Заблудшие ангелы Ист-Энда

«Кто из вас, имея одну овцу, если она в субботу упадёт в яму,

не возьмёт её и не вытащит?»

(Мф. 12:11).

      Группа собралась быстро, обсуждая план. Решено было идти втроём: Гарри, Драко и Калеб. Остальные останутся охранять коттедж — руны держались, но Пэнси, Гермиона, Тео и Рон будут готовы к обороне.       Пэнси рычала, что хочет идти, но Калеб настоял: она была нужна здесь, чтобы держать связь с демонами.       Гермиона обняла отца. Её нефилимская сила пульсировала, но сама она была слаба; слёзы текли по щекам, оставляя солёные следы.       Рон шутил грубо: «Не дай этой твари сожрать тебя, Поттер, а то я сам тебя убью», — но глаза его были серьёзными, полными страха за друга.       Тео кивнул молча. Его рана всё ещё кровоточила, но он пообещал защищать девочек и укрытие.       Путь к разрушенной церкви оказался настоящим испытанием. Улица кишела тенями и вестниками — словно сама тьма ожила и восстала против путников.       Они мчались на старом фургоне Калеба. По бортам мерцали руны — тусклым голубоватым светом, едва заметным в сгущающихся сумерках. Эти древние знаки служили щитом, маскируя фургон от ангельских глаз. Но защита была хрупкой, как тонкий лёд над бездной.       Первые десять минут дорога казалась почти спокойной. Лишь изредка в переулках мелькали неясные очертания; шёпот ветра смешивался с отдалёнными воплями. Но затем…       Из-за обшарпанных домов, словно стаи голодных волков, вырвались тени. Чёрные, бесформенные, с глазами, горящими алым огнём. Они неслись, прижимаясь к земле; когти скрежетали по асфальту, оставляя глубокие борозды.       Одна из теней — самая крупная, с извивающимися щупальцами вместо рук — врезалась в бок фургона. Стекло с треском разлетелось, осколки брызнули внутрь. Калеб резко крутанул руль: фургон занесло, но старик сумел выровнять машину. Его лицо было бледным, но сосредоточенным. Он знал: останавливаться нельзя.       — Держитесь! — крикнул он, вдавливая педаль газа.       Драко, сидевший рядом с Гарри на заднем сиденье, мгновенно выхватил пистолет. Не колеблясь, он высунулся в разбитое окно. В воздухе свистнуло — и пуля вонзилась в грудь ближайшей тени. Существо взвыло; его тело начало растворяться в чёрном дыму. Но на место павшей твари тут же бросились другие.       — Их слишком много! — рявкнул Драко, перезаряжая оружие. Пальцы дрожали, но взгляд оставался холодным и расчётливым.       Гарри почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось. Сила, дремавшая в глубине, рванулась к поверхности. Чешуйки на руках вспыхнули; кожа запылала огнём. Он знал: если не сдержать её сейчас, она вырвется наружу — и тогда уже не будет разницы между ним и теми, кто преследует их.       — Гарри, не теряй контроль! — крикнул Калеб, бросая на него быстрый взгляд через плечо. — Мы почти на месте!       Фургон мчался вперёд, но тени не отставали. Они прыгали на крышу, царапали борта; когти оставляли глубокие царапины на металле. Одна из них — длинная, тонкая, словно змея — пролезла через разбитое окно, обвивая ногу Драко.       — Чёрт! — Драко попытался стряхнуть её, но существо впилось когтями в кожу. Кровь потекла по джинсам, оставляя алые пятна.       Гарри не раздумывал. Он схватил тень за шею; пальцы, уже наполовину покрытые чешуёй, сжались с огромной силой. Существо захрипело, его тело начало трескаться, как стекло, а затем взорвалось чёрным дымом.       — Спасибо, — выдохнул Драко, пытаясь отдышаться. Глаза встретились с глазами Гарри — и в этом взгляде было больше, чем просто благодарность.       Но времени на разговоры не было. Впереди показалась церковь: её шпиль, сломанный и покосившийся, торчал над горизонтом, как зуб мертвеца.       — Приехали! — крикнул Калеб, резко тормозя. Фургон заскрипел; колёса забуксовали на гравии. — Быстро внутрь!       Они выскочили из машины. Тени уже окружили их; их вопли эхом отдавались в ночи. Вестники — высокие фигуры с сияющими крыльями — спускались с неба; клинки сверкали, как молнии.       — Готовьтесь к бою! — скомандовал Калеб, чертя в воздухе руны. Синее пламя вспыхнуло, образуя защитный круг. — Гарри, ты знаешь, что делать. Драко — прикрой его. Я постараюсь задержать их.       Гарри кивнул. Он чувствовал, как сила внутри него пульсирует, требуя выхода. Но теперь он знал: это не враг. Это его оружие. Его шанс.       — Давайте закончим это, — прошептал он, глядя на двери церкви.       Внутри церкви пахло плесенью и старым ладаном. Калеб зажёг свечи по кругу, начертил руны на полу. Символы, пульсирующие синим светом, казалось, впитывали энергию из земли.       — Садись в центр, — сказал он Гарри. — Закрой глаза. Позови его — и он явится. Но будь готов: это будет не просто разговор, а сделка. Он может попросить что угодно взамен.       Гарри сел, скрестив ноги. Дыхание участилось; чешуйки на коже проступили отчётливее, и казалось, кожа на этих местах горела адским огнём.       Драко стоял рядом, готовый вмешаться, но Калеб жестом остановил его.       — Это его битва, — прошептал старик.       — Ты слышишь меня? — прошептал Гарри. Голос эхом разнёсся по церкви, и воздух сгустился, как перед бурей.       Видения нахлынули: тьма, бесконечная, без форм, но с голосом — глубоким, как бездна, эхом отдающимся в голове.       — Ты зовёшь меня, смертный? — прогремел голос сущности. Стены церкви задрожали; трещины поползли по камням, словно сама земля готовилась разверзнуться. — Я Абисс, начало и конец, где конец — дверь в новое начало. Ты мой носитель. Освободи меня полностью, и ты станешь богом.       Гарри стиснул зубы, борясь с болью. Чешуйки теперь покрывали руки и шею; кровь сочилась из ран, оставшихся после боя, смешиваясь с потом — горячая и солёная.       — Я хочу заключить сделку с тобой. Мне нужен контроль.       Абисс засмеялся. Звук был как треск льда, разбивающегося под ногами — холодный, безжалостный, отдающийся в каждой клетке тела.       — Сделку? Ты просишь о силе, не зная цены. Что ты можешь предложить тому, кто старше первых звёзд?       — Я предлагаю моё тело. Ты получишь пристанище.       Абисс засмеялся снова, но теперь мягче, почти соблазнительно.       — Пристанище? Я был бездонной пропастью до того, как появились миры. Твоя плоть — это лишь пылинка в мире. Но… в ней есть вкус отчаяния. Это… любопытно.       Гарри замер. Сердце колотилось, как барабан.       — Тогда назови свою цену. Кровь? Память? Годы жизни? Я уже мёртв внутри, так что бери что хочешь, только дай мне контроль над силой — на время.       Голос Абисса обволакивал каждый участок кожи, проникал в кости, заставляя дрожать от ледяного холода.       — Ты просишь силы, но скрываешь главное. Твоя жажда ведь не остановить войну. Ты влюблён и хочешь его. Но так боишься признаться.       Гарри дёрнул головой, выгоняя образ Драко из головы. Но видение вспыхнуло ярче — как удар ножа в сердце.       — Я не боюсь. И не влюблён. Я просто… забочусь.       — О, как ты лжёшь. Даже сам себе. Ты носишь его имя в своих мыслях, как амулет, спрятанный под кожей. Думаешь, я не вижу, как оно горит в твоём сердце?       — Заткнись! Ты ничего не знаешь.       — Я знаю, как пахнет твоя тайна. Ты встаёшь на рассвете, чтобы не видеть снов. Ты ищешь чудовищ, потому что они реальнее твоих страхов. А он… он просто рядом, как друг, и не знает, что ты каждый день умираешь от желания.       — Это не имеет значения.       — Имеет. И ты это знаешь. Хочешь стать достойным.       — Даже если так… это не меняет условий сделки. Дай мне контроль над силой.       — О, всё как раз меняется. И плата будет иной. Ты получишь силу, но гарантировать, что ты справишься с ней, я не буду.       — Какая плата?       — Каждый раз, глядя на него, ты будешь видеть всё. Его страхи и боль — как открытые раны.       — А если я уже вижу? Что, если каждый шрам на его душе я ношу как свой?       — Видишь? Нет. Ты додумываешь. Ты рисуешь его, как художник, который боится закончить портрет. Настоящая правда — это когда ты перестанешь всё идеализировать.       — И что с того? Даже если так… разве это отменяет то, что я чувствую?       — Нет. Но это сделает твою любовь… реальной. Не идолом, которому молятся в темноте, а живым существом, которое дышит рядом. И тогда ты поймёшь: сила не в том, чтобы защищать его от мира. Сила в том, чтобы стоять рядом, даже когда он не нуждается в защите.       — Ты играешь словами. Я просил не лекции о любви. Я принимаю условия. Но если я не справлюсь с силой, что будет?       — Тогда ты останешься один на один с ней. С тем, что ты сам выбрал. Это и есть плата.       — Если это произойдёт, утяни меня в свою бездну, целиком. Не оставляй полумёртвым.       Абисс тихо посмеялся. Звук эхом разнёсся в голове, как предсмертный хрип.       — О, ты уже там. Сделка… заключена.       Гарри открыл глаза. Церковь казалась той же: плесень, ладан, руны пульсировали. Но воздух был гуще, пропитан электричеством — как перед взрывом.       Его тело горело: чешуйки на руках и шее теперь были твёрдыми, как броня; золотые глаза тускнели, возвращаясь к зелёному. Но что-то внутри осталось — пульс, как второе сердце, бьющееся в унисон с его собственным.       Кровь из ран, нанесённых тенями, всё ещё сочилась, смешиваясь с потом. Он чувствовал, как Абисс шевелится — но не доминирует.       Гарри встал, пошатываясь, и посмотрел на Драко. Тот стоял на коленях рядом; лицо бледное от страха, серебристые глаза расширены. Драко стоял на коленях рядом. Его лицо было бледным от страха, серебристые глаза — расширены.       — Гарри? — Драко протянул руку, но замер, видя изменения: чешуйки, кровь, золотой отблеск, угасающий. — Что произошло? Ты… ты в порядке? Выглядишь…       И внезапно, как и обещал Абисс, мир вокруг него изменился. В глазах Драко он увидел не просто беспокойство, там пульсировали открытые раны его души: страх перед отцом, который всегда был тенью над ним, требующим совершенства и карающим за слабость; мука совести за обещание матери, приехать к ней, позвонить, но он так и не сделал этого, оставив ее одну с эхом пустоты, где она, возможно, ждала его; страх собственных чувств к Гарри, этого запретного притяжения, которое пугало его до дрожи; боязнь близости, стыд из-за неопытности; ужас от изменений в Гарри, страх, что он станет монстром, причинит боль ему, и Драко, разорвет эту хрупкую связь; боязнь растущей силы в Гарри, которая могла поглотить его душу; и, наконец, леденящий страх смерти в этой войне с ангелами, что он не выживет, не увидит мира за пределами хаоса.       Видения нахлынули, как волны: Драко, одинокий, прячущийся от отца в детской; Драко, терзаемый виной за мать, смотрящий на экран телефона с ее номером; Драко, фантазирующий о нормальной жизни, с домом и карьерой; Драко, краснеющий от мыслей о Гарри, отталкивающий их стыдом; Драко, дрожащий от страха близости, чувствуя себя ребенком в теле взрослого; Драко, видящий Гарри как угрозу, монстра, который раздавит его; Драко, ощущающий силу как проклятие, и себя обреченного в битве.       Гарри сглотнул, чувствуя, как сердце сжимается, это была правда, сырая и реальная, делая Малфоя уязвимым, как никогда.       Гарри хрипло рассмеялся. Звук вышел грубым, с примесью рыка, и Драко вздрогнул.       Он шагнул ближе. Пальцы коснулись плеча Гарри, ощущая грубую текстуру кожи — не человеческую, но и не полностью чужую. Тепло от касания разошлось по телу Гарри, смешиваясь с болью от ран.       Гарри стиснул зубы, борясь с этим. Он не был готов. Не сейчас. Не с Драко, смотрящим на него так — с беспокойством, которое граничило с чем-то большим. Но теперь, сквозь видения, Гарри знал: это было искренне, хоть и омрачено страхом отвержения, стыдом и ужасом потери.       — Я… договорился, — выдохнул Гарри. Голос был низким, охрипшим от крика. Кровь капала на пол; руны впитывали её, светясь ярче. — Абисс дал мне контроль. Теперь мы должны уходить.       Калеб кивнул. Его лицо было напряжённым; шрамы пульсировали, как живые. Он подошёл, положил руку на плечо Гарри и прошептал слова на древнем языке — заклинание, укрепляющее договор.       Воздух в церкви сгустился ещё больше. И вдруг раздался треск — снаружи, на холме, появились тени. Не одна-две, как раньше, а целая стая: чёрные, бесформенные, с красными глазами, горящими, как угли в аду.       За ними следовали вестники — ангельские посланники с крыльями, сверкающими в лунном свете. Их клинки пели, разрезая воздух.       — Пиздец, — выругался Драко, выхватывая пистолет. — Они нас нашли. Как? Руны должны были скрыть!       — Ритуал, — мрачно сказал Калеб. — Он привлек их, как мух на дерьмо. Бегите! Я задержу их.       — Нет! — Гарри шагнул вперёд. Тело наливалось силой Абисса: чешуйки на руках удлинились, и он почувствовал, как энергия хлещет по венам — адреналин, смешанный с лавой.       Теперь, глядя на Драко, он видел его страх смерти, пульсирующий в каждом ударе сердца: страх, что он не успеет сказать то, что давно держит внутри; страх потерять друзей, ставших семьёй. Это подтолкнуло Гарри сильнее. Он не оставит его.       — Мы вместе. Я не оставлю тебя, старик.       Борьба вспыхнула, как спичка в бензине.       Первая тень ворвалась в церковь, разбивая дверь, и бросилась на Калеба. Старик поднял руку, чертя руну в воздухе, — волна энергии отшвырнула её, разрывая на части. Чёрная кровь брызнула на стены, как краска.       Но другие хлынули внутрь. Две тени схватили Драко за ноги: когти впились в джинсы, разрывая ткань и кожу. Драко выстрелил — пуля попала в одну, и та взвыла, растворяясь. Но вторая вцепилась крепче, таща его на пол.       — Сука! — заорал Драко, пнув ногой. Его ботинок врезался в морду твари — хрустнула кость.       Он выхватил нож из-за пояса — серебряный, освящённый — и вонзил в глаз тени. Чёрная жидкость хлестнула. Он не остановился: выстрелил в другую.       Гарри не стал ждать. Он прыгнул на вестника, который влетел через разбитое окно. Крылья хлопали, как паруса в шторм. Ангел был высоким, с золотыми глазами и клинком, светящимся святым огнём.       — Падший! — прорычал вестник. Голос был мелодичным, но злым. — Ты дважды нарушил закон! Ангелы придут за тобой!       Клинок опустился. Гарри блокировал удар рукой — чешуйки выдержали, искры полетели, как от металла о металл. Боль пронзила, кровь потекла, но сила хлынула. Он ударил в ответ: кулак врезался в грудь вестника, ломая рёбра с хрустом, как сухие ветки.       Ангел упал, кашляя кровью. Гарри добил его — когтями разорвал горло. Тёплая жидкость брызнула на лицо, смешалась с потом.       Драко тем временем боролся с ещё одной тенью. Она набросилась на него сверху: когти царапали спину, разрывая рубашку и кожу.       — Ебаный ублюдок! — зарычал он, перекатываясь. Выстрелил в упор — пуля вошла в пасть твари, и та взорвалась в облаке дыма.       Но раны горели — святая кровь ангелов жгла, и он чувствовал, как сила утекает.       Калеб чертил руны быстрее, его голос гремел заклинаниями, отшвыривая теней волнами энергии. Но их было слишком много — они лезли, как крысы из канализации, вопли эхом отдавались в церкви.       Гарри почувствовал, как Абисс шепчет: «Используй меня. Полностью».       Он колебался. Но, видя Драко, истекающего кровью, упавшего на колени, — сердце сжалось. Теперь он видел боль Драко острее: не просто физическую, а глубокую рану.       «Нет, — подумал он. — Не полностью. Но частично — да».       Он позволил силе вырваться. Тело преобразилось: чешуйки покрыли всё, глаза вспыхнули золотом, он стал быстрее, сильнее.       Гарри прыгнул на группу теней, разрывая их голыми руками. Кровь летела фонтаном — чёрная и липкая, покрывая пол.       Одна тень вцепилась в ногу — когти впились глубоко, разрывая мышцы. Гарри заорал от боли, но пнул, сломав ей хребет.       Вестник подлетел сзади — клинок вонзился в плечо. Гарри развернулся, схватил ангела за крыло, вырвал перья с мясом. Кровь хлестнула, как дождь.       Драко, видя это, пополз к нему. Раны кровоточили, но он поднял пистолет и выстрелил в вестника, отвлекая.       — Гарри! Держись! — крикнул он. Их глаза встретились — взгляд, полный чего-то, что не было просто дружбой.       Теперь Гарри видел сквозь него: страх потери, но и искру надежды, что они выживут вместе.       — Не умирай, Малфой. Не сейчас, — рыкнул Гарри.       Калеб наконец активировал большую руну. Круг света вспыхнул, отшвырнув оставшихся врагов — они взвыли, отступая. Но не все: один вестник прорвался, бросился на Калеба. Клинок опустился — старик упал, кровь хлестнула из живота.       — Калеб! — заорал Гарри, прыгая вперёд. Коготь вонзился в спину вестника, разрывая его на части.       Ангел рухнул, крылья обмякли. Гарри склонился над Калебом — глаза старика тускнели.       — Иди… — прошептал Калеб, кашляя кровью. — Равновесие… Ангелы… армия идёт. Защити… Гермиону.       — Нет, — Гарри сжал руку старика.       Калеб улыбнулся слабо. Его шрамы вспыхнули в последний раз — и он умер.       Гарри ощутил пустоту, как будто часть души ушла с ним.       Церковь затихла. Но снаружи слышались крики — больше теней, больше вестников.       Драко поднялся, шатаясь. Спина в крови, джинсы разорваны, раны горят.       Гарри подошёл. Его тело возвращалось к норме: чешуйки исчезали, но боль оставалась.       Теперь, глядя на Драко, он видел его боль от смерти Калеба — не просто горе, а глубокую трещину в душе. Страх, что он следующий. Страх перед таким Поттером.       Гарри коснулся его плеча — Драко слегка отшатнулся. В его глазах Гарри прочитал: «Он боится меня»       Они выбежали из церкви, прыгнули в разбитый фургон Калеба и рванули обратно в коттедж.       Дорога была кошмаром. Тени преследовали, вестники летели над головой — крылья хлопали, как гром.       Гарри вёл. Руки на руле дрожали, но сила помогала: он чувствовал нити энергии, уклонялся от атак.       Драко стрелял из окна. Пули свистели — одна попала в вестника, и тот рухнул, разбиваясь о землю.       В коттедже их ждали.       Пэнси стояла у окна, от нервов кусая ногти. Глаза вспыхнули красным при виде крови.       — Что за хуйня?! Вы ранены! — зарычала она, бросаясь помогать.       Гермиона подскочила к ним, остатками силы пыталась исцелять крупные раны.       Рон ворчал — демонские глаза горели гневом:       — Поттер, ты выглядишь, как будто побывал в аду. А Калеб? Где он…?       Гарри опустил голову. Гермиона, оглядевшись, заплакала, закрывая рот рукой.       Тео, бледный, но стоящий, передал информацию:       — Демоны в панике. Ангелы идут за Ключом Вечности. И за тобой, Гарри.