Часть 1
8 января 2026 г., 20:00
Москва
2000 год
Сентябрьское дневное солнце пригревало монолит многоэтажек, но тепло резко спало к вечеру, и настроение Ёнбока тоже потерпело понижение. Он планировал провести вечер в нашумевшем баре с возможностью потанцевать от души и пропустить пару бокалов мартини и, возможно, найти красавчика, чтобы потрахаться в прохладную ночь. И чтобы поднять себе хотя бы чуточку настроя, он решил одеться ярко, ведь любил привлекать к себе внимание. Улыбнувшись в зеркало своему отражению, подметив: «Детка, ты прекрасен», вышел из подъезда, направляясь к улице Тверской, благо жил он рядом — минут 10 ходьбы по промозглому ветру. Москвичи оборачивались на его сегодняшний яркий образ, пожимая плечами, но Ёнбоку было совершенно похуй, ведь он шёл потусоваться от души. А вообще работа в торговом доме под названием «Гостиный Двор» была хороша: в свои 26 лет он был довольно известной моделью в местных кругах, но тяжела во всех её проявлениях. Последние две недели он постоянно был на подиуме — бесконечные примерки платьев, костюмов и фотосессий убивали. С 19 по 23 сентября должна была пройти Международная тринадцатая выставка модной одежды. Кирилл, он же под псевдонимом Кристофер, известный кутюрье московского Торгового дома, выжимал все соки из Ёнбока, таская на совместные его деловые встречи с его партнерами зарубежья, ведь, глядя на его музу, они, как сумасшедшие, с полными слюнями во рту, соглашались на все условия его главного. И Ёнбоку это нравилось — он чувствовал в какой-то степени свою важность и влиятельность. Так работа в модельном бизнесе подарила ему бесконечную уверенность в себе, своей внешности. Ведь он любил доминировать и брать от этой жизни, черт возьми, всё. По количеству народу было понятно, что на сегодня запланировано какое-то мероприятие вселенского масштаба. Двухэтажный клуб Night Flight был прекрасным местом для отдыха обычных москвичей. На первом этаже расположен был бар и танцпол, а на втором этаже — ресторанный комплекс. Часто туда заглядывали потусить банды и бандиты, отошедшие вовсе от дел, имеющие и по настоящее время хороший авторитет. Пройдя с дежурной улыбкой внутрь лакшери — помещения, Ли слился с толпой, гудящей на танцполе. «А тут довольно жарко», — подметил он. Пройдя к бару и заказав у бармена мартини с водкой, в ожидании он стал обводить взглядом всё помещение, пока свет ярких софитов позволял это делать, ведь развлекательная программа ещё не началась. Вон там, в лаундж-зоне, наверняка расположились иностранцы, громко обсуждающие что-то на своем языке. Справа от Ли сидела дама бальзаковского возраста, увешанная вся жемчугом и украшениями, явно вышедшая выгулять их и показаться в свете. Поблагодарив бармена, он пригубил бокал с алкоголем и ещё раз оглядел барную стойку с другой стороны. Чувство пристального и прожигающего взгляда не покидало блондина, и он начал выискивать источник, натыкаясь на черный и изучающий взгляд, ценивший словно в душу. Вдали от барной стойки на кожаном кресле восседал мужчина, в разы старше его, лет 35, а может, и 40 — без полноценного освещения не понять точно. Ёнбок оглядывал его оценивающе, словно картину в музее Эрмитаж. Мужчина прекрасно выглядел для своих лет. Его уложенные и блестящие, черные, как смоль, волосы переливались в свете софитов клуба. Хитрющие, уверенные лисьи глаза и блядско-пухлые губы. Серый костюм и галстук, за который очень хотелось потянуть и впиться в них самым развязным поцелуем. Взгляд прошелся ниже, зацепляясь за наручные, наверняка дорогущие часы, а после — руки: шикарные большие ладони с длинными узловатыми пальцами держали бокал с янтарной жидкостью и льдом — он, очевидно, любил покрепче. Воздух выбился из легких, как только Ёнбок представил эти самые руки с захватом «покрепче» на своих модельных бедрах. Так, стоп, это он собрался сегодня кого-нибудь трахнуть, так сказать, потешить свое доминирующее нутро. Блондин задержал взгляд на нём неприлично долго, можно даже сказать, нагло, затем, отвёл глаза, отпивая снова свой напиток. Становилось ещё жарче. Он уже 20 минут сидел у бара, играя в гляделки с тем мужчиной, и, увидев на его губах ухмылку, Ли ухмыльнулся в ответ, допил залпом свой второй по счету мартини с водкой и с гордо поднятой головой встал со стула. Жаль, что пройти придется мимо него, ведь он не собирался так быстро подцеплять себе абы кого — нужно прощупать почву. Блондин направился в сторону уборных, замедляя шаг, когда слегка поравнялся с креслом. — Прекрасный выбор, — его голос был мягкий, обволакивающий и бархатный, с легкой хрипотцой, никак не сочетающийся с внешностью. Ёнбок сделал вид, что пребывает в замешательстве, состроив вопросительнно -изумлённую моську, прикусывая щёку изнутри, чтобы не сдать свою ухмылку. Теперь, находясь довольно близко, он смог увидеть легкие морщины, начинающие расползаться возле пронзительных темных глаз. Этот мужчина пах деньгами, солидностью, властью и прекрасным, дорогущим парфюмом с древесными нотками, забивающимися в нос и подсознание моментально. — Простите, вы о напитке? — поправляя сползающую розовую меховушку, Ёнбок повернулся окончательно в сторону собеседника. Конечно же, он знал о своей привлекательности на все 100 % и открыто пользовался этим даром. — Предпочитаете расслабляться в одиночестве? — он отпил коньяка и пронзительно посмотрел в глаза блондина. — Да, как правило, так и бывает. — Что ж, прекрасно, но ваш взгляд говорил об обратном, нет? — хитрый прищур. Вау, бинго — мужчина это понял, ухмыльнулся в голове блондин. — Мой взгляд говорит лишь о том, что я ценю красоту, — Ли сделал тон более интимным и тягучим, а после спустил взгляд на манящие губы, задержав чуть больше положенного времени. — Познакомимся ближе или оставим анонимность, как того полагает возможность случайных встреч? — Ли Феликс, — парень протянул руку для пожатия, и накидка вовсе сползла с худого плеча. Нет, ну а что? Феликс тоже неплохо — настоящее имя знали только родители и Кирилл, его работодатель. — Феликс? — словно смакуя имя на своем языке, произнес мужчина, а затем его ладонь, несмотря на прохладный стакан со льдом, горячая, сжала ладонь блондина. — Очень приятно — Сэм. Вы не местный? Имя у вас очень необычное. Ёнбок бесцеремонно сел на кресло рядом — он знал ответы на все вопросы заранее, ведь в его голове было столько фантазий. Ведь в дальнейшем он со своими, так сказать, жертвами не пересекался. Приврать — это не грех, кивнул мысленно себе блондин: — Не местный, верно: отец родом из Англии, мать из России, Санкт-Петербург, а в Москве я проездом. Отец отправил меня на съезд акционеров — наискучнейшее мероприятие, я вам скажу. Свобода, когда я могу принадлежать себе, — отдохнув в клубе. А вы тоже, я погляжу, не из местных? — брюнет кивнул. — Да, не местный, но многое слышал о Москве. Как можно не любить Москву — столицу, красавицу с кипящей жизнью. Хоть она и выматывает, но, встречая прекрасные рассветы, вся тяжесть дня уходит. А он романтичен. Казалось, блондина быстро накрывал бокал мартини с водкой или это от мужчины — он не понимал до конца. — Я тут около двух недель, и мне тут очень нравится. Собираюсь приобрести недвижимость, так как бизнес заставляет быть как можно чаще в России. — А я ещё не успел познать красоты Москвы, — признается Ёнбок, — но акционеры вчера водили нас в музей. — Ох, музей. Я ценитель эмоционально-душевного всплеска художников. Вам что-то успело приглянуться? — с заметным удивлением брюнет уставился на парня. — Была одна довольно интересная картина — «Демон сидящий» Михаила Врубеля. Сам образ Демона выражает сокровенные переживания человека эпохи — его мечты о божественно-прекрасном и одновременно трагический разлад с миром и самим собой, мучительные поиски смысла бытия. Сэм явно не ожидал от парня такого познания в области искусства. Удивленно приподнимая брови, он мгновенно осушил бокал с виски, поставив его на стол. — Вы удивили меня, Феликс, — сделав акцент на имени. Они говорили минут 30, как раз до начала развлекательной программы, так как в клубе людей стало намного больше и говорить было сложнее — приходилось напрягать голосовые связки. Они обсуждали музыку, искусство, кино. Ёнбоку очень нравилась эта вовлеченность в диалог, и он даже начинал гордиться, что мог заговорить зубы любому человеку, независимо от возрастного контингента. Ему льстило, что такой умный, деловой, импозантный мужчина мог в нем разглядеть больше, чем красивую картинку. Феликс был уверен, что тот уже заинтересован в нём. — Наши разговоры очень приятны. Я бы хотел продолжить их в более спокойной обстановке. Один из партнёров в качестве сувенира подарил мне французский коньяк — не составите мне компанию? А дела у Феликса обстоят куда лучше — он не думал, что мужчина так быстро клюнет к нему на крючок. — С удовольствием, — Ёнбок улыбнулся, ведь всё внутри него ликовало. — Тут недалеко, всего в одном квартале ходьбы, отель, в котором я остановился. Заодно прогуляемся — погода для сентября прекрасная, золотая осень, — вдыхает мужчина. Выйдя из шумного клуба, они пошли пешком до отеля. Ветер с момента, когда Феликс добирался, был сильный, а сейчас и вовсе стих. Удивительно, но вся толпа, стоящая возле клуба, уместилась внутри, хотя его это не должно волновать. Сейчас он держит на мушке мужчину, который смотрит на него с благоговением и восторгом в глазах. Отель встретил их теплым освещением огромных люстр, красным ковровым покрытием и любезным почтением администраторов у стоек. Звук приехавшего лифта оповестил, и мужчина, пропустив блондина вперед, зашел следом. Стоило дверям закрыться, как Сэм развернул блондина к себе, от чего весь воздух из легких вышел. Рука брюнета легла на подбородок, приподнимая голову, фиксируя ее чуть выше для его удобства. Вторая слегка сжала у корней волосы. Сэм что-то пробормотал, но Феликс не успел прийти в себя после этого действия, как губы его оказались максимально близко, пропуская в свои легкие персональный воздух блондина. Голос был не таким мягким и обволакивающим, как в клубе. Он был властным и холодным. Феликс ожидал поцелуй ласковый, дразнящий, но получил лишь вторгшийся язык мужчины, нагло орудующий в собственном рту, грубо покусывающий нижнюю губу. Казалось, выдержка у мужчины была так себе. Блондин понял, что тут он утерял свою власть и доминирование над моментом. Те губы, которые ласково говорили об искусстве, сейчас искусно терзали его собственные и срывали бесстыдные стоны с его губ. Вся его уверенность упорхнула бабочкой из лифта, стоило мужчине безумно прижать его талию к своему паху. Теперь стало понятно, кто оказался добычей. Зайдя внутрь номера люкс, он остался стоять возле дверей, пытаясь совладать со своим неоткуда взявшимся волнением. Впервые всё шло не по его плану, и он наткнулся на охотника, вроде себя. Взяв себя в руки, он прошёл, отмечая просторность номера: темные шторы затянули окна, огромная кровать аккуратно застелена, будто вовсе тут никто и не жил. Но кучка висящих на вешалках костюмов говорила об обратном. Феликс видел, как Сэм, снимая пиджак, подходит к мини-бару и берёт оттуда бутылку того самого ( не соврал) коньяка и наливает в стакан, затем, поставив его на стол, засучивает рукава рубашки. Блондин готов был признать: он был хозяином не только номера, он, казалось, владел всем миром. Стоял в свете ночника, отпивая янтарную жидкость. — Скажи, Феликс, ты хочешь меня? Риторический вопрос застигнул блондина в расплох. Поздно пятиться: теперь, Ли Ёнбок, ты в его лапах, пора принять вызов и идти вперед, только вперед. Как бы страшно ни было: — Разве не очевидно? — блондин гордо поднял голову, стараясь сохранить хоть какой-нибудь контроль над ситуацией, хотя внутри всего трясло. И трясло не от страха, а больше от желания. «Чертов мартини, чертов Сэм...» — Я хочу это услышать от тебя. Я хочу, чтобы ты, глядя мне в глаза, сказал: «Я хочу тебя», — отпив, он поставил бокал на стол и медленными шагами подступил к блондину. Казалось, Ли унизили. Так внезапно опустили его гордость на колени. Ведь сейчас играл не он, а тот мужчина, что сладко пел. Блять, его гордость была единственным спасением сегодня. Сэм подошёл ближе к блондину, смотря в глаза, будто в душу; в его глазах была уверенность и несокрушимость. И Феликс понял во второй раз, что попал. Спорить бесполезно, пора принять: всё так, как есть и будет. Взгляд брюнета смотрел, и Феликс, словно щенок, отвёл взгляд в сторону, не смея терпеть напор. — Да, я хочу тебя, — шепотом произнес Ли. — Я не слышу, Феликс. «Сука. Издевается...» — Я хочу тебя, — повторил Ёнбок, смотря с вызовом на брюнета. Мужчина улыбнулся, разворачиваясь, снова направился к бокалу, небрежно бросив, даже не глядя: — Ты умница. А теперь раздевайся полностью и на колени, — властный голос заставил Ли снова уставиться в шоке на спину мужчины. Феликс, содрогаясь, словно осенний лист, начал медленно снимать с себя одежду, укладывая на кресло: сначала меховушку, затем кофточку, и, раздеваясь, он понял, как снимает с себя не только ткань, но и кожу живьем. Что, на колени? Это перед ним встают на колени! Это удар по собственному эго. Тут ломалась вся его власть. Ведь перед ним уже хозяин. И он казалось во власти этого мужчины. Раздевшись до конца, Ли сел на колени по середине комнаты, и после Сэм, почувствовав затишье, повернулся, раздеваясь при нём. Демонстративно показывая шикарное, подтянутое тело для своего возраста. Феликс поднял голову, рассматривая изгибы мужчины: косые мышцы, тёмные бусины сосков приковывали внимание. Облизываясь, он представил, как бы поиграл с ними. Но увы и ах! — Сколько лет тебе, Феликс? Ли дёрнулся от вопроса: «А это к чему?» — 26, — не соврал Ли. — Ох, какая досада. Когда-нибудь ты начнёшь разбираться в людях, малыш. Думал, это ты сегодня меня возьмёшь, тц. Не в моих правилах подставлять свой зад, детка, — голос снова стал мурлыкающим и тягучим. Пряжка ремня была расстёгнута, а брюки присоединились к вещам Ли. Он подошёл ближе, кладя руку на подбородок, поднимая голову блондина. Взгляд Ёнбока сразу упал на большой член, крупную головку, и тот сразу сглотнул. Раньше бы Феликс держал всё в руках, управлял вздохами и стонами, а сейчас его лишили всего одним жестом, поставив на колени. Рука Сэма легла на голову блондина и, сжав у корней волосы, направила к головке, и Ли послушно взял в рот, проведя по ней языком, собирая предъякулят. Ладонь на затылке вернула вперёд, и Феликс заглотил полностью член мужчины, на столько, на сколько позволяло горло. Довольный вздох снизошёл до ушей блондина. Движения мужчины были сначала резкими, но, опустив взгляд вниз, он, увидев слёзы, смешанные с тушью и тенями на глазах Ли, и стирая их большим пальцем, стал двигаться плавнее, размереннее позволяя блондину дышать через нос. Как же шикарно Феликс выглядел: падшим ангелом, на коленях с его членом во рту, слёзы прекрасно дополняли картину на этом веснушчатом личике — Сэм возбуждался ещё сильнее. Феликсу нравилось всегда держать контроль над собой, но тут он впервые оплошал, и ему нравилось то, что творит с ним этот мужчина. — Достаточно, — скомандовал Сэм, стерев большим пальцем остатки слюны с собственного предъякулята с бантиковых губ, — сядь на кровать. Ёнбока бесила эгоистичная настойчивость брюнета. В ушах звенело, глаза заволокла пелена от возбуждения. Тело! Сука, предательское тело! Оно и правда хотело его. Феликс встал, пытаясь унять предательски дрожащие ноги, и сел на середину кровати. Сэм, встав на колени на краю кровати, резким движением развернул блондина к себе спиной, толкнул на кровать — прямиком в множество белоснежных подушек. А Феликсу было и лучше — пусть не видит этих постыдно краснеющих щёк. Казалось бы, откуда в этом доминантном мужчине забота, но всё же, стуча дверками тумбочки, он вытащил бутыль со смазкой и пару презервативов. Закончив с приготовлениями. Когда Ли был достаточно растянут, он услышал: — Всё равно не подготовишься к моему размеру, — прозвучало утверждение. Феликс хотел дёрнуться, но его бёдра зафиксировали те самые властные руки, которые изначально он так жаждал. «Накаркал сука.» Горячие ладони прошлись по упругим ягодицам, затем слышно было, как латекс натягивается на орган. Брюнет погладил половинки, а затем, разводя ноги, принуждая раздвинуть их шире, Сэм вошёл сначала головкой: — Расслабься, иначе будет больнее, — проговорил тот. Расслабленные бёдра были громче, чем «угу» блондина в подушках. Растоптал, унизил. Слёзы брызнули из глаз, Ли постарался расслабиться, дышать, на что Сэм только усмехнулся, наблюдая, как от вторжения в нутро блондина он ускользал выше, зафиксировав молочные бёдра: — Малыш, разве ты не этого хотел? Член скользил глубже и плавнее — подготовка сделала не так больно. Но Феликс чувствовал все вены, выступающие на органе, даже через латекс брюнета внутри себя: — М-м… может. — Расслабься, Ликси. Резкий толчок выбил всю спесь с Ёнбока,задев простату. Громкий стон наслаждения прошёл по комнате: — Блядь! — Тише, детка... тут соседи, знаешь ли, есть за стеной, — хмыкнул Сэм. — И я знаю, тебе до них похуй, — парировал Феликс. Сэм двигался внутри мощно, властно. Сначала блондина охватил ужас, но после, на смену неприятным ощущениям пришло наслаждение — далёкое, глубокое, утробное, как гортанный стон. Сильные руки брюнета были везде: ласкали соски, слегка прокручивая горошины, проходились по стройному животу Ли. В этот момент блондин сгорал от рук, прикосновений, ласк, члена внутри, разрывающего его, но так сладко попадающего по комку нервов. Сказать, что такой секс был у Ёнбока впервые, — ничего не сказать. Он не любил такого рода унижение, но тут он позволил брать себя. Брать без остатка и горячо. Скрипы кровати, сбитые дыхания, несдержанные стоны обоих снова и снова отражались от стен отеля. И похуй, что подумают жители — здесь и сейчас было хорошо ему. Обхватив подушку, он громче простонал, кончив, не прикоснувшись к себе. Сэм, приподняв его, прижал спиной к груди, накрыл его губы своими в жадном и требовательном поцелуе, играясь с языком блондина, покусывая губы. Господь Бог услышал Ли. Да, губы брюнета изначально ласкал не он, но он имел счастье ласкать их и кусать. Ему никто не запрещал вкушать этот сладкий плод. В пару несдержанных, глубоких толчков мужчина кончил в презерватив. Оставаясь внутри парня, наслаждаясь близостью. Феликс боялся пошевелиться, прижимаясь к груди Сэма, а затем и вовсе пал на кровать. Выйдя из Ёнбока, брюнет ушёл в душ. И пока тот нежился под струями горячей воды, Ли еле как сел на кровати, понимая, что теперь ему придётся собирать себя по кускам. Да и с поисками такого мимолётного секса ему тоже придётся повременить. — не хотелось на такое больше натыкаться. Он впервые так оплошал. Сэм, выйдя из душа, с полотенцем обёрнутым вокруг бедер, посмотрел на блондина и прошёл внутрь номера, подцепляя коньяк: — Будешь? — Нет, спасибо, не буду. Нахуй его коньяк не был нужен — верни ему самообладание. — А ты часто так делаешь? — Что делаю? — недоумённо посмотрел блондин на мужчину. — Трахаешься с незнакомыми? Феликс повернулся полностью к Сэму и замер. Он хотел усмехнуться, но губы не поддались: — Периодически, а что? Отпив из бокала, Сэм повернулся и с серьёзным взглядом произнес: — Опасные игры у тебя, Ликси. Но знаешь, не все будут говорить с тобой о кино, музыке и искусстве. Феликс замер. И правда. Ведь всё могло быть хуже. Он до этого случая не думал, что вообще что-то может пойти вне его плана. — Я пойду, — вырвалось у Ли и он встал, начиная одеваться. — А ты ничего, детка, — проговорил мужчина. — Благодарю, Сэм, — делая акцент на имени, Феликс накинул меховушку. — Набери меня, если будет скучно. — У меня нет твоего номера. Феликс, напоследок оглядывая комнату отеля, наткнулся на тёмные глаза мужчины. — Моя визитка у тебя в кармане джинс. До встречи, — брюнет подмигнул. — До скорой встречи, — бросил Ликс и удалился из номера. Только войдя в лифт, он вытащил визитку и, наткнувшись на номер и имя «Хван Хёнджин», его словно поразил разряд тока — тело, сковало цепями! Сука. Тот самый Хван Хёнджин, с которым ему предстояло встретиться послезавтра на встрече акционеров отца! Чёрт побери этого горячего Хван Хёнджина. Кто знал, что их встреча окажется такой скорой и, возможно, такой плодотворной.
