже привычно сдавливает.       Прошли месяцы, он так и не привык. Раз, за разом возвращаясь к последнему разговору и коря себя за то, что не сказал…не сказал что любит. Может это изменило бы что-то? Остановило ее, или хотя бы…успокоило, напоследок. В разговорах он и правда был крайне плох, эмоции, чувства — тяжело и страшно. В голове снова всплывает тот разговор в Калифорнии: — Ты больше не любишь меня? — Мягкий тон, но с явным недовольством, и этот прищуренный взгляд. Он закрывается, как обычно. — Что? С чего ты взяла? — Нервный смешок неосознанно слетает с губ заставляя девушку напротив громко втянуть воздух через нос. — Ты никогда не говорил этого! — Это становится похоже на крик, отчаянья и боли, он отмечает, как подрагивают ее пальцы сжимающие стопку его писем. — Я говорил. — Только и отвечает он, словно отрезав. Поставив точку. Она смотрит разочарованно, а он с непониманием. Хочется уйти от разговора, спрятаться от столь жалостливого взгляда. Разве он не прав? Он из раза в раз доказывал что любит, не словами — поступками. Бесконечной поддержкой, разговорами на волнующие темы, присутствием рядом, пусть и через письма. Но писал же, стабильно раз в неделю. Так в чем же проблема?       Голова гудит. Думать совсем не хочется, взгляд устремлен в потолок, будто там сам по себе появится ответ. Ответ к большому удивлению и разочарованию не появляется.       Любил ли он ее? Да. Однозначно да, а кто нет? Оди стала частью их команды, неотъемлемым спутником в любом приключении. Особенная, драгоценная, та, о ком хочется заботиться. Как бы она не говорила ему, что он важен и что только он может понять её, до Майка это не доходило. Он как раз таки был самый обычный. Что отличало его от того же Дастина или Лукаса? Уилла? Абсолютно ничего, они были детьми, неудачниками, и задротами. Майк всего лишь оказался рядом и смог дать то в чем Оди отчаянно нуждалась. Ему было не трудно. Такой уж он был ребенок.       Он медленно прикрывает глаза. Бессонные ночи под кофе и в состоянии горбуна на невероятно неудобной табуретке дают о себе знать, на мягкой кровати тело осторожно расслабляется будто проверяя правда ли это. Груз на груди становится лишь тяжелее, и нос начинает странно пощипывать. Написание и правда помогало отвлечься, пусть и ненадолго. Ему нужно было запечатлеть это хоть куда-нибудь, превратить во что-то более реальное, чем воспоминания, облегчить боль в первую очередь, для себя самого.       Все дни для него, стали до смешного одинаковыми. Вот он просыпается, зачастую от боли в спине или шее. Минута тишины в голове, до того как мозг зачем-то, как штамп, быстро и бесповоротно напоминает ему о том что Оди больше нет. После душ, в попытках прийти в себя, зачастую безуспешных. Завтрак — а именно кружка крепкого кофе, с четырьмя ложками сахара. Пожелать хорошего дня Холли, маме, иногда Нэнси. Принести отцу газету, и предложить кофе. Старший Уиллер всегда отказывался. Написание пары абзацев, а если повезет и глав. Сон за столом, оказывается собственная рука иногда мягче подушки. Большая удача проснутся не от очередного кошмара. Открыть окно, чтобы проветрить комнату. И после выпить еще пару чашек кофе. И так по кругу.       Встречи с друзьями становились все реже, не потому что они не хотели. Скорее он не мог себя заставить, было тяжело собрать себя по кусочкам пусть даже и на пару часов, улыбаться и делать вид, что он справляется. Он не знает, верили ли ему, но вопросов с каждым разом становилось все меньше, они поняли что честный ответ не получит никто. Только один взгляд, напротив, до странного теплый давал Майку небольшую передышку от постоянных терзаний. Уилл ни о чем не спрашивал. Он как тень, всегда оказывался рядом, и когда брюнет начинал ускользать, друг мог случайно коснуться его, или ненароком задеть колено, возвращая того в настоящее. Иногда он просто долго смотрел, а ловя ответный взгляд слабо кивал, и Майк кивал в ответ, чувствуя, что тяжесть отступает.       Вот и сейчас, он переворачивается на бок, прижимая острые колени к груди, и в голове звучит тихий голос друга «Ты сердце — Майк. И ты всегда будешь нужен ей» «Ага, конечно» — грудь часто вздымается. — «Несправедливо. Как же несправедливо»       Перед глазами снова встает ее лицо, он чувствует, как его лихорадит. Но прежде чем провалится в сон больной мозг, как будто издеваясь, подбрасывает другое лицо. Тоже знакомое, спокойные черты, тихий голос и понимающий взгляд. Майк делает вдох и отключается.

2.

      Он выпускает книгу. Удивительно, но издательство одобрило ее почти сразу. Многие приезжали в Хоукинс из-за легенд, что разбрелись по всем близлежащим городам, поэтому желающих почитать историю одного из жителей, особенно в формате фэнтези, было довольно много. Поначалу Уиллера это пугало, да и если быть честным, пугает до сих пор. Он все еще с большой неохотой соглашается на интервью и автограф сессии. Но, тем не менее, раз в месяц, старается себя заставить. — Прошу принеси мне кофе, самый большой стакан, какой только найдешь и пожалуйста, побольше сахара. — Тихо шепчет он своей помощнице, что кидает на него ровный и спокойный взгляд. Сара — прекрасная девушка, лучшая, особенно когда приносит ему кофе и разрешает не посещать интервью, где все слишком пекутся о его личной жизни и задают неудобные вопросы по типу, не принимал ли он чего пока писал книгу. Она упрямая и целеустремленная, от того довольно часто у них возникают споры, потому что вытащить писателя куда-либо, без длинных уговоров, у нее не получается. Но она терпит, в очередной раз, мягко улыбаясь ему и сжимая плечо, отворачивается в поисках автомата с кофе. Майк выдыхает, нервно теребя свитер и потирая собственные костяшки. Такая работа, и уж точно не ему жаловаться ведь деньги это приносит неплохие, да и ему вроде как понравилось писать, так что может только начало…       Его поклонники в основном подростки, милые девушки, что сжимают его книгу во вспотевших ладошках и лучезарно улыбаются с осторожностью заглядывая в глаза. И Майк всегда улыбается в ответ, будто видя в них что-то до боли знакомое и утраченное. Сара пробирается через толпу как настоящий супергерой выставив крафтовый стаканчик напоказ, и приземляя его рядом со стопкой книг, занимает место за его спиной. Он кивает ей и делает сразу два больших глотка. Жидкость обжигает язык, но при этом приятно оседает на дне пустого желудка, он облизывает губы, чувствуя горечь корицы. Но ничего не говорит, он не против. День тянется долго, но не напряженно, все лица сливаются в одно, он пожал, кажется уже сотни рук и столько же раз услышал слово «спасибо» но каждому человеку он искренне благодарен, хоть его голова и раскалывается под конец очереди, а третья кружка кофе предательски остыла. Он справится. Уже видны двери книжного, и толпа значительно редеет. Глубокий вдох, улыбка и он поднимает взгляд, чувствуя как корица неприятно сдавила горло. — Майк! — мягкий взгляд знакомых глаз, обездвиживает, и Майк теряется на несколько секунд, пытаясь заставить заржавевшие шестеренки в голове работать. Уилл улыбается, сдержанно, но при этом радостно, в груди стремительно теплеет. — Да ладно, Уилл! — Он подскакивает с места, не давая себе время на раздумья сгребает друга в объятьях, утыкаясь тому в шею с тихим выдохом. Байерс отвечает на объятья, так же быстро, и крепко, опуская голову тому на плечо. Где-то спереди брюнет слышит тихий кашель, глаза открываются, встречаясь с карим прищуром напротив. Объятья должно быть затянулись. Он осторожно выпускает друга из рук, чувствуя как усталость подобно разбушевавшемуся морю, в один миг приходит в состояние покоя. — Ты какими судьбами тут? — Улыбаясь спрашивает он, оглядывая друга, с головы до ног, подмечая что тот почти догнал его ростом, хотя все еще остается ниже на пол головы. Весь остальной мир будто тонет, звуки доносятся как из-под толщи воды. Майк видит только взгляд, и сияющую улыбку. — Так я же учусь рядом! Всего двадцать минут на машине. Мог бы хоть предупредить знаешь — Уилл толкает его в плечо, не сильно, но ощутимо — Лучший друг называется, если бы мне не потребовалось закупиться парой книг для эссе сегодня, я бы так и не узнал. Какое совпадение, что здесь они дешевле. Ты видел эту огромную надпись у входа? — он разводит руки в широком жесте — Майкл Уиллер автор бестселлера сегодня — он смеется — я сначала не поверил, думаю, может редкий однофамилец. Но вот он ты. — Вот он я. — Майк глупо улыбается, чувствуя как покалывает кончики пальцев — Прости, я совсем забыл, что ты тут совсем рядом, сам знаешь у меня большие проблемы с ориентацией на местности, если бы не Сара, даже не знаю что бы я делал. — Майк указывает взглядом на помощницу позади, рыжая девушка со сдержанной улыбкой машет рукой, немного нервно поглядывая на часы. Уилл задерживает на ней взгляд всего на секунду, прежде чем вернуть его Майку. Он хочет сказать что-то, но чувствует руку на пояснице что мягко касается, ненавязчиво напоминая о своем присутствии. Уилл оборачивается, ловя хмурый взгляд. — А да, прости, это мой…друг, Карлтон. — Парень сзади улыбается, кивая, но смотрит все так же холодно, Майк чувствует мурашки, что неприятно расползаются по шее. — Мы, приехали вместе и…– он прокашливается, чуть понижая голос, и наклоняясь вперед — Сара, кажется, переживает, что ты не успеешь оставить всем автографы — заговорщическая улыбка проступает на его лице, а на дне зеленых глаз как искра, загорается азарт. Майк тихо прыскает в кулак, и повторяя движение друга, наклоняется еще ближе, шепча так же на одном дыхании: — Ох уж эта жизнь популярного автора, а тебе нужен автограф? — Улыбка, напротив, смягчается, взгляд опускается ниже, все это происходит за секунду, но Майк замечает ту уязвимость что проскользнула на лице друга. Уилл растерявшись, отстраняется, слегка хмурясь. — Знаешь, не откажусь, думаю я смогу его продать. — Майк берет одну из книг и осторожно синим маркером выводя свои инициалы, рисует желтый смайлик рядом. Дует на все это дело, чтобы маркер успел подсохнуть, критически осматривает, и только потом протягивает книгу Уиллу. — Пожалуйста. — Шатен берет книгу, не соприкасаясь пальцами, но при этом кладет другую руку ему на плечо, осторожно, так что Майку требуется время, чтобы почувствовать. — Спасибо, Уиллер! — Уилл оглядывается на «друга» и тот кивает, не торопясь, он отходит в сторону к стеллажам. — Прости, должен идти. Был рад увидеть тебя и… Майк — рука на плече чуть сжимается, а в глазах все та же мягкость — предупреди в следующий раз, если будешь рядом, может, сможем пересечься? — Он улыбается, и Уиллер осознает острую потребность в том, чтобы податься навстречу желая еще раз получить то ощущение тепла и безопасности, как при объятии, но останавливает себя, тоже сжимая плечо друга. — Конечно! Я буду рад. — И улыбается, Уилл смотрит на него еще пару долгих секунд, за которые плечи Майка заметно расслабляются. И последний раз, сжав плечо, кивает и удаляется.       Брюнет сглатывает, возвращаясь на место, берет очередную книжку. Слабый вдох, он поднимает взгляд сосредотачивая внимание на малышке перед ним, у нее нелепые кудряшки, убранные в хвост, и слишком большие очки. Но глаза как назло, спотыкаются об две фигуры позади. Карлтон что-то шепчет Уиллу, больше в шею чем в ухо, а тот, задевает его плечом нарочно, после чего их ладони переплетаются, и Майку становится не по себе, он пару раз моргает, стараясь совладать с дыханием и переводит взгляд на девчушку. Она все так же улыбается, и он расплывается в ответной улыбке, пожимая ее маленькую ладошку. Подписывает книгу рисуя красное сердце рядом, и протягивает ей, неосознанно подмечая, что Уилла в магазине уже нет, и от этого почему-то дышать становится легче.       Он смотрит на Сару, но та лишь обезоруживающе машет головой, точно говоря, что четвертая кружка кофе будет уже перебором, и даже его щенячий взгляд на нее не срабатывает. Он подумает об этом позже. Обязательно подумает. Как только останется наедине и в тишине. А пока он снова улыбается, на этот раз парню с яркими голубыми глазами и ямочками на обоих щеках.

3.

      Он бросает сумку на пол, с тяжелым стоном сам, приземляясь на кровать. Дает себе пару минут на то чтобы гул в ушах улегся, уступая место тишине с редкими звуками доносящимся снизу. Вот мама на кухне моет посуду после ужина о чем-то переговариваясь с Холли, их голоса звучат спокойно, расслабленно. Через стенку, у Нэнси ненавязчиво играет музыка, пожалуй, слишком веселая для девушки что последнее время работает без выходных. А отец, как и всегда тихо храпит на излюбленном кресле. Майк выдыхает полностью расслабляясь. Идиллия Уиллеров. Дом. Сердце успокаивается до приемлемого ритма, дыхание выравнивается. В комнате темно, последнее время основной свет вызывал дискомфорт, фонарный луч же мягко подсвечивал очертания комнаты и этого было достаточно. Майк чувствует как вся тяжесть прошедшего дня постепенно растворяется, не уходит, скорее мягко оседает как чай на дне кружки. Перед глазами все еще проносятся счастливые лица, руку слегка покалывает. Но это мелочи, с этим можно справиться.       «Майк» эхом звучит в голове, он выдыхает, бездонные глаза, воссоздаются в голове без каких либо усилий. Родные, заботливые, мягкие, красивые. Сердце радостно подпрыгивает на такт быстрее чем до этого, парень фыркает накрывая грудь ладонью чувствуя кончиками пальцев как та трепещет, не тянет знакомой тяжестью, а именно слабо трепыхается, словно убаюкивая… Что ж это точно не побочный эффект от трех кружек кофе. Майк уверен.       Уилл. Кажется, они не виделись, целую вечность, что неудивительно ведь Уилл поступил в университет и видимо тонул в учебе. Джойс с Хоппером переехали поближе, поэтому возвращаться в родной городок даже на каникулы он не спешил. Звонки становились все реже, пока в какой-то момент не прекратились вовсе. Без какого либо повода…ладно, может Майк не ответил пару раз…ладно, пару десятков раз. Не специально, просто казалось что пока он все глубже проваливается в пучину самокопания, у Байерса все продолжается…и он не завидовал, он был искренне рад, что у того наконец-то все хорошо, как он и заслужил, но неприятный комок в горле к концу разговоров становился все больше. Уилл не виноват в том, что он двигается дальше, скорее Майк чувствовал вину, что у него двигаться, просто не выходит. Он застрял, все, что имело смысл это книга, поэтому он и писал раз, за разом пропуская звонки, чтобы не отвлекаться и не терять нить повествования. Когда же книга была готова, пришлось походить по издательствам, спасибо Нэнси что она была рядом, ведь он в этом не понимал совершенно ничего. А после все закрутилось так резко, что не было времени обдумать это, не то, что позвонить и поделится.       Кулак с глухим стуком врезается в подушку над головой. А после пальцы до побеления костяшек сжимают ее со всей силы. Майк тихо выдыхает, ослабляя хватку и уже нежно поглаживая ткань, утыкаясь в собственное плечо.       Может он и правда дурак, ладно? Уилл друг, лучший друг и всегда таковым был. Очевидно, он был ближе, чем кто либо, разве это плохо? Они многое пережили, преодолевая трудности рука об руку. Болели вместе, подзатыльники от старшеклассников получали тоже вместе. До того как к их компании присоединился Лукас, а после и Дастин. С Уиллом было иначе вот и все. Казалось, что с ним можно было, …не притворятся? Возможно так. Он видел его истинное состояние, еще когда Майк не научился скрывать эмоции, в силу возраста. Поэтому да, Уилл видел больше остальных, ему хватало одного взгляда, чтобы понять, что друга что-то беспокоит, и от осознание, столь глубокой связи, на душе у парня легчало. Знать что кто-то может понять тебя так хорошо, было приятно. Не нужно говорить, обсуждать, с криками и осуждениями, можно наоборот сидеть молча рядом. С Оди было по-другому, не плохо, нет, но Майк контролировал себя в ее компании, и иногда это могло доставлять некие неудобства. Не ее вина, что он взял на себя роль защитника, сильного, а значит менее эмоционального.       Уилл ощущался как дом, убежище куда ты можешь прийти и получить одобрение чтобы ты не сделал. Друг никогда не осуждал, абсолютное принятие. Иногда казалось, что решись Уиллер на какую-либо глупость Байерс бы лишь кивнул и спросил, не нужна ли помощь. Был ли Майк таким для него? Сейчас кажется что нет. Ребенком возможно, он был рядом, во время приступов, кошмаров, а после… — Стал последним дураком — тихо прошептал он.       И даже тогда Уилл не осуждал. Он прятал обиду оставляя все то же хорошее отношение от чего Майку становилось только тяжелее, потому что к этому тянуло. Но это было неправильно. Он хотел быть нормальным, обычным, быть с девушкой как того и требовали все, не встревать в неприятности, жить самую обычную жизнь. Ему хотелось двигаться дальше тогда, когда Уилл наоборот хотел остаться в комфортном и понятном детстве. И Майк осудил: «Не моя вина, что тебе не нравятся девушки» — он переворачивается на живот, подминая подушку под себя обхватывая ее руками так сильно, что футболка на спине жалобно трещит. Не вина Уилла, что векна выбрал его в тот раз, не вина Уилла что его детство нагло отняли, не вина Уилла что видения никуда не ушли, он может тоже был бы рад забыть и двигаться дальше, вот только травмы никогда не проходят бесследно, особенно такие глубокие. Теперь Майк понимал, он бы забрал свои слова обратно, если бы только мог. «А как же мы?» — голова начинает болеть стоит вспомнить сколько же раз он его отталкивал. «Мы друзья Уилл. Мы друзья» «Ну мы были лучшими друзьями» — обида. Он явно слышал ее, но не хотел принимать, запретил себе волноваться об этом, потом, потом, все потом шептал голос в голове, пока Уилл смотрел на него со слезами в глазах. Воздуха в комнате становится меньше, жарко, сердце снова бьется как сумасшедшее. Как же он виноват. Но и после этого Уилл не начал отталкивать его. Смотрел, как и прежде с тихой паникой в глазах, пытаясь раскусить, но молчал.       Что он мог сделать сейчас? Возможно, ли вернуть дружбу после всей той боли, что он неосознанно причинил? — Да. Да если это Уилл. — но имел ли он право? Заявится сейчас к другу который кажется, обрел счастье и сказать что-то типа «Хей, я, кажется, не справляюсь» он тоже не справлялся, но был ли рядом ты? Да и что он может предложить как друг, совершенно ничего. Майк Уиллер сейчас это абсолютно пустой сосуд, что держится только благодаря воспоминаниям прошлого. — Он сказал звонить…если я буду рядом, он правда хочет увидеться. — Все так же как сумасшедший шептал он в пустоту. И ты позвонишь? Серьезно? И что ты скажешь? Он не знал. Слов не находилось, хотелось банально услышать чье-то присутствие рядом, знать что ты не один, что тебя понимают. Чистой воды эгоизм если так посмотреть, и в то же время — нужда. Необходимость чтобы это был Уилл, потому что можно ничего не объяснять. Можно разделить эту тьму на двоих, сойти с ума вместе, да?       Слезы душат горло, подушка мягко принимает их в себя. Тихий выдох и всхлип. Станет ли вообще когда-нибудь легче?

4.

      Так проходят дни, недели, выкинуть Уилла и их разговор из головы никак не выходит, он раз за разом возвращается к нему пытаясь найти какой-то подвох, в тоне голоса, во взгляде, но не находит, это все тот же Уилл, все то же отношение, будто и не было той пропасти и боли между ними. И вот наступает новый день, Сара звонит ему, сообщая, что на следующей неделе будет новая раздача автографов, и он обязан, согласится поехать. Майк тяжело вздыхает стискивая трубку, гул в груди усиливается, «куда?» только и спрашивает он, Сара называет город и Майк задыхается. — Нью-Йорк, ты не шутишь? — Его голос чуть повышается, заставляя девушку на той стороне провода хмыкнуть — Мне послышалось, или это было сомнение, в твоем голосе, Майкл. — она смеется и Майк не может сдержать нервный смешок в ответ — Послышалось. Точно. Я буду. — говорит он не давая себе время на «подумать» трубка пожалуй слишком резко опускается на рычажок. Он обхватывает себя руками в попытке унять дрожь что разливается где-то внутри. Волнует не большой город, который, наверное, является мечтой многих, волнует Уилл и то что парень в этом городе учится. Майк хочет позвонить и сообщить, рука сама тянется к трубке но отдергивается. Смятение накрывает его с головой. Действительно ли он рискнет позвонить, правда ли Уилл будет не против встретится. Голова сжимается как под грузом, он тихо стонет. Нет. Надо подумать.       Он поднимается в комнату на ходу покусывая огрубевшую кожу возле ногтей. Дверь к Нэнси открыта, он проходит мимо прикрывая свою и садится за стол обхватывая голову руками.       Это же Уилл. Просто встреча. Просто кофе, обсуждение новостей, учебы, книги, это твой друг черт возьми, он ни за что не осудит, не будет выпытывать что либо, и отступит если поймет что задел болезненную тему. Ничего страшного. Тогда почему внутри все трясется так словно землетрясение вдруг обрушилось на и без того тревожного Майка. Нога начинает подергиваться, отбивая только ей известный ритм, воздуха не хватает. Тихий стук заставляет его обернуться. — Хэй? — Нэнси стоит в дверях, как всегда спокойная и сдержанная, она смотрит на него слегка обеспокоенно. Майк поднимает ладони к лицу нервно потирая его, надеясь что он не выглядит раскрасневшимся и напуганным. — Хей. — голос ломается, ему приходится прокашляться и слегка улыбнутся. — Я могу пройти? — Он быстро кивает, уже полностью оборачиваясь к ней. Она выросла. Стала больше похожа на маму чем обычно, и при этом осталась какой-то…такой же хрупкой, но сильной внутри, это было видно во взгляде хотя движения при этом были плавными, какими-то неуверенными, точно она сама не знает зачем пришла. — Ну… — она присаживается на кровать, и смотрит на него мягко — как ты вообще? Я…я услышала что ты едешь в Нью-Йорк на следующей неделе — она улыбается, и Майк старается улыбнуться в ответ — Хорошая новость, правда? — Да. Конечно, это круто. Сара договорилась, без понятия, как она сделала это, но… — голос звучит отдаленно, взгляд пустой. И Нэнси замечает это, ее голова слегка склоняется набок, глаза прищурены. — Ч-что? — Это всего лишь еще один город, Майк, чуть больше, правда, но ты ведь уже все это знаешь? Ты справишься. — Ну точно мамин тон, будто он до сих пор ребенок. Он позволяет себе закатить глаза, но паника заметно отступает. — Конечно, я знаю — говорит он чуть тише опуская взгляд на сцепленные руки, и покусывая уголок нижней губы. — Тогда о чем ты переживаешь? — она наклоняется, вперед привлекая его внимание, смотрит точно знает что-то, о чем Майк еще не догадывается. Ладно, теперь он чувствует себя ребенком, потерянным и провинившимся. Он открывает рот, и тут же закрывает, прокашливаясь, прежде чем ответить — Не о чем. Ну, то есть не больше чем обычно, знаешь просто… — он задумывается — волнуюсь.       Нэнси тихо выдыхает, осматривая его комнату, вещи валяются на полу как обычно, спинка стула увешана парой свитеров, под столом носки, и куча скомканной бумаги, на стенах пара научных плакатов, постеров к фильмам, картина с трехголовым драконом прямо возле рабочего места. Фигурок на полках стало заметно меньше, из источников света слабая лампа на столе, а еще невероятно холодно, так что она слегка ежится. Майк выглядит до безумия маленьким. Острые скулы выделяются при мягком свете, а глаза кажутся больше и неестественно блестят. Они никогда не были особенно близки, так было принято, так у них заведено, пожалуй, к ее сожалению. С годами преодолеть этот разрыв становилось только труднее. Майк взрослеет, очевидно, ее влияние как старшей сестры слабеет. Он уважает ее, конечно, любит, наверное тоже. Разве что молча, как и привыкли Уиллеры. Пожалуй, только Холли еще не растеряла этот навык, говорить чуть громче и искренней чем они все вместе взятые. — Знаешь… — слова подобрать очень трудно, она слегка прикусывает губу и переводит взгляд на собственные ноги — когда Барб пропала…мне было практически не с кем это обсудить — она устало улыбается — Родителям не расскажешь, потому что — она поднимает глаза — ну ты и сам знаешь, было страшно, непонятно и пожалуй одиноко. Я думала что раз взрослая то разберусь сама.       Майк кивает, сосредоточенно слушая, не желая перебивать. — Стив…он не любил это, он хотел тусоваться, не заострять внимание на какой-то нелепой пропаже… — хмурится — я не виню его, но немного поддержки или банального…разговора, мне бы не помешало. Я была наедине с собой, с чувством вины и совершенной пустотой — она набирает побольше воздуха — ты довольно неплохо справляешься, я вижу. Нашел свой способ унять боль…потери — она указывает рукой на машинку и улыбается натянуто — но…я хочу сказать — она наконец-то встречается с ним взглядом, и Майк надеется что она услужливо умолчит о том как его глаза предательски не выдерживают взгляд и опускаются в пол — все это, это не твоя вина. И я знаю, что, разговоры это трудно, и возможно, для тебя это еще труднее, чем было для меня тогда. Но ты не должен отталкивать всех, просто потому что…тебе больно.       Он молчит, губы сжимаются в попытке сдержать всхлип, он не имеет право показать слабость не сейчас, и не ей. — Я не прошу тебя говорить со мной, я только хочу…чтобы ты знал что это нормально. Застрять это нормально. Быть запутанным, быть потерянным, и… — ей приходится сделать паузу и успокоить дыхание — быть сломанным. Это не делает тебя плохим человеком, недостойным чего либо. Нужно время, возможно иногда слишком много времени, и даже это не даст гарантий того что каждое твое решение будет правильным. И боль не пройдет бесследно. Но ты это все еще ты. И если ты захочешь…поговорить, пусть это будет бессвязный клубок из твоих мыслей без какого либо начала и конца, я выслушаю — она улыбается, хотя ее голос уже заметно дрожит — или если тебе нужно будет молчаливое присутствие чтобы унять тревогу, я тоже здесь. Я понимаю, это тяжело. Нас этому не научили и…ты привык держать все в себе, или рассказывать друзьям. Но они разъехались, я даже не помню когда кто-то из них заходил в гости или звонил… — Уилл звонил… — отвечает он тихо — Да, я знаю. — Майк смотрит на нее удивленно — я отвечала ему, когда ты не хотел говорить. Он спрашивал как ты, все ли в порядке. А я не знаю, даже сейчас, все ли в порядке? — Я и сам не знаю — говорит он на выдохе, надеясь, что она даст ему ответ, но она лишь понимающе улыбается и пару раз моргает. — Что если, все и должно было сложится именно так? Я должен остаться тут, возможно переехать в дом поменьше, и жить, будто ничего и не было. — Ты этого хочешь? — Может это то чего я заслуживаю? Я…я не смог уберечь ее, Нэнс, не смог сохранить друзей, я…мне кажется что я только и делаю что ошибаюсь, теряю все что можно и себя в том числе. Я не знаю чего я хочу, я не понимаю что я чувствую. Я не хочу быть обузой но и не хочу быть один. — Ты никогда не будешь обузой, Майк — тихо но с напором говорит она, судорожно втягивая воздух и утирая нос — Ты так строг к себе, но ты все тот же…я вижу это. И я читала твою книгу, то с какой любовью она написана, как много в нее вложено чувств и…не запирай себя, это все что я хочу сказать. Позволь себе чувствовать, ошибаться, говорить. Ты важен. Для меня, для мамы, для Холли, для своих друзей. Может они не смогут понять полностью, но они точно не отвернутся. Я не отвернусь — добавляет она шмыгая носом и Майк шмыгает в ответ. — Что если я все это время ошибался? — шепчет он едва ли понимая о чем именно его вопрос. Но Нэнси не уточняет, пожимает плечами, смотря на него с невероятной уверенностью словно только этого вопроса она и ждала. — Даже если и так. Сейчас ты можешь сделать что-то с этой ошибкой? — Не уверен — она кивает. — Хорошо. — Хорошо? — голос звучит громче, чем хотелось бы, и он устало откидывается на стул — что блин значит хорошо? — Хорошо, значит хорошо, Майк — да она издевается, еще и улыбается при этом. — Возможно, тогда и правда твой удел съехать, завести собаку или двух, и жить счастливой жизнью отшельника. — Ты шутишь? — она смеется, да так что нос издает странные хлюпающие звуки — что смешного?       Нэнси прикрывает рот рукой стараясь унять очередной приступ смеха теперь уже от этого злобно-нахмуренного лица напротив. Ребенок же ну честное слово. — Ладно, ладно, прости — она прокашливается делая глубокий вдох после — так чем плоха идея? — Я не хочу такого! — выкрикивает он, сжимая губы, и пытаясь совладать с дыханием. — Тогда возвращаемся к вопросу. Ошибка что ты совершил… Ты не можешь исправить ее, но можешь ли ты, возможно, чуть ее смягчить? — Это глупо, Нэнс, ты не понимаешь… — Я понимаю. — Нет. Ты не понимаешь — теперь он точно злится, она слышит как шумно он начинает дышать, дуя щеки при этом. — Нет, я понимаю, Майк. Я бросила учебу, когда все говорили мне какая это плохая идея, я рассталась с Джонатаном, когда все были уверены что мы скоро сыграем свадьбу, мне почти тридцать, а я так и не завела ребенка, как многие мои сверстники… Это всегда страшно не соответствовать шаблону, идти по другому пути, но иногда это то что может сделать тебя по-настоящему счастливым. — Для этого требуется большая смелость — говорит он тихо, но уверенно, встречаясь с ней взглядом. — Да, но ты смелый — говорит она наклоняя голову и улыбаясь. — Я могу подвести другого человека — уже почти шепотом добавляет он. — Сомневаюсь. Ты можешь попробовать, и если эта ошибка все- таки окажется непоправимой, по крайне мере ты будешь знать наверняка, и это, тоже может помочь тебе двигаться дальше.       Как же из ее уст это звучит легко и просто. И особенно уверенно. Уверенно настолько, что руки больше не трясутся, а сердце не стучит так, будто он только что пробежал марафон. Он неуверенно улыбается, накрывая лицо ладонями и делая долгий выдох. — Хорошо. — Хорошо? — Да, Нэнс. Хорошо — улыбка становится шире, и сестра улыбается в ответ, смотря на него с примесью гордости и невероятной нежности. — спасибо — добавляет он издавая нервный смешок. — Пожалуйста. Если…ну захочешь устроить еще один вечер откровений, я всегда к твоим услугам.       Она встает, собираясь уже уйти но застывает в дверях, словно забыла что-то добавить: — И Майк…знаешь, будь ты известным писателем, или же невероятно дотошным задротом…ну или обычным человеком с эмоциональным уровнем развития ниже камня… ты все еще мой брат, и я люблю тебя. — Эй. — Люблю тебя было лишним? — тихо интересуется она. Он хмыкает, разводя руки в стороны. — Нет? Да? — они оба посмеиваются — взаимно, Нэнс.       Он ловит ее улыбку, и она выходит за дверь закрывая ее. Оставляя его наедине. Брюнет все еще улыбается чувствуя как горят щеки и грудь, но на душе становится легче.

5.

      Ему требуется время, что бы все-таки переварить услышанное. Принять и осознать, придя уже хоть к какому-нибудь компромиссу с самим собой. Поэтому он кажется часа два ходит по комнате нервно наворачивая круги и взвешивая все за и против. Второе пока перевешивало.       «Может все не так уж плохо. Может мне правда стоит смириться, дать ему шанс быть счастливым и дать мне шанс быть счастливым» — но что-то в душе было с этим несогласно. Слишком долго он носил эти чувства, слишком долго отрицал и боялся. А еще больше он боялся, что если не решится сейчас, то вернется к этим мыслям лет через пять или может десять, и найдет себя все тут же. Одинокого, разбитого и несчастного. Зато в компании двух собак, возможно.       Может Нэнси права. Скорее всего Нэнси права. Даже если все это бред его больного ума, и этот разговор будет самой тупой ошибкой в его жизни. Он хотя бы будет. Необязательно же начинать разговор прямо в лоб? — Типа, привет, слушай, ты кажется мне нравишься, и я помню тот твой взгляд, если это был именно тот взгляд, как я его понял, и я знаю что это глупо и у тебя вроде как есть парень, а я последний идиот, до которого все доходит слишком долго, так вот могли бы мы увидеться чтобы я сказал тебе все это в лицо?       Он проговаривает это на одном дыхании, как скороговорку, фотографии на стене смотрят с осуждением. Он выдыхает беря одну из них в руки. Там они, всей компанией последний раз играют в подземелья и драконы, улыбаются, хотя если приглядеться глаза у всех на мокром месте. Уилл на фотографии выглядит иначе чем сейчас, более домашний, растрепанный и… — Милый. Милый? Боже — он опускает голову, делает пару вдохов и возвращает фотографию на место. — как мы пришли к этому? — голос сквозит безнадежностью и поражением. Это вот так Уилл ощущал себя тогда? Думая о не взаимности и о том что возможно он может потерять одного из лучших друзей. Неприятно. Весьма неприятно.       Он доходит до стола, садится и обхватывает кружку с чаем двумя руками. Крепкий черный с большим количеством сахара. От кофе уже тошнит, или от размышлений, или от себя самого. — Я могу позвонить. Сказать что я буду в городе. У меня будет пара часов. Мы можем увидится и поговорить. Как друзья, да? — взгляд падает на излюбленную картину, темнеет словно наконец-то принимая решение. — Он сам так сказал. Сказал же? Да. Если не захочет — откажется. А я сделаю выводы. Смирюсь. Напишу может быть вторую книгу которую не выпущу ведь мы все еще живем в обществе гомофобов. Сопьюсь и…ладно, ладно!       Слава Богу что Нэнси сегодня не ночует дома, иначе она бы тоже с ума уже сошла от этих размышлений вслух. А может не выдержала бы и сама позвонив Уиллу принесла трубку Майку, приговаривая что-то вроде «действуй уже, идиот» — И ведь правда идиот. Один звонок другу. Я справлюсь. — еще немного и Майк начнет молится лишь бы хоть как-то себя успокоить.       Требуется усилие, чтобы встать и дойти до комнаты Нэнси, так как у нее находится ближайший на данный момент телефон. Он осторожно ступает отсчитывая шаги в такт сердцу. Руки снова потряхивает, а холод трубки неприятно покалывает подушечки. Медленно, он вращает колесико выбирая нужные цифры. Уилл оставил ему номер, как только заселился в общежитие, и Майк надеется что его не пересилили, иначе это будет самое большое фиаско, хотя казалось бы куда уж больше. Идут гудки, и Майк перестает дышать, стеклянным взглядом смотря в окно напротив. Один, второй, третий, трубка скрипит под натиском холодных пальцев, и когда Майк собирается в панике положить ее, ему отвечают: — Алло? — Уилл? — Майк? — хорошее начало. — Уилл! Привет, приятель! Не думал что ты ответишь…ну в смысле не то что ты ответишь, я же тебе и звоню, думал просто мало ли сосед, или нужно будет сначала позвонить какой-то женщине чтобы связаться с тобой, или что тебя вообще переселили, да…эм…к-как ты? — Ладонь со всей силы ударяется об лоб, погодя нащупывает тумбочку чтобы хоть немного найти точку опоры и не свалится от такого позора. На том конце провода слышится тихий смех, а после шуршание. — Майк, рад тебя слышать. Да, я живу один в комнате, так что без соседа. И в каждой комнате есть свой телефон для удобства. Поэтому да, тут только я. — Круто. Да круто, продвинутый Нью-Йорк. Круто правда. — какой же идиот. — Круто, это точно — Уилл уже даже не скрывает что смеется, Уиллер слышит улыбку в голосе — Так, я в порядке, готовлюсь к зачету, как раз собирался выйти подкрепится. — О, прости что отвлек, могу позвонить попозже? — нет, не могу, я на это больше не решусь, никогда в жизни. — У меня есть время, не волнуйся — еще один шорох в трубке и голос звучит чуть тише — ты сам как? — О, я в порядке, да, знаешь — он делает глубокий вдох — хотел просто сказать, что на следующей неделе, буду в ваших краях. Сара смогла договорится и у меня будет очередная раздача автографов, подумал может — он и не заметил как начал постепенно наматывать провод на палец, пока связь не начала сбоить. — Майк, плохо слышу — чуть громче сказал Уилл. — Прости — он стряхивает провод, возвращая руку на тумбочку — я подумал, может встретимся? Как у тебя по загруженности? — Майк слышит как сквозит надежда в его голосе, сглатывает прижимая трубку плотнее и вслушивается в тишину на другой стороне провода, которая тянется, кажется бесконечно. — Конечно! — он выдыхает — Да, знаешь, большая часть зачетов пришлась на эту неделю, так что на следующей как раз должно быть посвободнее, ты уже знаешь точную дату? — Вроде как выходные, пятница или суббота, я могу уточнить или… — Можешь просто сказать книжный где ты будешь, я сам узнаю — И Майк улыбается, потому что Уилл звучит спокойно, и мягко, мир не рухнул, воздух все еще циркулирует в комнате, и сердце кажется все еще бьется. — Барнес и Нубл на 17 улице, знаешь где это? — Не то чтобы я знал каждый книжный в Нью-Йорке, Майкл. Но я однозначно найду этот. — Круто…круто, тогда до выходных, если что изменится, я позвоню? — Круто… — эхом повторяет Уилл — конечно, даже если ничего не изменится, ты всегда можешь позвонить. — добавляет он, Майк улыбается слегка покачиваясь на пятках. — Круто — ты другие слова знаешь вообще? Уилл снова смеется, на фоне слышится посторонний голос, но звучит он раздраженно. — Прости, должен бежать, рад был слышать и до встречи! — И не дав Майку даже ответить, он отключается. В груди неприятно колет, когда Майк кладет трубку на место. И в то же время колени подгибаются от мысли что он справился. Улыбка растекается по лицу, он шмыгает носом, и оглядывается вокруг, будто Нэнси может услышать его мысли находясь за десятки километров от своей комнаты. Он исправит ошибку. По крайне мере, очень постарается.

6.

— Так значит, Уилл, да? — голос звучит в голове, чужой но в то же время такой знакомый, словно он давно его не слышал. Перед глазами непроглядная тьма и Майк совершенно не понимает где он. — Ч-что? — он шепчет, голова раскалывается, тишина давит на барабанные перепонки, заставляя прикрыть глаза и закрыть уши руками. — Поэтому ты промолчал тогда? — снова этот голос, дыхание сбивается, он кричит, но звука при этом совсем не издает. И после появляется она. Снова хмурое выражение лица, точно она старается сдержать боль что рвет ее изнутри. Майк дрожит, бросаясь к ней навстречу, хочет сказать при этом так много, и ловит руками только пустой и холодный воздух. Оглядывается, кричит и снова тишина — предатель — выдает голос и толкает его в спину, отчего он падает.       Майк подскакивает на кровати, дыхание слишком шумное, а футболка неприятно липнет к телу. Сердце отбивает бешеный ритм, он обхватывает себя руками обнимая. Кошмар, всего лишь очередной кошмар.       Именно поэтому на утро, он выглядит потрепанно. И как назло именно сегодня.       После того эпизода ночью, он не засыпает. Тихо пробирается в ванную, умывается, с долей критики осматривая свое отражение в зеркале. Лицо выглядит опухшим, а синяки слегка темнее обычного. Заходит обратно в комнату, переодевается, и проходит на кухню, где пока что царит тишина и покой. Наливает себе кофе, поглядывая в окно и ощущая непривычную пустоту в голове. Дом он покидает незадолго до рассвета, направляясь в аэропорт. Путь неблизкий, но могло быть и хуже, из плюсов, может в самолете удастся поспать. Еще один не очевидный плюс состоит в том что, сил на то чтобы думать и тревожится, банально больше нет. Он изводил себя больше недели, порываясь позвонить и отменить все, то ли встречу, то ли поездку в принципе. Страх сковывал движения, не давал дышать, и в то же время ощущался чем-то правильным.       Тряслись ли его руки от мыслей, что уже сегодня он сможет поговорить с Уиллом, нормально впервые за долгое время? Да. Пугало ли его это? Да. Хотел ли он действительно отказаться от этого? Нет. Ни за что.       Что действительно его беспокоило, так это, вопрос «как не вести себя как влюбленный придурок»       Кто же знал что вместе с осознанием, своего безвыходного положения, он так же разучится логично мыслить. Майк всегда был довольно тревожным, но это оказался совсем новый уровень тревожности. Он боялся запнутся об собственную ногу и упасть прямо перед Уиллом, или подавится кофе, или неловко пошутить. Или случайно сказать что-то глупое. Нужно действовать аккуратно и непринужденно, как это было обычно. И даже если он обольет друга кофе, это в принципе не так уж и страшно, ведь они проходили это сотни раз, будучи детьми. И это немного успокаивало. Все-таки сколько не прошло бы времени Уилл был все тот же, это было слышно по голосу во время того телефонного разговора, и это ощущалось во время тех объятий. Ничего не изменилось, по факту, поменялся только взгляд Майка на всю ситуацию в целом.       Полет проходит на удивление быстро, поспать пусть и немного, но удается. У него нет с собой вещей, и оставаться в этом городе на ночь он не планирует, поэтому взяв кофе с собой, ловит такси и направляется в книжный.       Погода на улице стоит солнечная, но при этом прохладная, ветер услужливо помогает рабочим на улицах, раскидывая мусор который те из раза в раз собирают в кучки. Водитель попался, нервный, он тормозил так резко что пару раз стакан с кофе чуть не выскользнул из вспотевших ладоней. Но Майк не жалуется. Он ждет вечера, поэтому все остальное сейчас кажется ему побочным квестом, перед столь важным и долгожданным событием.       Все идет как и всегда, спокойно, но чуть непривычно потому что Сара отсутствует сегодня. Её ребенок заболел аккурат перед поездкой и большое материнское сердце не позволило ей оставить его на нянь или мужа. Да и Майк заверил, что все будет хорошо, было бы трудно потом объяснить ей куда же он направляется после раздачи автографов, не то чтобы она стала допрашивать, но точно посмотрела бы на него с неким подозрением.       Магазин кажется огромным, что неудивительно, ведь в нем какого-то черта целых четыре этажа. Но, тем не менее, довольно уютно, персонал кажется вежливым. Карла что работает продавцом, оказывается его поклонницей, и именно она настояла на том, чтобы к его приезду им довезли маленький автомат с кофе, чтобы Майку не приходилось из раза в раз гонять на второй этаж за очередной порцией. Святая женщина.       Они начинают где-то в двенадцать утра, решая не терять лишнее время, раз уж автор уже тут. Поэтому Майк присаживается в конце магазина, компанию ему составляет шикарный фикус и автомат с кофе, вид же открывается самый лучший на большие панорамные окна с что выходят на центральный парк и, конечно же, дверь. И Майк все никак не могу перестать нервно, поглядывать на нее, когда у него начал дергаться глаз, он решил прекратить и уделить полное внимание людям которые пришли к нему как не крути. Он еще успеет подумать об Уилле, только не сейчас.       Поэтому он взял себя в руки. Вооружился парой цветных маркеров чтобы было интереснее и оживленно поддерживал диалог с каждым. Некоторые молчали, и бросали лишь тихое спасибо со скромной улыбкой, другие все пытались коснуться его ненароком, или просили обнять их. И Майк не был против, пару раз кто-то даже сделал фотографии. Кофе работало, мозг тоже решил успокоится, поэтому Майк наслаждался суматошной атмосферой что царила в магазине. Люди выглядели довольными и счастливыми, кто-то хвалил книгу, кто-то говорил что над концовкой можно было поработать получше и Майк кивал соглашаясь, ведь концовку пришлось переписывать несколько раз. И как бы его сердце не хотело оставить каноничную, где Оди находит деревушку и покой, он не мог так поступить. Не для всей публики. Это что-то более глубокое и личное. Пару раз подходили парни с недовольными лицами, и чересчур радостные девушки рядом с ними. Майк улыбался и чтобы как-то сбавить напряжение протягивал парням кулачок, кто-то улыбался, кто-то фыркал но кулачок все равно отбивали. Девушки были в восторге.       Но самые любимые его читатели всегда были дети. Очаровательные они приходили под ручку с родителями и вели себя столь уверенно и естественно, что Майк не мог удержаться и присаживался на корточки, рядом позволяя малышам побыть с ним на одном уровне, а после обнимал. Детишки уходили от него вприпрыжку с гордостью показывая автограф на книжке, с нарисованным смайликом или цветочком.       Горка из картонных стаканчиков продолжала расти, очередь становилась тише, за окнами постепенно темнело. Майк давно не чувствовал себя таким спокойным. Он снова позволил себе посмотреть на дверь, чуть закусил губу и перевел взгляд на окно. Уличный свет еще не зажгли, но зоркий глаз уловил какое-то странное движение, два человек ссорились прямо перед магазином, один из которых очень много и быстро жестикулировал, другой же держался холодно и отстранено. Немая сцена зацепила его внимание, но люди все не заканчивались, поэтому он отвел от нее взгляд, переключаясь на толпу.       Оставалось не так много времени и хотелось успеть каждому подписать книгу. Он попросил минуту, сделать себе уже последнюю чашку кофе. Каждый раз после приготовления, он приподнимал стаканчик перед собой, показывая его Карле за стойкой, говоря одними губами «спасибо», и она каждый раз улыбалась в ответ. Этот стаканчик не стал исключением, и когда Майк поднял его, взгляд неосознанно скользнул на окно, потому что улица довольно резко и ярко озарилась фонарным светом. И сердце пропустило удар. За окном был Уилл и именно он стоял, отстранено выслушивая тираду своего «друга». Вот он щурится, приподнимая глаза к фонарям и неловко переминается с ноги на ногу. Майк давится воздухом. Немного напряженно улыбается Карле и возвращается к работе. Они ссорятся? И почему Уилл вообще пришел с ним… Не в смысле почему с ним, а почему не один? Они же договаривались на дружескую встречу, а не свидание с одним лишним другом? Он хмурится, губы сжимаются, хорошее настроение что было «до» тут же улетучивается, оставляя после себя горькую и давящую пустоту.       Но работа есть работа и приходится дальше улыбаться, шутить, и дарить объятья, в то время как тело готово загореться от каждого лишнего касания. Выйти бы подышать, но он делает глоток кофе, отчего то в этот раз горького, и пару глубоких вдохов, стараясь игнорировать звонок над дверью, что оповестил о новом покупателе. Уилл оказывается рядом с ним довольно быстро, неловко улыбается, махая рукой и мнется у стеллажа, кажется он дрожит. Майк окликивает его, головой указывая на стул позади себя. На место где обычно сидит Сара. И Уилл благодарно кивает в ответ, обходя толпу и занимая место за его спиной. Уиллер чувствует мурашки, а следом прилив тепла, он извиняется перед девушкой, что протягивает ему книгу и оборачивается к другу: — Кофе? — Глаза Уилла покрасневшие, и блестящие, встречают его открыто, даже не пытаясь скрыть как уязвлено он чувствует себя сейчас. Что там произошло? Уилл кивает, и Майк трясущимися руками делает кофе, добавляя побольше молока и сахара, накрывает крышкой, придерживая дно стакана передает его в руки друга, касаясь пальцами. Ледяные. Шатен кивает и обхватывая стаканчик опускает взгляд на руки. Майк хмурится, но возвращает внимание на девушку, улыбаясь и контролируя дрожь в пальцах, что все никак не хочет успокоиться. Буквы приходится выводить дольше обычного, а смайлик выглядит криво. Он чувствует внимательный взгляд из-за спины, и не слышит больше ничего кроме собственного сердцебиения в ушах и дыхания.       Оставшийся час проходит как в тумане, действуя на автомате, но все еще с вниманием к каждому брюнет улыбается, хотя нога под столом начинает заметно подергиваться. Но вот последний человек, получает свою книгу, Майк встает с места и благодарит всех, хлопая каждому кто дождался своей очереди и машет им рукой. Люди улыбаются в ответ и постепенно, точно как единый организм покидают магазин. Он выдыхает, наконец-то, склоняясь над столом. — Кажется им, правда нравится твоя книга? — Раздается неуверенный голос сзади, и Майк отчего-то слабо улыбается. — Ты читал? — с надеждой спрашивает он. — Нет — улыбка становится еще шире. — Мне если честно хватило всех этих ужасов, но, если когда-нибудь ты напишешь сказку о радужных пони и обязательно со счастливым концом, могу поклясться я буду первым твоим читателем. — И скорее всего последним — Майк оборачивается, друг выглядит лучше, по крайне мере спокойнее, хотя пальцы все еще довольно сильно сжимают несчастный стаканчик. — Нет. Дастину я думаю тоже бы понравилось — они обмениваются улыбками и Майк закусывает губу. Имеет ли он право спросить, что была за ссора? Почему по итогу Уилл зашел один и выглядел так…разбито? Он поднимает на того глаза, и видит что Уилл понял, конечно он понял, Байерс качает головой «не сейчас» и брюнет кивает. Хорошо. — Ты бывал тут раньше? — спрашивает он первое, что приходит на ум. Уилл качает головой. — Не доводилось, что странно. Месторасположение отличное, ты видел тут же парк напротив! — он указывает рукой на окно, слегка наклоняясь в сторону Майка — можно читать книгу, пить кофе — приподнимает стаканчик — и смотреть на парк, звучит как идеальное времяпрепровождение! — Так и есть! — Рядом возникает Карла, смущенно бросая взгляд на Уиллера — на втором этаже у нас есть собственная кофейня, гости очень любят зависать там по несколько часов. — Я обязательно загляну туда в следующий раз, этот кофе немного горчит — чуть извиняясь, говорит Уилл. — Прекрасный кофе! — перебивает его Майк — Не представляю, что бы я делал сегодня без него, огромное тебе спасибо! — Майк пожимает ей руку и слегка наклоняет корпус вперед. Карла заливается краской и неловко хихикает. — Рада что смогла сделать день приятнее — произносит она с улыбкой, мельком смотрит на Уилла, и выглядит растерянной, Майк отпускает ее руку, накидывая жакет, и уже собирается попрощаться когда девушка, прокашливаясь протягивает к нему руки. Уиллер кивает, обнимая ее и чувствуя приторно сладкий запах и крепкую хватку на своей спине. Взгляд встречается с другом, что пытается сдержать смех, прикрыв ладонью рот. И Майк показывает ему язык. Обычное дело. — Спасибо Вам большое, надеюсь еще когда-нибудь увидеть Вас в нашем магазине — уголки ее глаз слегка блестят и парень еще раз сжимает ее руки в своих: — Вам спасибо за столь теплый прием, желаю хорошего окончания смены — он улыбается и после кивает Уиллу. Тот благодарит более скромно и тихо помахав рукой, выходит вслед за брюнетом. — Ты невыносим. — Оказываясь на улице, Майк смеется и с удовольствием вдыхает вечерний воздух. — Прости — посмеиваясь отвечает Уилл, хотя по голосу слышно что ему вовсе не жаль — и каждый раз так? — Люди любят обниматься что в этом такого! — вскрикивает он, разводя руки в стороны. И Уилл начинает смеяться громче. Майк не выдерживает слегка толкает его в бок, после чего парень в сдающемся жесте поднимает обе руки вверх. — Ладно, ладно, прости — он выдыхает — трудный день, видимо, нужна была некая разрядка и меня это позабавило. — Хочешь поговорить? — он чуть наклоняет голову. — Не особо? — сомневаясь, отвечает друг, сощурив глаза, и Майк кивает — ты ведь улетаешь сегодня же? — Да, у меня самолет где-то в час…или два ночи, точно не помню. — Тогда можем пройтись вдоль улицы, может, наткнемся на что-нибудь приличное — пожимает он плечами, и они идут дальше.       Паника что до этого спокойно спала где-то в груди, снова начинает ворошиться. Шатен задевает его плечом и улыбается, Майк хмурится, отводя взгляд, стараясь отвлечься хоть немного: — Как прошли зачеты? — Хорошо, если честно. Чуть не завалил философию. Но не по своей вине, просто однажды немного поспорил с учителем и тот решил запомнить это вплоть до моего выпуска. — О чем был спор? — Уилл ухмыляется, поглядывая на него, и Майк понимает, что не может перестать смотреть на него тоже. — О любви. Между…мужчинами. Плохо помню, как мы до этого дошли, то ли эссе писали, то ли просто обсуждали какое-то высказывание. Ну, мы и сцепились. — Майк удивленно вскидывает брови — что? — Не могу представить тебя в споре с каким-нибудь стариком… — Я могу быть очень радикальным когда дело касается того что я люблю — просто говорит Уилл и Майк принимает этот ответ. — Ты сам как? — Как видишь… — улыбка выходит натянутой, он чувствует, что чем дальше они идут, тем больше паника заполняет все его тело, сковывая. Уилл кивает, делая вдох больше они не разговаривают.       На улице заметно холодает, и они наконец-то находят более менее свободное, а что самое главное тихое кафе. Присаживаясь за столик, Майк тут же заказывает кружку кофе. — Еще одну? — Что значит еще одну? — его брови возмущенно хмурятся. — Я видел, сколько рядом с тобой было пустых стаканчиков из-под кофе… — И? — И пить столько кофе вредно. — Уилл смотрит мягко, видно как в глубине глаз плещутся чертики, и он еле сдерживает улыбку. — Ой, молчи — отмахивается Майк, выдерживая этот взгляд. Тем не менее, Уилл тоже решает заказать кофе, только самый слабый что есть. — Что ж… — Он сжимает руки в замок — рад, что ты все-таки решил позвонить тогда. — Да…ты ведь, сказал предупредить, я…я не мог иначе. — Уилл кивает. Все это начинает казаться Майку плохой идеей. — Да, я так сказал. И кстати сам звонил много раз, но так и не получил ответа… — тон не обвиняющий, но Майк тихо сглатывает — я не злюсь, просто… — Прости — на выдохе произносит он. — Я писал…много, и если честно в моей жизни ничего не менялось от слова совсем. Я просыпался, писал, спал и так по кругу, поэтому я думал…что ты вряд ли найдешь это интересным. К тому же, — он поднимает руки в защитном жесте — Нью-Йорк знаешь, ты довольно, круто, эм…устроился, и я просто не хотел, как-то…напоминать тебе о прошлом или, о себе в принципе…       На деревянный стол приземляются две кружки кофе, у каждой на блюдечке находится маленькая зефирка. Оба парня благодарно кивают официантке. — Я скучал — легко выдает Уилл, делая глоток. — Мне кажется, я звонил так часто, что Нэнси уже подумала выкинуть телефон из своей комнаты. — Да она сказала — Майк улыбается — у нас с ней был…разговор недавно, что знаешь, большая редкость для семьи Уиллеров — шатен кивает — и да, она сказала, что часто отвечала на твои звонки вместо меня. Прости — парень хмурится. — Не извиняйся, это был мой единственный способ узнать как ты и что с тобой, происходит. Но сказать честно, она знала не больше моего. — Да. Говорю же мы не поклонники разговоров по душам. — Он кивает сам себе, неловко прокашливаясь — мы вообще, плохо разбираемся в словах, и в чувствах не лучше. Просто…трудно знаешь — Он боязливо поднимает глаза, встречая прямой взгляд напротив, без осуждения, как он и ожидал молчаливое принятие, кажется даже слишком явственное. Уилл ничего не отвечает, зеленые глаза словно кисть художника с интересом скользят по острым чертам, долго и плавно, запоминая каждую деталь. Майка от такого внимания плавит, он теряется, опуская взгляд. — К-как Джонатан? — что? Уилл хмыкает, приподнимая брови: — У него все хорошо, закончил университет, снимает фильмы, я в них мало что понимаю, если честно, но, он счастлив, и это все что имеет значение. У мамы и Хоппера тоже все хорошо, если вдруг это твой следующий вопрос — мягко говорит он расплываясь кажется в еще более широкой улыбке. — Круто. Я…я рад. — он чувствует себя как зверек которого загнали в ловушку, и присутствие Уилла рядом, совершенно никак не помогает с этим чувством справится. — Мне нравится, что ты сделал с волосами кстати — он пытается улыбнуться. — Да! Больше никаких горшков — Уилл радостно вскидывает руки вверх. — Тебе вроде как даже идет — Майк отодвигается чуть подальше, прищуриваясь, и вдумчиво потирая подбородок кончиками пальцев. — Вроде как? — Уилл хмыкает, постепенно заливаясь румянцем. — Мне и прическа под горшок нравилась, знаешь — он пожимает плечами — в стиле ретро — улыбка сама по себе расплывается на его лице, отчего он тут же поднимает кружку с кофе и делает глоток, стараясь ее скрыть. Но Уилл сам смущенно улыбается и тихо смеется. — Так, как ты вообще тут? Смог привыкнуть к большому городу? — Да? Думаю да… Здесь спокойно, хотя казалось бы…но все двигаются в своем ритме, никто тебя не обсуждает, не осуждает… — И домой совсем не тянет? — Уилл сжимает губы опуская взгляд, и молчит чуть дольше, чем хотелось бы, его брови неуверенно встречаются на переносице. — Иногда. — только и выдает он. — А ты? Никуда не хотел бы уехать? — Майк отрицательно машет головой. — почему?       И он не знает, как ответить на этот вопрос. Потому что он боится перемен? Потому что его дом это единственное стабильное что осталось? Потому что он не знает, а куда ему двигаться дальше и есть ли вообще в этом смысл? Потому что дом напоминает ему о чем-то давно утраченном, почему он скучает из-за дня в день. Уилл замечает этот бегающий взгляд, и может, кажется слышать как громко вращаются шестерёнки в голове у друга в попытке найти один единственный верный ответ. Прежде чем он успевает понять, что он делает мизинец его руки, мягко касается руки Майка. И тот вздрагивает. Уилла это по какой-то причине отрезвляет. — Прости — тихо добавляет он убирая руку со стола вовсе. — Все в порядке — громче добавляет Майк — это не из-за тебя, я просто в принципе отвык…от прикосновений. — уже тише добавляет он, но Уилл словно уменьшается после этих слов, понуро опуская голову. Черт. — Правда, это может звучать глупо, ведь ты буквально видел, как за сегодня много рук я пожал, и как многих я обнял, но это все не то. Я вижу этих людей скорее всего первый и последний раз в жизни, для меня это уже как обязанность… — Уилл смущенно поднимает взгляд, Майк осторожно улыбается — все в порядке — зачем то еще раз повторяет он, и видит как Уилл возвращает руку обратно на стол, не касаясь его, просто оставляет на доступном расстоянии. Уиллер выдыхает. — я…я тоже скучал, кстати — голос ломается, он смотрит на их руки что лежат рядом, и позволяет себе тоже слегка задеть его мизинцем. — иногда мне очень не хватает нашей компании, поездок на великах, или… — тихий вдох — прежних посиделок в подвале за просмотром чего-то глупого — в груди разливается тепло — Ты быстро нашел тут друзей? — зачем то спрашивает он. — Да — простой ответ, Майк кивает — но очевидно это совсем другая дружба…- добавляет уже тише — я довольно часто звоню Макс, Дастину и Лукасу. Хотя чаще всего, если я звоню Макс, Лукас всегда находится рядом — в голосе слышна улыбка. — Приятно знать, что они где-то там есть, вряд ли, я еще смогу завести настолько близких друзей. То, что нас связывает, это… нечто иное — он хочет добавить что-то еще, но молчит. Майк молчит тоже, стараясь вспомнить, а когда он последний раз звонил кому-нибудь из друзей. Он чувствует, как уголок губы предательски подрагивает. Уилл снова привлекает его внимание тем, что касается мизинца, невесомо, но теперь не спешит его убирать, сразу после касания. Брюнет не двигается, ощущая тепло рядом и сам двигает руку поближе, чтобы пальцы уже уверенно соприкасались. — Могу я спросить? — тихо интересуется он, все еще не поднимая взгляда. — Конечно. — Как ты…познакомился с Карлтоном? — имя вылетает слишком быстро и резко, как удар. Уилл тяжело вздыхает напротив. — Мы…учимся вместе. Изначально мы были друзьями. Потом как-то — Он смотрит на Майка что кажется, находит пенку на кофе в разы интереснее его рассказа — на вечеринке. Случайно, разговорились. И… — он чувствовал себя очень неловко, хотелось максимально сократить рассказ и в то же время остаться честным — и под конец уже оказались в отношениях… — Майк напрягается, сжимая челюсть и Уиллу становится погано, он отводит взгляд, прочищая горло. — Он хороший парень, если честно — друг издает смешок, шатен хмурится — я серьезно! — зачем-то оправдывается, чувствуя как уши начинают гореть. — Я верю. — Майк пожимает плечами, убирая руки и устраивая их на собственных коленях, после наконец-то поднимает взгляд, отчего то холодный и острый — Почему, вы ссорились сегодня? — Уилл смотрит на него с опаской. Он очень не хочет врать, только не Майку, и в то же время правда кажется настолько очевидной, что если он расскажет все как есть… Это будет звучать жалко. Поэтому он молчит, думая, слишком долго. — Можешь не говорить если не хочешь — произносит Майк и сам же злится на себя, потому что нет, он хочет узнать ответ.       Уилл все так же молчит, как рыба периодически открывает и закрывает рот, борясь сам с собой. — Я не давлю, просто ты выглядел очень расстроенным. — уже тише добавляет Майк, видя как переживает парень напротив. Он пытается поймать его взгляд, но тот как нарочно избегает столкновения. В голове стоит гул. Кажется, что он снова ошибается. С чего ему делится с тобой этим? Вы уже давно не лучшие друзья, даже не друзья, знакомые с общей травмой вот и все, не лезь куда не надо. Губы сжимаются, Уилл выглядит встревоженным. Сердце Уиллера падает куда-то на дно желудка, когда он замечает что его нижняя губа дергается, а кадык на горле беспокойно двигается — Хей, посмотри на меня, пожалуйста — он качает головой. — Уилл — он наклоняется поближе, но все еще сохраняя дистанцию. Какой-то барьер, словно не дает ему нарушить чужую зону комфорта, он снова боится. — Прости, если задел, я не хотел правда. Ты не должен рассказывать мне что либо, мы можем…мы можем сменить тему если ты хочешь — голос сквозит безнадёжностью и тихой грустью. Уилл резко дергает плечами, после чего накрывает лицо ладонями, на несколько секунд. Взгляд Майка смягчается, когда Байерс опускает руки так же на стол, и это становится зеленым светом. Он накрывает его ладонь своей. Чувствуя холод и сильную дрожь. Шатен не смотрит, никак не реагирует. Оказывается слишком поглощён собственными мыслями. Майк большим пальцем поглаживает кожу возле наручных часов, задевая их, и проскальзывая подушечкой под ободок. Делает вдох — посмотри, на меня, пожалуйста — вторая попытка. И шатен сдается, смотрит, как напуганный щенок — все в порядке — его взгляд сквозит нежностью, безопасностью, принятием, что бы Уилл не сказал, он примет любой ответ. Друг смотрит на их руки, дыхание слегка сбивается, как от подступающего всхлипа, и он переводит взгляд обратно, встречаясь с темными и в то же время до невозможного теплыми глазами.       И все встает на свои места. Для Уилла так точно, какой-то недостающий пазл, что он так долго игнорировал, встает на свое место. Осознание пугает, и в то же время успокаивает. Он прикрывает глаза делая пару глубоких вдохов, сосредотачиваясь на воздухе и горячем ощущении чужой ладони на своей, в голове прокручивая тот диалог, что был возле магазина. Словно по полочкам расставляя все фразы и его реакции. Дыхание постепенно приходит в норму, плечи опускаются, он открывает глаза. Карие глаза напротив, чуть встревожены но не напуганы, одна прядь кудрявых волос забавно выбивается, падая на бровь. Острые скулы, точеный нос, россыпь веснушек и искусанные губы. В груди становится тепло, по-настоящему тепло. Он шмыгает носом, слабо улыбаясь своим же мыслям. — Порядок? — интересуется он, все так же поглаживая его запястье. — Да — на выдохе произносит Уилл, неуверенно и осторожно. Он задумывается о чем-то снова, после смотрит с каким-то детским азартом. Его рука, меняет свое положение, отчего Майку приходится убрать свою. Он смотрит сначала на Уилла, потом на руку что теперь лежит в приглашающем жесте. Друг напротив молчит никак не комментируя такой поворот событий, словно это вовсе не он решил добить Майка Уиллера сегодня.       Брюнет смотрит на руку не моргая, как заколдованный, сглатывает, неуверенно приподнимая собственную, что сейчас кажется весом с тонну. Противный и неприятный голос в голове кричит, вопит буквально моля остановится, тревога в животе возникает режущей болью. Сердце отбивает ритм в ушах, громкий, опасный. Он поднимает напуганный взгляд. Зеленые глаза смотрят спокойно, поддерживающе, не требуя решится сейчас, но давая такую возможность. Уиллер хмурится, брови дергаются, он прикрывает глаза. Как слайд-шоу перед ним проносятся моменты из детства. Он и Уилл, свободные и счастливые, когда объятья были нормой, когда можно было держаться за руки и не боятся быть осужденным. Когда они говорили вслух, не давая себе времени подумать и проанализировать слова. Разговор под дождем, и то, как Майк тревожно ищет его желая загладить вину. Желание оберегать, быть рядом, заботится. То как он отталкивал, потом возвращался и Уилл принимал его, любым.       Его ладонь мягко ложится в ладонь друга. Пальцы дрожат, чересчур длинные и напряженные, как деревянные. Из груди вырывается тихий выдох. Глаза открываются, замечая счастливую улыбку напротив. Байерс ласково сжимает его пальцы своими. Мир не рухнул, никто даже внимания не обратил на их столик. Все было ровно, так же как и до этого. Его челюсть больно напрягается, а глаза пощипывает. Такое маленькое действие, и при этом такой огромный шаг лично для него. Большой палец Уилла, все еще холодный мягко проходится по ладони, переходя на фаланги, осторожно обводя каждую из них, сжимая ладонь не сильно, но ощутимо желая показать что да ты правда сделал это. — Порядок? — возвращает ему вопрос Уилл, никак не скрывая озорную улыбку. Майк издает нервный смешок, опуская голову, и потрепав кудрявой шевелюрой пару раз в стороны, кивает. — Да — теперь очередь Майка задыхаться, его разрывает от бушующих чувств внутри, от столь приятного и нужного прикосновения. И от того как Уилл смотрит. С надеждой. Он смущается, руку не убирает, но взгляд почему-то спешит спрятать. И Байерс ловит эту перемену. — Ты ему не нравишься. — Майк вскидывает голову, в вопросительном жесте. — Карлтону — поясняет Уилл — ты ему не нравишься. — Что ж, он мне тоже — констатирует факт брюнет, и Уилл удивленно приоткрывает рот — что? — Объясни — свободной рукой он делает жест мол «продолжи мысль» — Эм, имя тупое, и взгляд у него такой знаешь…колючий. — Уилл улыбается, прикрывая рот рукой — и выглядит он как-то несуразно, эти кудри… — Майкл! Ты сам буквально кудрявый! — чуть громче выдает он. — Вот именно, поэтому я имею полное право не любить других кудрявых! — Что? — уже давясь смехом спрашивает Уилл подпирая голову рукой и пряча взгляд. — Господи… — Что? Ты спросил, я ответил! — В свою защиту говорит кудрявый. — Ты дурак — выдает Уилл. И для Майка это звучит невероятно ценно. — Что ж, почему я ему не нравлюсь? Он сказал? Поэтому была ссора? — Решает добиться своего Уиллер. — Он тоже не любит кудрявых. — Майк вскидывает брови — шучу, шучу… Он просто…очень ревнивый. — Байерс снова опускает взгляд — причем раньше я не замечал этого, все было хорошо, а потом просто та наша встреча в книжном, и его словно подменили — он пожимает плечами — и я объяснял что ты мой лучший друг, мы довольно долго не виделись, я просто хотел… — он закусывает губу, делая вдох — увидеть тебя, поговорить и провести время, вместе…но он захотел пойти со мной и я сказал «что за глупость, это дружеская встреча» и он такой «о, тогда почему я не могу пойти, это что свидание?» и я… — он смотрит на Майка — я просто не захотел брать его с собой… — тот кивает, сжимая его ладонь. — Это нормально. У меня конечно, мало опыта в отношениях — тихий вдох — но ты не обязан брать свою половинку везде, разве нет?       Уилл машет головой. — Мы никогда раньше не ссорились из-за такого, и я все не мог понять, что же изменилось сейчас… — уже тише добавил он. Но продолжать мысль не стал, замолчал, снова закрывшись в своей голове. И Уиллер сидел рядом, сжимая ладонь, если чувствовал тревожное подергивание пальцев, и спокойно допивал свой кофе. Тревога улеглась на дне живота, мысли в голове пришли в долгожданный покой. Он бросил ленивый взгляд на часы, что были на соседней стене. И устало выдохнул. Как незаметно пролетело время. — Уилл… — тихо позвал он, и друг посмотрел на него но как-то затуманено, будто был совсем не здесь. — мне…мне пора в аэропорт. Не знаю как у Вас тут с пробками, но лучше чтобы времени все-таки было побольше — говорит он словно извиняясь. И как же ему не хочется уходить, пальцы Уилла нехотя отпускают его, и друг смотрит на него с заметной тоской. В голове вспыхивает сцена из прошлого когда Байерсы всем семейством переезжали в Калифорнию — прости — добавляет он. — Не извиняйся, ты прав… В Нью-Йорке пробки даже ночью, это факт… — голос звучит гулко и неестественно. Словно вокруг них лопнул мыльный пузырь, и они вынуждены, вернутся в реальный мир, хотя оба предпочли бы остаться здесь.       Они выходят из кафе, встречаясь с холодом, противные мурашки ползут по коже Майка. Он смотрит на друга, видя как тот выглядит так же потеряно, как и он сам. Пара секунд, и он обнимает его, крепко, цепляясь пальцами за спину и устраивая нос возле шеи. Шатен без колебаний обнимает в ответ, прижимая к себе так, что кажется, слышит хруст позвонков. Они отстраняются друг от друга, взгляды встречаются, Майк хочет сказать что-то еще, но Уилл ловит ладонью свободную машину. — Не мерзни — говорит он, незаметно сжимая руку друга и отходя в сторону. Уиллер смиренно залезает в теплую кабину. Машет Уиллу уже через окно, и надеется, что это игра его воображения, или преломление света и друг не плачет там вовсе пока машет ему в ответ. — В аэропорт… Ньюарк, пожалуйста — говорит он и сам чувствует, как в горле образуется ком.

7.

      Дорога до аэропорта проходит как в тумане, в голове полный штиль, ладонь покалывает, а взгляд мутный из-за вечно подступающих слез. И чего он добился? Они снова друзья? Или это уже что-то большее? Майк не спросил так много, и не сказал, не смог. Одно он понял точно, Байерс ему небезразличен. Что делать с этой информацией пока не особо понятно. Уилл все еще в Нью-Йорке, и он все еще в отношениях. Быть разлучником он не хотел, но…было что-то странное во взгляде друга тогда, словно он что-то понял об их отношениях. Но промолчал. А раз промолчал то это ничего не меняет.       Ну, в конце концов, может через пару месяцев он упросит Сару еще раз устроить ему встречу в Нью-Йорке, и может тогда что и изменится. Возможно так нужно, возможно так будет правильно, дать себе время и ему… И как бы Майк не повторял все эти мысли по кругу, сердце упрямо не желало его слушать.       Доехав, он благодарит таксиста, оставляет чаевые, и направляется в аэропорт. Довольно быстро проходя все проверки и получая свой заветный билет домой. Девушка за стойкой говорит ему что к сожалению, его рейс перенесли на пару часов и он вынужден просидеть в аэропорту лишние два часа. В то время как мог быть еще с Уиллом. Черт.       Находит ближайший телефонный автомат, звонит домой оповещая маму о том что вернется поздно ночью. Да он взрослый, а сердце у мамы слабое, поэтому лучше ей быть в курсе.       После находит свободную лавочку, и растекается по ней чувствуя что этот день выжал из него все соки.       Оглядывает людей напротив, кто-то спешит опаздывая на рейс, кто-то как и он присел и покосился на часы. Финальный квест был пройден сегодня и Майк никак не мог понять, доволен ли он результатом. Глаза начали закрываться сами по себе. Рука все еще горела, он последний раз подумал о том, как было приятно держать друга за руку, и уснул.       Сон был тревожный, поверхностный, без кошмаров, но и не дающий желанный отдых. Он просыпался от слишком громкого голоса рядом, от чужих разговоров и от разного рода запахов. После не выдержав он потянулся и направился на поиски кофе. Очередного. До вылета оставалось чуть больше часа. Хоть это радовало. Взяв большой стаканчик крепкого напитка с сахаром, он уже направлялся обратно на место когда заметил что его заняли, остальные лавочки были так же заняты. Разочарованный он поплелся вдоль магазинов, и так до большого панорамного окна с выходом на взлетную полосу. Мысль о том чтобы забить на самолет, позвонить Байерсу и сесть в такси обратно, тихо маячила на задворках сознания. Он вдохнул, смиряясь со своим положением. С кофе было покончено подозрительно быстро, люди постепенно начинали толпиться возле выхода на посадку.       Майк лениво поплелся к толпе, все еще сонный и возможно немного недовольный. Из-за своего роста ему было довольно хорошо всех видно, взгляд скользил от макушке к макушке, подслушивая чужие разговоры и переживания. Пока не наткнулся на что-то по меньшей мере странное.       На слишком знакомую макушку, и синюю куртку. Это шутка?       Парень оборачивается, и Майк думает что сошел с ума, он выходит из очереди, бежит до Уилла и встает как вкопанный, легкие разрывает от недостатка воздуха, а голова кружится от невозможности всей ситуации: — Уилл? — парень выглядит не менее удивленным. Смотрит на Майка секунду, другую, а после обнимает укладывая голову на грудь. Его потряхивает, брюнет прижимает его ближе — не хочу показаться бестактным. Но во-первых, как ты здесь оказался? Во-вторых, как тебя пропустили сюда без билета? И в третьих я точно не сплю? — тихо и подозрительно медленно произносит он, пока до него не доносится едва различимый смех. — Не спишь, я… — он отстраняется неуверенно поправляя волосы — в общем я…в общем я — его взгляд бегает от Майка к толпе сзади, на табло, на окна, и снова на Майка, друг замечает что его глаза блестят и кажутся покрасневшими, он поднимает руку и сжимает его плечо, перехватывая взгляд: — Так… — Я купил билет. — Ага. — Сначала я ошибся аэропортом. Потом приехал сюда, думал, что не успел. Но мне сказали, что рейс в Иллинойс перенесли. Я спросил, не осталось ли случайно билетов… — И они остались? — Я ухватил кажется последний — на выдохе произносит он — и я даже…я почти не думал, не мог позвонить, и…и я если честно совсем не понимаю что я делаю сейчас — еще на тон ниже — это глупо, я знаю, но… — он облизывает дрожащие губы — ты, не смог бы, пустить меня, на одну ночь?       Уилл выглядит странно. Потрепанно, нервно, и однозначно заплаканно. И насколько мог судить Уиллер, его друг никогда не был поклонником спонтанных решений. Действительно поехать в аэропорт не имея при этом билета? Ошибиться и поехать дальше? Купить билет, домой где и дома то его больше нет? Все это выглядело, по меньшей мере странно, а по большей страшно. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался он. — Нет? Да? Возможно, я не…я не знаю, у меня такая каша в голове сейчас, просто…просто дай мне, ответ, пожалуйста? — Конечно, конечно, Уилл… — он кивает в подтверждении своих слов, думая добавить что-то еще, но очередь позади начинает двигаться, объявляют посадку. — какое у тебя место? — E28 — хмурится он, смотря на билет, а у тебя? — А14. Далековато. — Это не страшно — он улыбается, шмыгая носом и направляется в толпу. — Ты хочешь поговорить, может быть? — Уилл отрицательно машет головой поджимая губы. Майк все еще неверующим взглядом оглядывает его и остальных людей, щипая себя за ладонь. Больно. Значит точно не спит. — Прости если я как снег на голову. — тихо добавляет Уилл смотря куда-то в ноги — я…дай мне время, немного проанализировать все что я сделал и я все тебе расскажу…может когда мы долетим, может когда окажемся у тебя дома. Я никогда не совершал что-то настолько…глупое.       Майк кивает, больше вопросов он не задает, удивительно но и спать больше не хочется. В голове столько вопросов, непонимания, и какого-то страха. И в то же время Уилл летит с ним домой. К нему домой. Вряд ли конечно, это хорошая мысль, с другой стороны, деваться то и не куда. И от этого становится спокойнее. Кто-то принял невероятно трудное решение за него, глупое и безрассудное, но в то же время невероятно смелое. Он слабо улыбается, встречая взгляд Уилла и тот улыбается тоже. Криво, измученно, но улыбается.

8.

      Почти весь полет, Майк проспал. Да он не хотел, но видимо организм решил что это единственное что может успокоить его и без того лихорадочно тревожный мозг. Поэтому когда самолет сильно тряхнуло, Майк проснулся успешно ударившись головой об окно.       Стоило самолету остановится окончательно, люди тут же выстроились в очереди на выход. Майк не торопился, он знал, что Уилл будет в конце и решил дождаться его, чтобы не потеряться.       Байерс выглядел не лучше чем до посадки, он точно не смог поспать, взгляд был все таким же потерянным и чуть более опухшим чем до этого. Майк ловит его ладонь, уже даже не отдавая отчет подобным действиям. Уилл обращает на него внимание, останавливаясь и пропуская друга вперед. Ни тени улыбки. Становится тревожно. Руку он так и не отпускает, стойко выдерживая давку вместе, они через рукав, поднимаются в аэропорт. Следуют за толпой к выходу, когда шатен останавливается. Уиллер оборачивается вмиг оказываясь рядом. — Все в порядке? — Уилл отрицательно машет головой — могу как-то помочь? — снова машет, стараясь унять дыхание. — Можешь сказать, о чем думаешь? — он дрожит, и Майк слишком хорошо знает это выражение лица — думаешь, что ты ошибся когда прилетел сюда? — друг смотрит на него напугано. — все в порядке, я могу купить тебе билет обратно если ты передумал. — мягче добавляет он, хочется снова обнять его, взять за руку, сжать плечо, все что угодно, но вместо этого он стоит, не двигаясь, лишь смотрит с сочувствием. Уилл первый тянет руку, Майк ловит, крепко сжимая, смотря при этом прямо в ярко зеленые глаза, и паника кажется, отступает. Уилл пару раз кивает и они продолжают идти на размыкая рук. Уиллер чувствует взгляды, липкие, неприятные, шепчущие голоса за спиной, но все это меркнет с тем, что он нужен другу прямо сейчас. Он справится.       Они выходят из аэропорта. Поймать такси до Хоукинса оказывается тяжелее, чем Майк предполагал, но все-таки находится один сумасшедший, жадный до денег, который соглашается. Он спокойно смотрит на них в зеркало заднего вида, замечая сцепленные руки, но вопросов не задает. Заводит двигатель, включает музыку, печку, и счетчик. Голова Уилла тут же обессиленно падает на его плечо, и всю оставшуюся дорогу, брюнет, не смыкая глаз, со всей внимательностью удерживает его голову от падения. Даже водитель в какой-то момент снижает скорость, чтобы не приходилось резко тормозить, и Майк чувствует огромную благодарность. Шатен дышит прерывисто, периодически сжимая руку, и что-то шепча при этом.       Страх холодом обдает затылок, когда вспоминается далекое детство и Уилл под воздействием свежевателя разума. Требуется время, чтобы прийти в себя, осознать, что сейчас это уже невозможно. Оди пожертвовала своей жизнью, чтобы это больше никогда не повторилось. Он утыкается носом в чужую макушку, буквально на секунду, просто еще один знак того что он здесь и Уиллу ничего не угрожает пока он рядом.       Что же все-таки случилось. Никак не давал покоя ему этот вопрос. Заплаканные глаза, так вообще вводили в крайнее заблуждение. Конечно, он не будет выпытывать из него ответы, он дождется пока Уилл сам расскажет, если расскажет вообще. Но вопрос так и крутился в голове. Еще один вопрос, но менее важный. Где положить друга. Казалось бы очевидно в комнате, но там бардак, а еще только одна кровать, и если утром его матушка или сестра решат случайно заглянуть… Это может вызвать много вопросов, да и не будет ли это смущать Уилла? Они часто ночевали вместе, когда были детьми, и в одной кровати бывало, но потом чем взрослее становились, тем чаще один из них предпочитал спальный мешок в угоду комфорта другого. Его старый спальный мешок был выброшен, кажется года два назад. Еще один находится у Нэнси в комнате, и…подвал.       В подвале точно есть спальный мешок, и даже постельное белье должно быть. И туда так же, к огромной радости почти никто не заглядывает. Разве что Холли, но у нее сейчас каникулы и насколько Майк помнил она пробудет у бабушки еще неделю. Он улыбнулся. Вряд ли с его стороны было красиво радоваться сейчас, пока его друг заплаканный, тревожно посапывал на его плече. Но он радовался. Не от того что Уиллу плохо, а от его присутствия рядом, от возможности продолжить их разговор или же нет. От того что всего этого он даже и представить не мог, Байерс у него дома. Вызывало ностальгию, такую теплую и приятную. Давно забытую.       Он не сразу замечает, что они останавливаются, счетчик тихо клацает, и водитель дает ему время прийти в себя. Он мягко толкает Уилла, ловя сонный взгляд, «приехали» одними губами шепчет он и друг кивает. Майк протягивает купюры водителю, оставляя щедрые чаевые. — Большое спасибо — говорит он искренне от всего сердца, и осторожно вылезает из машины, потянув друга на себя. Уилл кажется и не спешит убирать свою ладонь из его. Он осматривает знакомый дом и слабо улыбается, скоро рассвет, воздух тяжелый и влажный и Уиллер, кажется давиться им в моменте.       Он ведет друга к двери, тихо открывая ее, и проводя в подвал. Уилл до сих пор помнит какие из дощечек скрепят и с осторожностью обходит их. Майк спускается первый критически оглядывая их убежище на сегодня. Не все так плохо, Холли довольно хорошо облюбовала данное место, оно кажется теперь выглядит даже лучше чем во времена их юности. Байерс проходит следом тихо прикрывая за собой дверь. И вот теперь позволяет себе искреннюю и такую широкую улыбку. Он отпускает руку, проходя к излюбленному столу за которым они играли, проводит по нему ладонью, оглядывается на стены, к своему удивлению отмечая знакомые рисунки. Смотрит вопросительно: — Холли повесила. Нашла папку, и вот… — извиняющимся тоном говорит брюнет. — Мне нравится что она сделала здесь. — Гирлянды украшали стены, огибая рисунки, неоновые звездочки обрамляли шкаф, где лежала не только излюбленная «подземелья и драконы» прибавились еще какие-то настольные игры которых Уилл даже и не знал. На полу был новый ковер, мягче чем раньше, а на старом диване, пара подушек в цветочек и большой пушистый плед. В углу стоял шалаш, больше чем тот что когда-то построил Майк. Уилл оборачивается к нему и ловит взгляд. Истлевший но все еще не потухший до конца.       Он проходит к дивану, присаживаясь и протягивая ноги, позволяя шумному выдоху выбиться из легких. — Как чувствуешь себя? — спрашивает Майк осторожно присаживаясь рядом. — Лучше — отвечает кратко, но голос уже не такой убитый как был до этого. Он поворачивается к другу. Тот смотрит спокойно, ждет, неловко заламывая фаланги собственных пальцев. — Все еще не верю что ты правда здесь — только и говорит он, слабо улыбаясь. — Да уж…прости что так вышло, ты наверняка даже подумать не мог, что наша встреча закончится так. — Не мог. Но я рад. — звучит уверенно, хотя пальцы теперь уже комкают уголок пледа — Знаешь, когда рейс перенесли мне пришлось прождать два лишних часа, и первое что я подумал, как было бы здорово провести их с тобой… — он машет головой — а потом…потом я стоял и на полном серьезе думал, что хочу развернутся, позвонить тебе, вызвать такси и поехать обратно. — Уилл шумно вздыхает — его пальцы находят руку Майка и мягко сжимают, но отпускают. Он тупит взгляд, словно собираясь с мыслями. Открывает было рот но Майк перебивает — ты не обязан рассказывать…почему ты здесь, почему прилетел, и почему выглядел таким потерянным. Мы можем оставить это до утра, или до никогда, я не давлю просто, если… — шатен напротив улыбается — правда, я просто хочу сказать ты не обязан отчитываться. — Иногда ты так много говоришь, замечал… — Когда нервничаю да, причем что странно только в твоей компании, сам видел из меня последнее время слово не вытянуть… — Ты всегда много говорил — улыбка становится шире. — Когда был ребенком да, потом… — и Уилл кивает соглашаясь. Это было заметно, как он анализировал предложение, прежде чем сказать. Поэтому слова с каждым разом становились короче, емкие, но совершенно пустые. — Но я хочу рассказать. Более того, мне нужно рассказать, поделится, и возможно получить какую-то реакцию, потому что как я уже говорил ранее, я никогда не делал ничего в своей жизни более глупого, чем этот перелет. — Майк кивает. — Только дослушай до конца, даже если я замолчу на какое-то время, просто подожди. — Это связано с Карлтоном? — не удерживается от вопроса Майкл. Уилл тяжело вздыхает, накрывая лицо ладонью. — Ты невыносим. Но да. Но… — Тогда не обещаю, что смогу держать язык за зубами. — Майк! — чуть громче добавляет Уилл. Уиллер закатывает глаза. — Ладно, ладно, я слушаю. — Он снимает обувь, накрывая ноги пледом, и смотрит выжидающе. Уилл делает вдох, прежде чем начать: — Когда ты уехал, я поехал в общежитие. На метро, я ехал и думал знаешь…всякое — он мягко смотрит на Майка — о тебе…о Карлтоне. О нашей ссоре. И…когда я приехал он был в моей комнате. Мы продолжили ссорится, но я понял что совсем не слушаю его… — он отворачивается, нервно потирая руки — он все говорил и говорил, а у меня вообще все мимо ушей проходило понимаешь. И… от этого было так, противно. От себя самого. Я…когда мы сидели с тобой, и ты спросил про ссору, я начал думать. — он сглатывает — Прокручивая ее из раза в раз, думая, что я мог сказать или сделать в тот момент и почему не сделал. А потом… — он замолкает, сцепляя руки в замок — я кое-что понял. Это было знаешь, как щелчок в голове. Словно я уже это знал, но запрещал себе думать об этом. Я посмотрел на него, и до меня дошло, что он все понял раньше чем я… Что именно поэтому, он ссорился со мной, ревновал, старался…помешать, нашей встрече. И… — он выдыхает. Майк тоже, он пока не понимал к чему именно ведет Уилл, но переживания друга не на шутку его встревожили.       Уилл решает разуться тоже, заползая на диван с ногами, Майк укрывает его пледом. Требуется еще время чтобы шатен продолжил: — Я расстался с ним. — на выдохе произносит он, и Майк хмурится — Некрасиво, если честно, но я понял что не хочу обманывать ни его ни себя. Он смотрел на меня так…обиженно когда уходил, но я думаю он все понял. Не стал больше кричать, стараться сохранить эти отношения. Просто ушел… Я сел и начал плакать, громко, знаешь, но не от того что он ушел…и мне…мне так захотелось уехать, бросить все, и совершить глупость…поехать за лучшим другом, хотя я даже не был уверен что получится, да и друг… — он вздыхает — мы ведь давно уже не так близки. Ты и сам это знаешь, но в то же время, когда мы разговаривали, мне казалось что и не было всех этих лет, без тебя. Как будто ты всегда был рядом. Я…почувствовал себя таким счастливым тогда. И…я понимаю, я все еще понимаю, как это глупо, бессмысленно и наверное, наивно — его голос дрожит, Майк сглатывает — я ехал и думал, это все ошибка, все что я делаю это одна большая ошибка, и все равно даже когда мне не повезло с первым аэропортом я поехал во второй. Я… — слезы льются во всю, и он старается стирать их так быстро как только может, друг кажется еле сдерживается — я просто подумал, а что если это последний шанс что у меня есть? Я просто…я не хочу терять тебя, не снова — добавляет он тише, прикрывая рот ладонью, Майк чувствует соленую влагу на собственных губах и наконец позволяет себе судорожно вздохнуть. — мне нужен мой лучший друг, всегда был нужен, и ты… — Уилл смотрит на него — и я знаю, что ты плох во всем этом — он улыбается — и наверное думаешь, к чему же я тогда расстался…и мне стоит объяснить тебе более подробно потому что иначе ты конечно же не поймешь — он снова вытирает щеки, опуская голову. — Я понял — тихо говорил Майк. Байерс не поднимая головы тихо смеется, зарываясь в собственные ладони. — Не то чтобы совсем все понял, конечно — теперь уже смеется Майк — но хочу думать, что понял по крайней мере большую часть. — Уилл смотрит на него и несмотря на припухшие щеки и мокрые глаза, улыбается так ярко, как кажется не улыбался уже давно. — Уверен? — он все еще посмеивается, ловя ответную улыбку и кивок. — я могу объяснить правда. — Я не дурак! — Уилл скептически щурится — ладно, дурак, но не настолько, Байерс! — Шатен безнадежно стонет в ладони, отказываясь убирать их от лица. — мне просто…нужно было больше времени. — Слишком много, Майк. Тебе потребовалось его слишком много — поправляет его друг. — Я знаю… и возможно я все еще в процессе, понимания… — Я знаю — так же просто отвечает Уилл. Они молчат, постепенно успокаиваясь. — Ты любил его? — шепотом спрашивает Майк. — Да. Но думаю я просто нашел идеальную замену. Кудрявые волосы, карие глаза, любитель поговорить, в нем было столько…от тебя, но он никогда не был тем самым. Я часто ловил себя на том что вглядываюсь в его профиль будто пытаясь, найти еще схожести. Но как бы он не был похож внешне… — Уилл цокает — я любил проводить с ним время правда, мне нравилось держаться за руки и — Майк фыркает, отворачиваясь — ладно, ладно, мне он нравился. А потом возвращаешься ты, с этими глубокими карими глазами, взглядом щеночка, вечно непослушными волосами, покусанными губами, веснушками, родинками, слишком длинными конечностями и теплыми ладонями. И это, это ощущалось как упасть с большой высоты и знать что я точно разобьюсь. Когда ты позвонил тогда. Я знал, что так будет, и я все равно пошел, не мог не пойти. Думал что влюбленность прошла, а потом ты посмотрел, и я почувствовал…я почувствовал себя таким живым. — он задыхается — я понял, как мне этого не хватало, твоих прикосновений, твоих взглядов, шуток, смеха, разговоров, тебя в принципе. И это был последний удар. Если бы…если бы я не поехал следом, я бы больше никогда не позволил себе ответить на твой звонок. Я думал… Либо ты, либо оставить все как есть. Но стоило подумать о том, чтобы оставить все как есть и… — И становилось пусто и неприятно? — Уилл вздыхает — Да. Я не хотел этого. Я был готов к тому что ты развернешь меня обратно, испугаешься, закроешься, оттолкнешь, накричишь в конце концов. Но все что я увидел, это…спокойствие? Ты словно только этого и ждал… — с вопросом спрашивает он, Майк поджимает губы. Уилл замолкает, давая последнему предложению мягко осесть между ними. — После той встречи в магазине, я много думал… — его очередь быть искренним — и в один из вечеров, когда я пытался понять что же за чувства во мне были, пришел к выводу что это ревность. — Уилл заинтересованно переводит на него взгляд — но имел ли я хоть какое-то право на то чтобы ревновать тебя? Вряд ли. Мы были друзьями, ты был моим лучшим другом. Потом появляется Оди, и ты…теряешься, не по твоей вине, я лично двигаю тебя на задний план. Мы так много ссорились, ты помнишь? — Уилл кивает — и я все никак не мог понять, почему…тебя это задевало, но, я выбрал не обращать внимания — с сожалением говорит он — я стал вести себя иначе, осторожнее, прикосновения к тебе давались все труднее, объятья короче и неловкие, я будто…запретил себе задерживаться на тебе хоть на секунду. И я сам не до конца понимал почему… Когда я был рядом с тобой, мне всегда было спокойно. Не хотелось строить из себя кого-то, да мне и не нужно было, ты ведь и так все понимал. Без слов. И мне… — он вздыхает снова — мне хотелось тебя касаться, но мысли по типу «не будет ли это странно» так и возникали… Даже когда рука уже сама неосознанно тянулась, я отдергивал ее словно от огня. Это становилось чем-то запретным, неправильным. И все равно, я раз за разом ловил себя на том что мое тело само тянется к тебе. — Он замолкает давая другу переварить эту информацию, потому что тот, кажется даже дышать перестал. — Помнишь как ты отдал мне картину тогда в машине? — Уилл кивает — Тогда что-то изменилось. Я кажется начал немного расслабляться, убедил себя что это близкая дружба, ничего такого. Мне хотелось быть рядом, но я стал немым наблюдателем. Мог случайно задеть локтем, стоять ближе к тебе чем к кому либо, при разговоре мне нравилось долго смотреть тебе в глаза, пытаясь понять что-то…и да, это заняло много времени. Поэтому я стал думать имею ли я право, чувствовать некую злость, на то, что нашелся кто-то смелее и осознаннее чем я сам? Что нашелся тот, кто не боится быть собой, не боится быть с тобой, касаться тебя, разговаривать. Конечно, не имел. Ты заслуживаешь того чтобы быть счастливым. Повторял я как заезженная пластинка в голове, и все равно позвонил тебе тогда. — Уилл снова тихо плачет, но не перебивает, слушает терпеливо боясь издать хотя бы звук. — «У меня была эта влюбленность…даже когда я знал, я знал что это не будет взаимно» — на пол тона тише продолжает он — и я тогда думал «кто же это был, кто ранил тебя настолько глубоко, что ты вплел этого человека в такое ценное и важное признание» после я заметил твой взгляд, и понял почти сразу. — Уилл фыркает — клянусь тебе, почти сразу! Но я не мог…я не мог дать тебе того что нужно…я хотел поддержать. — «Друзья? Нет, спасибо! Лучшие друзья» — медленно проговаривает Уилл. — Ты не хотел ударить меня тогда? — отрицательно качает головой — я правда хотел поддержать, и я помню как изменилось твое лицо от этих слов, но мы были в такой ситуации что уделить этому больше времени, даже не представлялось возможным. Кажется я сам не верил в то что я говорю…что-то…что-то внутри было несогласно, но я тогда отогнал это куда подальше. Запретил себе думать, как и всегда. — Майк чувствует как ломается, показать свою уязвимость все еще страшно. И Уилл замечает, накрывая его ладонь своей в очередной раз. Дыхание друга поверхностное, затрудненное, точно он сказал что-то лишнее, что бы очень хотел вернуть назад. — Все в порядке, Майк. — Я не привык быть слабым… — слабо выдыхает, закрывая глаза, плечи беззвучно трясутся. — Ты не обязан быть сильным…не со мной…не в этом подвале, Майк. — он говорит это осторожно, боясь лишний раз напугать, и видя как парень отрицательно качает головой, понимает что не зря — хей, нет, правда послушай…послушай меня, вообще-то это я тот кто вернулся из изнанки живым, это я тот кого буллили все его детство, это я тот кто постоянно ходил по врачам, тот, чей разум был захвачен, и тот кто смог сам одолеть демогоргана! — Трех — шепчет Майк. — Трех! И я так же тот кто смог управлять векной пусть и не долгое время — Уилл нежно сжимает его ладонь улыбаясь, Майк слабо улыбается в ответ. — Я понял, что ты герой Уилл — его голос звучит надломлено. — Не герой, но я точно могу постоять за себя и за тебя если потребуется. Ты можешь просто быть собой и этого достаточно. Я не — он запинается — я никогда не раню тебя, и не отвернусь от тебя, я бы в жизни не посмел так сделать. Будь ты самым эмоционально закрытым, самым глупым, самым отрицающим, и самым заплаканным, я ни за что бы не отвернулся от тебя и не обратил твою слабость против тебя. Я знаю что ты сильный. Конечно ты сильный, ты столько пережил, и ты был всегда рядом со мной, со всеми нами с Оди… Ты не слабый, Майк. Но ты можешь позволить себе слабость. Сейчас. — И Майк сдается, слезы тихо льются из него и он даже не пытается их скрыть, Уилл принимает это, сжимает его ладони уже в обеих руках. И терпеливо ждет. Парень напротив трясется, вздрагивает от каждого громкого всхлипа, слезы капают на плед, на руки. Байерс не обращает на влагу внимания, весь его взгляд прикован к Майку, и если бы тот посмотрел сейчас на друга, то увидел бы как всегда взгляд полный принятия и нежности. Но Майк не смотрит. Его грудную клетку разрывает и жжет, дыхания не хватает, слезы все не кончаются, словно он годами копил их чтобы вылить именно сегодня. Кажется, это длится вечность, хотя по сути проходит минут пятнадцать не больше. Всхлипы становятся реже и тише, дыхание хоть и судорожное но уже более глубокое.       Уилл сжимает его руки в последний раз и тянется за салфетками что так кстати стоят на столе. Протягивает другу коробку. Майк кивает, руки трясутся, когда он достает пару бумажек. Его нос красный и блестит, щеки выглядят не лучше. Но Уилл не касается. Когда брюнет откидывает салфетки подальше, он осторожно и очень медленно поднимает взгляд. Байерс улыбается. Вот так просто. Говоря, видишь, ничего не изменилось. И он выдыхает, с такой легкостью, улыбнуться в ответ не выходит, но друг видит благодарность в глазах и этого уже достаточно. Они молчат, каждый думает что можно добавить, первым голос подает Майк. — Я думаю…что до сих пор не смог принять это в себе. Есть большая разница между, понять и принять… и даже с понимаем, у меня были проблемы. — он откидывает голову на спинку дивана, и Уилл повторяет этот жест — в то время, когда я начал понимать казалось будто я застрял в каком-то до боли странном круге…я либо плохой парень, но хороший друг…либо хороший парень, но плохой друг. — он вздыхает — я так пытался сохранить все что было, и все равно из раза в раз проигрывал. Когда ты в отношениях, ты так или иначе привязан, понимаешь? — Уилл кивает — и ты не хочешь ранить человека, что тебе дорог, поэтому я пробовал смягчить это. Я не мог сказать прямо, но она и так все поняла, как мне кажется… Я ранил всех кого только мог, и делал это неосознанно, скорее наоборот я пытался попробовать разные тактики, хотел выиграть в обоих случаях, и по итогу…облажался во всем. И даже сейчас, я не уверен что все делаю правильно… — Уилл сглатывает — я бы хотел, быть уверенным, но что-то во мне все еще…противится. И я хотел…я чувствовал, что мне не нужно в это лезть. Я должен был позволить тебе быть счастливым, как ты и заслужил, и я хочу чтобы ты был счастлив. Но просто кажется… — Майк… — не выдерживает, Уилл. — Это был мой выбор расстаться. И мой выбор полететь. Ты не несешь за него ответственность. — парень отрицательно машет головой не давая продолжить. — Подожди, пожалуйста… — Майк набирает воздух — я хочу чтобы ты был счастлив, Уилл…но еще я кажется хочу…чтобы ты был счастлив, но…рядом со мной? — неуверенно заканчивает он.       И Уилл улыбается. Чувствует как трясется его грудная клетка, а слезы снова льются по лицу, узел что опутывал его легкие наконец распутывается, спадая, он шумно всхлипывает. — Прости, что я был идиотом. — продолжает Майк. — я так долго им был. Прости что, не смог сделать этого раньше, прости что явился и запутал тебя окончательно. Прости что не замечал или не хотел замечать, прости что был слишком тактильным, а иногда наоборот ранил тебя, отталкивая… прости что я просто…что я просто не знаю совершенно ничего. — он поворачивает голову, Уилл не смотрит в ответ, вместо этого он смотрит в потолок в попытке успокоится, понять, о чем именно говорит Уиллер. Улыбка снова появляется на его лице и он шепчет казалось бы в пустоту: — Какой же ты идиот — И Майк улыбается, кивает резко, соглашаясь. И когда Уилл смотрит на него, плавно двигаясь ближе, а после неуверенно приподнимая руки. Давая шанс подумать и сделать выбор. Майк не раздумывая падает в его объятья, цепляется как за спасательный круг, сжимая пальцами куртку напротив, и устраивая голову между шеей и плечом. Из груди вырывается обессиленный выдох, Уилл прижимает его ближе, поглаживая по спине, а другой рукой зарываясь в мокрые и непослушные волосы, уверенно и в то же время осторожно, боясь что Майк может рассыпаться, исчезнуть. — Я…я не могу обещать тебе чего либо — шепчет он обжигая дыханием шею — и Уилла от непривычности ощущений слегка ведет, приходится отдалиться ненамного, но Майк понимающе, смотрит на него извиняясь. — Со мной трудно, и долго, и я даже…я даже не знаю, сколько еще мне потребуется времени, я не буду как… — он замолкает, но Уилл понимает. — Я ничего от тебя и не требую… — шепчет он, Майк улыбается, его щеки стремительно краснеют, Уилл не сдерживается накрывает их ладонями, поглаживая большими пальцами — Майк, я… я даже не надеялся на взаимность…если ты думаешь, что я откажусь от тебя, потому что тебе нужно время…ты еще больший идиот чем я думал. — он смеется и тянет его на себя, позволяя другу снова зарыться в его шею. Дыхание дрожит и Уилл чувствует влагу на ключице — все хорошо, все в порядке, Майк. — Не хорошо, я знаю что не хорошо, прости, прости пожалуйста — Уилл держит его за затылок прижимая к себе не давая в этот раз возможности отдалится. — Тебе не за что извинятся. — Есть за что, и я это знаю… П-прости. — Уилл не отвечает, продолжает поглаживать спину, оставляя поцелуй на виске. Не спрашивая, молча сам себе давая разрешение. И Майк ничего не говорит. Не говорит и тогда когда Уилл целует его макушку. Он вообще ничего не говорит, только трясется в сильных руках, и посапывает в шею. Уилл не знает, сколько ему требуется времени, чтобы успокоится. Но, тем не менее, он больше не слышит всхлипов. — Все хорошо? — шепчет он, и Майк чересчур шумно выдыхает в изгиб между шеей и ключицей, шатен не шевелится, но мурашки проскальзывают от шеи, опускаясь ниже. — Да — на выдохе произносит он, и Уилл не успевает остановить это, его тело дергается. — Прости…щекотно — извиняясь, говорит он.       Майк замечает это, думает, взвешивая все за и против, собирает остатки своей храбрости в кулак и мягко целует пульсирующую вену на шее, тут же словно испугавшись слегка отстраняясь. — Проверяешь границы дозволенного? — тихо шепчет Уилл. — Типа того… — в тон ему отвечает Майк. Байерс вздыхает и молчит.       Майк повторяет поцелуй, уже чуть ниже, и увереннее, слышит тихий вздох, и отстраняется заглядывая прямо в глаза. Уилл улыбается, расцепляя руки и давая парню больше пространства.       Шатен кусает губу, обдумывая вопрос, уместно ли его задать сейчас, после всех эти откровений. Майк неуверенно кладет ладонь на его щеку. — Спроси — он смотрит удивленно — Я могу слышать, как работают твои мозги сейчас, Байерс, так что спроси… — шепчет он, улыбаясь. — Раз знаешь о чем я думаю, спроси сам? — невозмутимо бросает он. — Кто мы теперь друг другу? — на выдохе спрашивает Майк, все еще не убирая руку с его щеки. — Лучшие друзья, конечно же — и разочарование на лице Майка выглядит до боли в животе забавно для Уилла сейчас — прости, прости тяжело было удержатся. — парень показывает ему язык. — Ты точно ненавидел меня тогда, просто боишься сказать. — Я никогда тебя не ненавидел — отрицает шатен. Но Майк все равно ему не верит. — Я люблю тебя, Майкл Уиллер. — добавляет он едва слышно, и Майк давится воздухом улыбаясь в ответ. Он тянет его на себя соприкасаясь с ним лбом — я знаю — и слышит выдох напротив — я подожду пока ты сможешь сказать это в ответ — и Майк кивает, позволяя себе снова проронить пару так не кстати подступивших слез. — Спасибо что ты здесь… — отвечает он шепотом. И Уилл кивает, опуская руку на его шею, и поглаживая. — Я всегда буду здесь.       За окном уже светло, когда двое парней, в обнимку, накрывшись одним пледом, наконец-то сладко засыпают, больше никаких кошмаров, болезненных расставаний, и недосказанных слов. Только два сердце, что спустя столько лет, смогли обрести друг друга в полной мере.