На пределе видимости

      Глядя на своё отражение в зеркале дорогого номера отеля, Макс Ферстаппен тяжело вздохнул и выругался себе под нос. Галстук давил на шею, как удав. За столько лет в «Формуле-1» он все еще не смирился с необходимостью быть псом на поводке у спонсоров. Танцевать под их дудку, надевать этот дурацкий смокинг и расплываться в довольной лыбе каждый раз, когда какой-нибудь разжиревший на нефти дед-инвестор, не отличивший бы цвета флагов на гонках, начинал рассуждать о его «невероятной силе духа»   — Сила духа, блять…! — в голос прорычал Макс, пытаясь поправить нормально свой галстук.        Макс был прост. Ему не нужна была вся эта мишура, фанаты, страницы в соцсетях, пиар. Он жаждал лишь одного – рёва мотора, который заглушал бы любую ерунду. А сегодня вместо того, чтобы спокойно вернуться домой, сесть за симулятор и тренироваться, Максу предстояло провести вечер в золотой клетке на какой-то гламурной презентации новинок от Tag Heuer. Присутствовать обязательно, ведь партнёрство обязывает.  — Улыбайся, кивай, пожимай руки. Ты не просто гонщик, ты – бренд. Бренд должен быть приятным, — как заевшая пластинка, повторял Раймонд Вермюлен – его менеджер, перед каждой подобной встречей, прекрасно зная характер своего подопечного.  Скрип зубов и последнее проклятье, вылетевшее с его рта и Макс всё-таки вышел, хлопнув злостно дверью номера. Он прошёл в холл отеля, где его уже заждался Вермюлен. Тот нервно переминался с ноги на ногу у выхода, беспокойно оглядываясь. Когда его взгляд наконец наткнулся на Макса, он быстрым шагом ринулся к нему. — Ты в своём уме? Сколько можно собираться? Ты красился там что ли? — выругался Раймонд, поправляя идеально сидящие часы на запястье. Похоже, этим вечером не в настроении был не только Макс. Гонщик лишь закатил глаза и направился к выходу, ворча сквозь зубы: — Поехали. Раньше приедем – быстрее уедем. У меня нет настроения тусить там всю ночь с этими… — Макс! — менеджер хлопнул по плечу с фальшивой бодростью, пока они выходили к ждущему автомобилю, —  Не вздумай так говорить. Эти люди вкладывают бешеные деньги, чтобы ты занимался тем, что любишь. Макс ничего не ответил. Он демонстративно сел в машину подальше от Раймонда, уставившись в окно с каменным, недовольным лицом. Тот, не выдержав этой кислой мины, вздохнул и произнёс:  — Ну что ты как маленький, а? Макс, ты же… — Да-да, — резко прервал его гонщик, не отрывая взгляда от мелькающих за стеклом фонарей. — Я бренд, а не просто гонщик. Но знаешь что? Я плевать хотел на эти встречи. И ты это прекрасно знаешь. Я выпью чего-нибудь и уеду домой.  В салоне повисла тяжёлая тишина. Вермюлен сдался.  Места для таких встреч всегда были одними и теми же, какие-то супергламурные, вылизанные до блеска приватные клубы, где буквально всё, начиная от музыки и до сорта устриц, подстраивалось под капризы какого-нибудь дядечки в дорогом костюме, заплатившего за весь этот цирк. А еще главной задачей было наполнить зал «правильной» аудиторией, беззубыми светскими львицами, журналистами из глянца и такими же как он, заложниками контрактов.         Машина подъехала к клубу ни рано ни поздно, а как раз к самому началу главного события. Хотя называть это главным событием было слишком громко. Это была как условность, ведь  все собравшиеся здесь, от стареньких инвесторов до их молоденьких спутниц, давно плевать хотели на очередной хронограф или коллекцию часов. Продукт был лишь предлогом. Настоящий продукт здесь это сами люди. Их связи, кивки через зал, многозначительные тосты «за успешное партнёрство». Эти вечера были созданы для одного, чтобы укреплять отношения, набивать животы канапе с икрой и распивать алкоголь.       Макс, едва переступив порог, почувствовал как его начинает мутить. Их двоих перехватила улыбающаяся девушка хостес и не задавая лишних вопросов провела мужчин в основной зал. Вермюлен с Максом прошли к зарезервированному под их имя месту у дальней стены. На низком столике уже стояли угощения, две брускетты и пара бокалов вина. Устроившись на велюровом диване, Раймонд не глядя, выпил свой бокал залпом. Макс лишь отмахнулся от своего, даже не дотронувшись. Вино это не для него. Его же взгляд уже метнулся по залу,  выискивая в полумраке стойку бара. Ему нужно было что-то покрепче.  Макс поджал ладонью лицо, уже предвкушая скуку. Сначала нудная презентация, а потом когда вся эта нарядная толпа разбежится по залу, к нему неизбежно потянутся важные люди. Придётся улыбаться, кивать, изображать интерес и выслушивать эту сладкую, наигранную лесть. Но его циничный внутренний монолог оборвал громкий голос со сцены. Девушка-ведущая с искусственным восторгом рассказывала о новом калибре часов, а на экране за её спиной плыли картинки презентации. Время тащилось мучительно долго. Макс сидел, откровенно скучая. Он окинул зал скучающим взглядом, ища хоть что-то, за что мог бы зацепиться глаз. И вот, наконец, ведущая произнесла благодарственную речь. По залу прокатились аплодисменты. Макс ощутил свободу, ну или её имитацию. Он вскочил со своего места и направился туда, куда рвался душой последний час, к барной стойке.  — Макс, эй, куда ты? — донёсся сзади голос Вермюлена. Но Макс уже не слушал ну или сделал вид что не слушал. Он пристроился у бара, положил локти на стойку и наконец облегчающе выдохнул. Сейчас будет виски, а там хоть трава не расти. Он заказал нужный напиток, алкоголь обжёг горло, но это было единственное, что приносило сейчас хоть какое-то удовольствие. Он заказал ещё, и ещё. С каждым глотком мир вокруг становился мягче, а раздражение притуплялось. Макс уже поднимал очередной стакан, когда почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Он неохотно развернулся и застыл. Перед ним стояла Кьяра, главный арт-директор новой коллекции. Но Макс не смотрел на неё. Его взгляд пролетел сквозь Кьяру и уцепился за фигурой, стоявшей у неё за спиной. Там, чуть отступив в тень, скромно улыбаясь, стоял парень неземной красоты. Мир вокруг Макса резко качнулся, сменив фокус. Вся злость и скука рухнули в одно мгновение. Он медленно, почти торжественно, сполз с барного стула, полностью развернувшись к ним. Кьяра тепло улыбнулась, протягивая руку: — Макс! Я так счастлива, что ты смог прийти! «Ага, будто у меня был выбор»– быстро пронеслось в его голове. Но на губы легла совершенно искренняя улыбка.  — Честь быть здесь, — произнёс он, и его голос прозвучал глубже обычного. Девушка засияла. Затем она сделала изящный шаг в сторону, освобождая пространство. — Позволь представить тебе наше новое лицо. Это Шарль Марк Эрве Персиваль Леклер, — произнесла она, с нежностью глядя на парня. — Шарль, а это Макс Эмилиан Ферстаппен. Думаю, ты о нём слышал.  Макс первым протянул руку. Его грубая ладонь встретила невесомость. Рука Шарля была удивительно тонкой, почти хрупкой, а сам парнишка был стройным, вытянутым, с идеальными модельными данными.  — Приятно познакомиться с вами лично, — сказал Шарль. И блять. Его голос. Он был даже прекраснее, чем его внешность. Низкий, бархатистый, с едва уловимым французским акцентом.  Макс кивнул, не в силах ничего произнести. «Неудивительно, что такой бренд утвердил этого красавца на свою коллекцию» — подумал Макс. Он наконец отпустил руку Шарля.  — А теперь – фото для прессы! — радостно воскликнула Кьяра, когда к ним уже пробирались фотографы со вспышками. Тут уже Макс не выдержал и едва заметно закатил глаза. Он встал рядом с Шарлем, а Кьяра расположилась за ними, нежно положив руки им на плечи. Макс чувствовал как он пропал, с  головой без шансов на спасение. Что-то в этом парнишке зацепило его намертво, не собираясь отпускать.  — ...и не стесняйтесь, раззнакомьтесь получше! — с лёгкой улыбкой добавила Кьяра, пока фотографы меняли ракурсы. — Думаю, вам предстоят общие фотосессии.  Когда фотографы наконец перестали их мучать, Кьяра, словно исполнив главную миссию вечера, с лёгким кивком удалилась вглубь зала, растворившись среди гостей. Оставив Шарля наедине с Максом. Они стояли в внезапно наступившей тишине, смотря друг другу в глаза. Макс, обычно никогда не терявшийся в словах, чувствовал себя оглушённым. «Что говорить? Что делать?» Он машинально,сел обратно на свой барный стул, спасительно ухватившись за стакан. И каково же было его удивление когда Шарль, без лишних слов, присел рядом. Не напротив, а именно рядом, так, что их колени соприкасались в тесноте пространства у стойки. Тишину между ними нарушил голос Шарля, обращённый к бармену. Снова этот блядский бархатный голос, который сводил Макса с ума. — Негрони, пожалуйста.  Они молча наблюдали, как бармен смешивает джин, вермут и кампари в одном стакане. Когда напиток был готов, Макс наблюдал как Шарль взял его своими тонкими, прекрасными пальцами, а потом парень плавно развернулся к своему собеседнику. Его зелёные глаза снова встретились с ледяными глазами Макса.  — За знакомство, — тихо сказал он, и его губы тронула улыбка.  И, не церемонясь, он цокнул своим тяжёлым стаканом о почти пустой бокал Макса. Тот застыл, этот жест показался ему простым, лишенным этой фальшивой лести.  — Да, — голос его звучал хрипло. — За знакомство. И он допил остатки своего виски, жидкость приятно обожгла его горло но это было ничто по сравнению с жаром, который разлился у него внутри от этого парня. Он поставил пустой стакан на стойку, дважды стукнув по ней пальцем, жестом показывая бармену чтобы тот повторил.  — Мне тут не нравится, — выпалил Макс вдруг, не сводя с Шарля взгляда. Сделав небольшую паузу он наклонился ближе, — А тебе?  Шарль на секунду отвел взгляд, разглядывая полку с алкоголем за барной стойкой.  — Мне тоже, — сказал он тише, его голос почти потонул в музыке, но Макс поймал каждое слово. — Слишком шумно. Макс почувствовал, как в его груди что-то ёкнуло, он был не один. Этот парень, это прекрасное, хрупкое существо разделял те же чувства что и он.  — Иронично, да? — хрипло усмехнулся Макс, делая глоток из уже нового стакана, который бармен поставил перед ним. — Я гонщик в самой популярной гоночной серии на планете. А терпеть не могу всю эту… светскую жизнь. Шарль лишь пожал плечами: — Ничего удивительного, — сказал он просто, как констатацию факта. Его взгляд скользнул по костюму Макса, по его мощным, привыкшим рукам, и вернулся к его лицу. — Ты создан для скорости. А это… — он слегка кивнул в сторону зала, —…противоестественно для тебя.  Вдруг у Макса родилась безумная идея. Алкоголь уже сильно ударил в голову, размывая границы разумного. — А давай уйдём отсюда? — вырвалось у него.  Шарль на секунду замялся. Его взгляд метнулся в зал, будто выискивая кого-то. Потом вернулся к Максу, к его твёрдому, ожидающему взгляду. Не каждый день тебя уводит звезда «Формулы-1» с подобных вечеринок. — Уйти отсюда? — переспросил он, больше для себя, проверяя реальность предложения. — Ну да, — небрежно бросил Макс, его язык уже начинал чуть заплетаться. — А куда? — Шарль придвинулся чуть ближе, будто боясь, что их кто-то услышит. В его зелёных глазах, которые до этого казались немного отстранёнными, теперь горел огонь.  — Куда угодно, малыш, — алкоголь  полностью раскрепостил Макса. Шарль засмеялся, закрывая лицо ладонью от смущения. Макс смотрел на этот смущённый смех, на лицо, прикрытое тонкими пальцами, и желание накрыло его с такой силой, что перехватило дыхание.  — Не называй меня так, — пробормотал он из-за руки. — Решай ты, раз готов бросить все.  Он хотел не просто увести его, он хотел овладеть им прямо сегодня, этим хрупким, безупречным телом. Макс жаждал войти в него, разрушить эту невинность в его зелёных глазах, оставить на его идеальной коже следы.  — Шарль… — горячее дыхание Макса, пропахшее виски обожгло кожу Шарля. Они сидели так близко, что между ними не осталось места для воздуха. — Если буду решать я, — продолжил Макс, — то ты окажешься у меня в номере. И я… честно, не знаю, смогу ли я сдержаться. Мужчина выкладывал карты на стол, давая Шарлю шанс отступить.  — Увези меня отсюда, — прошептал Шарль ему прямо в ухо. Его голос был тихим, но в нём не было и тени сомнения.  Эти слова стали для Макса зелёным светом. Он подскочил со стула, резко и властно хватая Шарля за руку. Тот вздрогнул от неожиданности, но не сопротивлялся. Они двинулись сквозь толпу, почти бегом. Макс шёл впереди, расчищая путь плечом и взглядом, а Шарль послушно шел сзади.        Выйдя на прохладный ночной воздух, Макс на секунду замер. Его взгляд метнулся по парковке, выхватывая силуэты машин – и наконец нашёл то на чем приехал. Водитель, видимо, заметил его стремительный выход и был наготове. Не выпуская руки Шарля, Макс рывком открыл заднюю дверь и жестом указал внутрь. В его движении не было церемоний.  — Садись.  Макс сел следом, грузно опускаясь на кожаное сиденье. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая последний звук с той стороны.  — Гостиница, — бросил Макс вперёд, и машина тронулась, бесшумно увозя их прочь от этого места.  — Как думаешь, журналисты уже нафоткали материала, как ты выходишь из клуба с другим парнем под руку? — Шарль повернулся к нему, нарушая тишину салона. В его голосе не было паники, только любопытство и лёгкая ирония. — Возможно, — ответил Макс, не отрывая взгляда от темноты за окном. Но потом медленно повернул голову. — Но... — его голос стал, интимнее. — Сейчас всё, что мне важно... это ты.  — Ты часто так делаешь? — поинтересовался Шарль, вглядываясь в лицо Макса.  — Как именно? — переспросил тот. — Увозишь незнакомцев с вечеринок. Макс тихо рассмеялся.  — Нет, — сказал он поворачиваясь к Шарлю так, чтобы видеть его лицо. — Только самых красивых. Он сделал небольшую паузу, а потом добавил тише:  — И тех, кто разделяет со мной мысли. Кому тоже... скучно.  Он увозил не просто красивую игрушку, а сообщника. Того, кто понял его без слов там, в том шумном гламурном аду. Шарль положил свою тонкую руку на колено Макса легко поглаживая ему ткано дорогих брюк. Макс замер, он накрыл его руку своей крупной, шершавой, тёплой и прижал её к своей ноге, не давая уйти. Машина плавно остановилась у входа в отель. Макс вышел первым, коротко кивнув водителю, и обернулся к двери. Шарль уже выходил, и мужчина инстинктивно протянул руку, чтобы помочь ему. Их пальцы сцепились. Они быстро прошли через, освещённый мягким светом вестибюль к лифту. Дорога до номера заняла несколько безмолвных минут. Макс провёл ключ-картой, щёлкнул замок, толкнул дверь и пропустил Шарля вперёд. Они вошли в тёмный отельный номер Макса. Мужчина щёлкнул выключателем, и мягкий свет наполнил пространство, открывая вид на огромную кровать, панорамные окна и небольшой балкон, за которым в темноте сверкал вечерний город. Шарль, отбросив остатки стеснительности, прошёл дальше, следя за Максом, пока он без лишних церемоний скинул свой дорогой пиджак на пуфик у ножек кровати и обернулся к Шарлю. В его взгляде не было спешки. Он подошёл ближе, шаг за шагом сокращая дистанцию, пока не оказался прямо перед Шарлем. Его руки легли на тонкие плечи парня грубо усадив его на край кровати. Макс стоял перед ним, смотря сверху вниз. Освещение падало так, что черты его лица казались ещё более резкими, а в воздухе летал запах алкоголя. — Ну что, Шарль, — его голос был тихим, почти ласковым, но в нём сквозила доминация. — Ты всё ещё останешься со мной? М?  — Да… — выдохнул парень, ощущая, как сильные руки гонщика вдавливаются в его плечи.  Макс замер на секунду, услышав это. И тогда с его губ сорвался низкий, хриплый стон, смешанный со смешком.  — Ох, блять… — прошептал он, наклоняясь так близко, что их лбы соприкоснулись. — Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать.  Он взял лицо Шарля в свои ладони, большие пальцы нежно провели по выступающим скулам. Потом наклонился так близко, что они чувствовали дыхание друг друга.  — Можно? — прошептал он.  Шарль не стал ничего отвечать. Он ринулся навстречу, резко замкнув расстояние и прижав свои губы к его губам первым. Макс тут же ответил и захватил инициативу. Его большое, спортивное тело нависло над хрупкой фигурой, легко прижав Шарля к матрасу. Он целовал его всё грубее и горячее, наслаждаясь податливостью, вкусом его губ, исследуя каждый сантиметр его рта, скользя языком повсюду, куда мог дотянуться. Тишина номера наполнилась хлюпающими, влажными звуками поцелуя, прерываемые лишь тяжёлым, учащённым дыханием.  — Ты такой сексуальный, — прошептал Шарль, обвивая шею Макса тонкими руками и притягивая его ближе. — Люблю таких больших мужчин, как ты. Эти слова, произнесённые голосом Шарля, стали последней каплей. Макс не выдержал. Его пальцы не слушаясь, потянулись к пуговицам рубашки модели. Он не стягивал её, а сорвал, грубо стянув с плеч и швырнув куда-то в даль комнаты. Когда перед ним открылся гладкий, бледный торс с чёткими линиями рёбер и ключиц, Макс на мгновение замер, любуясь этой хрупкой красотой. И тут же, не в силах сдержаться, снова прижал Шарля к матрасу. Его ладони опустились на розовые соски, сначала просто поглаживая, а потом грубо закручивая, заставляя Шарля выгибаться и стонать. А потом он опустился к ним ртом, целуя, облизывая, слегка покусывая каждый по очереди, оставляя на нежной коже влажные, горячие следы.  — Макс… ах… блять, нежнее, — стонал юноша, извиваясь под ним, пока Макс не отпускал его чувствительные соски.  Каждое прикосновение губ, каждый легкий укус отзывался огненной волной в самом низу живота. Шарль ощущал, как их стояки в тесных брюках давят друг на друга через слой ткани, и это сводило его с ума. Глаза закатывались, дыхание сбивалось в прерывистые, хриплые всхлипы. Он цеплялся руками за мощные плечи Макса, то отталкивая, то притягивая его обратно, сам не зная, чего хочет.  В один момент Шарль мягко, но настойчиво отстранил Макса, чтобы встретиться с ним взглядом. Не говоря ни слова, он опустил руки. Его тонкие пальцы скользнули вниз по животу спортсмена, нащупали твёрдый выступ в паху и обхватили его через ткань, мягко поглаживая. Затем ловко расстегнул ремень и медленно, с намеренным промедлением, расстегнул ширинку. Макс замер, позволив ему это. Потом он встал с кровати, давая Шарлю больше пространства. Тот, не отводя взгляда, стянул с него брюки и бельё, обнажая мощные бёдра и твёрдый налитый возбуждением член. Затем сильные руки Макса вновь опустились на плечи Шарля неоспоримо направляя его вниз на колени, на мягкий ковёр у кровати. Он нежно провёл рукой по тёмным, немного волнистым волосам Шарля, мягко притягивая его лицо ближе к своему пульсирующему члену. Его дыхание стало ещё тяжелее, а в низком голосе появилась тёмная, властная нота.  — Будь хорошим мальчиком, Шарли, — прошептал Макс. — Покажи на что ты способен.  Шарль лишь ощутил, как эти слова, произнесённые с такой властной нежностью, заставляют его собственное желание пульсировать ещё сильнее. Сначала он коснулся плоти, медленно поглаживая от влажной, чувствительной головки до самого основания, изучая каждую прожилку и каждый мускульный изгиб. А потом его пальцы сомкнулись чуть увереннее, начав надрачивать с неспешным, мерным ритмом. И лишь после этого, с глубоким вздохом, он наклонился и открыл рот, мягко, потихоньку начав брать в себя член, обжигающе горячий и солёный на вкус.  Его язык уверенно ласкал чувствительную головку, скользя по уздечке и доводя Макса до сбитого, прерывистого дыхания. Судорожно вцепившись в тёмные волосы Шарля, Макс не смог сдержаться, он мягко, но настойчиво направлял его, желая прочувствовать каждую глубину его влажного, горячего рта. — Блять, какой же ты идеальный, — вырвался у него хриплый, почти бессвязный шёпот, пока Шарль, уже набрав уверенности, задавал ритм, то ускоряясь, то замедляясь, мастерски играя с каждой реакцией тела над ним.  Макс наблюдал за этим, и его сжимало от дикого желания. Кончить, прямо сейчас. Прямо на это невинно-прекрасное лицо, в эти полуприкрытые глаза с длинными ресницами. Испачкать эту чистую, идеальную кожу своей горячей, липкой спермой, пометить его, оставить на нём видимый след своего обладания.  Но он не мог сейчас, нет. Он хотел дойти до этого вместе. Грубо, но не совсем жестоко, он отодвинул Шарля от своего члена и рывком поднял его, бросив на середину огромной кровати. Пока Шарль, понимая, что сейчас будет, судорожно стягивал с себя штаны, дрожа от предвкушения, Макс скинул с себя оставшуюся рубашку, обнажая мощный, покрытый тонким слоем пота торс. — Никогда не думал, что буду расставлять ноги перед гонщиком, — прошептал Шарль, обвивая Макса стройными ногами, притягивая его ещё ближе. Макс лишь усмехнулся в ответ, снова прижимая его в глубокий, влажный поцелуй. На языке парня был солоноватый привкус его собственного члена, смешанный со вкусом Шарля. Твердый и мокрый от слюны, член Макса упирался в узкий, напряжённый вход парня. — Ты готов? — спросил Макс уже чуть заботливее, когда головка его члена с натяжением прижималась к самому входу, готовясь войти. — Заполни меня своим членом, — простонал Шарль в ответ. Макс медленно надавил, преодолевая сопротивление, и наконец вошёл в него. Сначала было больно и тесно, непривычно туго. Макс замер, погрузив лишь головку и не двигался, давая Шарлю время привыкнуть к ощущению заполненности, к его размеру, к этой новой, невероятной близости. Его лоб уткнулся в плечо Шарля, дыхание было горячим и прерывистым. Он ощущал, как всё тело Шарля дрожит под ним. Макс поднял голову, чтобы взглянуть ему в лицо. — Всё хорошо, — прошептал он, его голос был низким и успокаивающим. Он провёл рукой по его щеке. — Тссс… расслабься, и всё будет хорошо. Шарль кивнул, закусив губу. Он сознательно попытался расслабить напряжённые мышцы таза и бёдер, выпуская воздух долгим, дрожащим выдохом. И в этот момент позволил Максу войти глубже, почти на всю свою длину, пока их тела не слились воедино. И тут Макс понял, что можно. Он начал двигаться, сначала едва заметно, почти робко, вытягиваясь почти полностью и снова медленно погружаясь обратно. Каждое движение было осторожным, выверенным, помогая телу Шарля привыкнуть к его размеру, растягивая его изнутри с терпеливой настойчивостью. Его ритм был неспешным, глубоким, каждый толчок заставлял Шарля стонать, сначала от непривычного ощущения, а потом, всё чаще, от пробуждающегося в самой глубине удовольствия. Макс опустил руку между их тел, его пальцы легко легли на твердый, влажный член Шарля. Не теряя быстрого, глубокого ритма своих движений, он начал дрочить его, сначала в такт своим толчкам, а потом всё быстрее и увереннее, создавая двойную волну ощущений, которая заставила Шарля выгнуться и громко, сдавленно застонать.  — М… Макс… ах… чёрт! — стонал Шарль, все громче и громче. — Это слишком… приятно, ах, блять… Он уже не мог связно думать. Ощущения навалились на него лавиной, глубокая, растягивающая полнота внутри и быстрые, точные движения руки снаружи сводили его с ума. Его ноги судорожно обхватили бёдра Макса, пальцы впились в его мощные плечи, будто пытаясь удержаться в реальности, которая медленно, но верно растворялась в чистом, животном удовольствии. — Шарль… — с тяжёлым, хриплым дыханием простонал Макс, его собственное тело напрягалось до предела. — Давай, кончим вместе… ах… Его движения стали резче и глубже. Каждый толчок теперь бил точно в самую чувствительную точку, а рука на члене Шарля работала в идеальной, безжалостной синхронности. Шарль инстинктивно прикусил свою же ладонь, чтобы заглушить слишком громкие, срывающиеся крики. Его тело выгибалось дугой, каждая мышца была напряжена. Он был так близко, так невыносимо близко, и всё в нём молило о разрядке.  — Макс! — тихо вскрикнул Шарль, ощущая, как волна накрывает его с головой. Его тело содрогнулось в мощной судороге, и тёплая сперма выплеснулась ему на живот, забрызгав и торс Макса. Он кончил первым. Но Макс тоже был на грани. Сделав ещё несколько глубоких, резких толчков, он вытащил свой член и поднявшись выше, чем был, с хриплым, сдавленным рыком кончил прямо на лицо парня, как и мечтал. Он замер, тяжело дыша, и любовался этой пошлой картиной. Голый Леклер, отраханный им же, до потери пульса, лежал с закрытыми глазами, его лицо и торс были покрыты белой липкой спермой. Это было зрелище абсолютного обладания.  Макс тяжело выдохнул, сполз с Шарля и, шатаясь, ушёл в глубь номера. Он вернулся с упаковкой влажных салфеток. Молча, сосредоточенно, он начал вытирать сперму с прекрасного, вздрагивающего тела. Движения его были удивительно бережными, нежными, полная противоположность той животной ярости, что владела им минуту назад. Салфетка мягко скользила по лицу, шее, животу. Шарль не шевелился. Он лишь тихо наблюдал за ним полуприкрытыми глазами, следя за каждым движением этих сильных, теперь таких аккуратных рук. В нём не было стыда, только глубокая, сонная благодарность и странное, новое чувство близости.  Потом Макс легко, почти без усилия, взял Шарля на руки и переместил его повыше, на подушки. Он натянул на них обоих мягкое, приятное к телу одеяло и притянул Шарля к себе, кожей к коже, обняв одной рукой. Другой он медленно, почти задумчиво, поглаживал его спину, стирая капли пота. В тишине комнаты, нарушаемой только их успокаивающимся дыханием, прозвучал его шёпот.  — Я влюбился в тебя, как только тебя увидел. В этих словах была простая, оголённая правда.  Шарль поднял на него глаза, и на его всё ещё липких губах, слегка опухших, появилась хитрая, мальчишеская улыбка. — А я тебе рассказывал, что я твой большой фанат? С тех пор, как ты выиграл в Монако, в двадцать первом году — прошептал он, и в его голосе звенела озорная нота, которую Макс слышал впервые. И с последних сил он дико, беззвучно рассмеялся, наблюдая, как Макс от неожиданности округлил глаза, а его лицо на миг стало совершенно глупым от изумления. — Ах ты!! — рыкнул Макс, но в его голосе не было гнева, счастливое негодование. Он притянул Шарля ещё ближе, чуть не задушив в объятиях, и зарылся лицом в его шею, трясясь от смеха в котором растворялась вся тяжесть вечера.