Слияние

Хмурое зимнее утро. Тэхён тащится на работу после вчерашней вечеринки, — в башке бардак, в теле полный пиздец. Ему бы в кроватку, досмотреть сладкий сон, но, блин, он директор огромной автомобильной компании и должен присутствовать на совещаниях, или хотя бы быть там. Он заходит в кабинет, падает в кресло и нажимает кнопку на селекторе. — Чимини, принеси мне двойную порцию кофе и аспирин. — Окей, — отвечает приятный голос в аппарате. Через пару минут в кабинет входит Пак, омега двадцати трёх лет, блондин, с изящными формами и красотой ангела. Но немного о Ким Тэхёне. Единственный сын и наследник клана Ким, энигма, что уже редкость для их идеального — по стандартам альф — мира, где управляют сильные мира сего, оставляя место для омеги только на кухне: в редких случаях те умудрялись добиться в своей жизни чего-то большего, чем мытья посуды в ресторане или секретаря в какой-нибудь маленькой фирме. Харизматичный, идеально сложенный, красивый мужчина тридцати лет. Не женат. Не влюблён. Амбициозен и похуист до мозга костей. Живёт для себя, ради себя и во благо себя любимого. Ему плевать на чувства других (кроме одного блондинистого). Омеги только для секса, и только на один раз. Никогда домой: гостиницы, любимый люкс со всеми вытекающими. Но есть одно маленькое чудо, можно сказать, исключение из правил. Пак Чимин. Его личный секретарь и по совместительству единственный друг. Приёмный сын родителей от покойного брата его отца. Маленький омежка попал в сердце Тэхёна ещё будучи ангелочком в пелёнках, и он единственный, кто мог свободно раздать волшебных своему двоюродному брату и боссу. И Тэхен его не просто любит, он пылинки сдувает с омеги, но в этом есть и свои минусы. Тот, кто решится претендовать на руку и сердце омеги, будет проходить личный жёсткий контроль строгого дядечки Тэ. — Итак, — занося поднос с двумя напитками в кабинет, произнёс омега, — где вашу величественную задницу носило на этот раз? В номере тебя не было, я звонил. — Чим-Чим, на полтона тише можно? — хмурясь и потирая виски, — у меня голова сейчас взорвётся. — А не хрен было пить без меня. Это карма, — грюкая подносом чуть громче. Маленькая месть, так сказать. — Это было только для альф, я уже говорил. Там омеги по вызову. Тебе не место на таких вечеринках. — Ну конечно не место, ты же бережёшь мою девственность, словно это какое-то сокровище, — фыркал Чимин, громко расколачивая ложкой таблетку в стакане. — Ты и есть сокровище, бриллиант нашей семьи. Если с тобой что-то случится, я башку оторву сразу на хрен, даже спрашивать не буду. Зай, ну пожалуйста, не греми, — проскулил Тэ. Пожалев брата, Чимин отложил «пыточный инструмент» и подошёл ближе. — М-м, какой грозный у меня братик, — обнимая того за плечи. — Люблю тебя, мой альфа. — Я энигма, — Тэхён залпом выпивает стакан с аспирином и откидывается на спинку кресла. Чимин запускает свои маленькие пальчики ему в волосы и массирует голову. — Чим-Чим, ты лучшее, что случалось в моей жизни, — блаженно прикрывая веки. — Я в курсе, — довольно улыбаясь, ответил младший. — И у меня есть маааленькая просьба. — Проси всё, что хочешь сейчас, — наслаждаясь массажем, мурчит Тэхён. — Меня пригласили на свидание, — не долго думая, выпаливает Чимин и отскакивает от Тэ на пару шагов назад. — Чимин. Нет. Даже не думай! — открывая глаза и хмурясь. — Ну, ТэТэ, он хороший. Не какой-нибудь там альфа из подворотни. Он из Ли, его зовут Феликс, и он такой красивый. — Ли, говоришь, — задумчиво, чуть нахмурившись, — ладно, я подумаю, но не сегодня. — И продолжай, почему перестал? — Продолжаю, о мой повелитель, брат и хозяин, — запуская обратно руки в волнистые смоляные пряди Тэхёна. — Не подлизывайся, ты и так знаешь, что я тебя люблю больше всех. — Знаю, — чмокая в щеку Тэ. — И я тебя. Сегодня переговоры с Минами в четыре, не забыл? — Помню. Надеюсь, не сдохну до четырёх. — Иди в комнату отдыха и поспи, я тебя разбужу потом. — Ты лучший. — Я в курсе, — он потеребил волосы на макушке Кима и удалился в приёмную. *** Династия Мин представляла собой один из самых богатых и древних кланов Кореи. И Мин Юнги, альфа тридцати двух лет, был старшим сыном и управляющим. Но он скептически относился к омегам и браку вообще. Считал, что они нужны только для продолжения рода. Холодный, расчётливый, с жёстким характером. Абсолютная противоположность своему компаньону и другу Чон Чонгуку — мягкому, романтичному альфе, с характером, больше похожим на омежий, но, несмотря на это, Чонгук очень умный и трудолюбивый. Ему всего лишь двадцать семь, но в свои годы он уже зарекомендовал себя в высшем обществе как целеустремлённый и порядочный альфа. Что могло объединять эти две противоположности? Один бог знает. Может, старая дружба их отцов, может, ещё что-то. Чон таскал Мина на всякие светские рауты, а тот недовольно бурчал на него, не желая идти, но в итоге выносил свою задницу после аргументов типа «там будут все сливки общества, и ты должен быть». Это работало. Юнги не любил людей, но ему приходилось с ними контактировать. В жизни его интересовала только его фирма по производству электроники и ее процветание. В его цехах всё работало, как один часовой механизм, контролируемый Юнги лично. Когда он заходил на производство, все замирали, боясь даже дышать. Тотальный контроль и строгость давали результат. Но, несмотря на это, он хорошо платил своим рабочим. Были поблажки и для многодетных семей в виде помощи или премий. Его боялись и одновременно уважали. Чонгук же занимался логистикой фирмы и сбытом. Ему было необходимо находить новых клиентов, подписывать договоры и много общаться с людьми. Чонгук заходит в кабинет старшего. — Доброе утро, Мин, — кидая на стол папку с контрактом. — Пришёл напомнить, что сегодня мы встречаемся с Кимом. — А без меня никак? — отодвигая папку подальше от себя. — Нет. Ты главный держатель пакета акций, и такой контракт должен подписывать лично. Это и в наших интересах тоже, у него крупнейший автосиндикат, и если мы захомутаем Тэхёна, это будет выгодно. — Нам выгодно, ему выгодно. Деньги, деньги, деньги, всегда и везде, — он вздохнул и потёр переносицу, откидываясь назад в кресле. — А если он не согласится? — Тогда тебе придётся жениться на его младшем брате, и это, кстати, уже другой уровень. Это будет слияние компаний. — Ну вот уж нет. Тебе надо, ты и женись. — Не могу, у меня самоотвод, ты же знаешь. — Да, ты у нас по альфам. Я помню. Но это же может быть и фиктивный брак. — Хён, — нависая над старшим, облокотившись руками на край стола. — М-м? — поднимая безразличный взгляд на младшего. — Кимы нам нужны, это выход на новый уровень. И ты тоже можешь жениться на нём фиктивно. Никто не говорит о большом и светлом чувстве. Юнги, подумай хорошенько, «СЛИЯНИЕ…» — Господи, за что мне это? Почему я не родился камнем? — падая на стол лбом. — Вот и договорились, — выпалил Чон, подпихивая контракт. — Прочти, я сделал кое-какие исправления. — Ладно, гляну, а сейчас свали, и скажи, пусть принесут кофе. — Окей, — ответил Чонгук и удалился из кабинета. *** Встреча проходила на территории Кимов. В большом овальном кабинете, обставленном дорогой дубовой мебелью. Ничего лишнего: овальный стол из красного дерева, стулья и шкаф с документами. Сухо и по-деловому, только панорамные окна с тяжёлыми шторами глубокого винно-красного цвета и два фикуса по их сторонам придавали уюта кабинету. Все присутствующие сидели с серьёзными лицами, изучая поправки, внесённые Чонгуком. Тэхён отстранённо наблюдал за происходящим, иногда кидая взгляд на смазливую мордашку Чона, доверяя бумажную волокиту своей команде. Спустя час, его правая рука и доверенное лицо Ким Намджун объявил, что они не будут подписывать контракт. Его нужно как следует изучить. А те поправки, что были внесены, не соответствуют цифрам, предоставленным ранее. Юнги с Чонгуком вышли с недовольными лицами. — Он непробиваемый, — бурчал Чон, падая на заднее сиденье авто. — Видел, как он сверлил глазищами всех? Брр, аж мурашки пробежали. — Я не удивлён, — мяукнул Юнги, усаживаясь рядом. — Это же Тэхён. Точнее даже не он, а его правая рука — этот слишком умный и подозрительный Намджун. — У них времени на изучение — неделя. Если откажут… — Ты женишься на Киме. Он тебя практически раздевал глазами, — ёрничал Юнги. — Ну уж нет. Я не хочу связываться с энигмой. Они непредсказуемые. — Не они, Чон, это Ким Тэхён непредсказуемый. И я пошутил, расслабься, — пиная плечом младшего. Неделя тянулась для Минов мучительно долго. Ожидать вердикта, важность которого сулила компании хорошую прибыль и новые возможности, было волнительно. Спустя неделю, они снова встретились в том же самом кабинете, но по отсутствию Тэхёна все поняли, что подписания не будет. Намджун объяснил все причины, сказав, что первоначальный вариант договора их устраивал больше. — Он даже не соизволил присутствовать лично! — возмущался Чонгук, швыряя папку на сиденье. — Заносчивый сноб. — У меня такое ощущение, что ты соскучился по нему. — Вот ещё, не мели чушь, это же Тэхён, — фыркал Чонгук. — Ладно, так что ты там говорил по поводу фиктивного брака. Как зовут этого омегу? — Чимин его зовут, Пак Чимин, — ответил Чонгук, не скрывая раздражение. — И как ты можешь быть таким спокойным? — Психами всё равно ничего не добьёшься, что толку нервничать. Подготовь новый контракт для слияния, выгодный для них и для нас, и да, впиши туда два процента наших акций, которые они получат после свадьбы. — Ты реально решил жениться на этом, как его, Чимине? Но ты его даже не видел. Может, он страшный, поэтому Кимы его не показывают. — Мне все равно, как он выглядит. Тэхён с Чимина пылинки сдувает, а я со своей компании. Это будет моя маленькая месть за сегодняшнее унижение. — Ты хочешь испортить жизнь его брату? — Я с большим удовольствием сделаю это. Омеги — ничто, а Ким слишком сильно вознёс этого омегу к небесам. Раздражает. — Но Чимин-то здесь ни при чём, он всего лишь… — Он из клана Ким, а значит уже при чём. — Почему все альфы так не любят омег? Никогда не понимал этого. Они ведь такие же люди, как и мы, — вздохнул Чонгук и отвернулся, разглядывая за окном авто городской пейзаж. Снега насыпало достаточно для того, чтобы город выглядел чистым, а предновогодние украшения на домах придавали ему сказочности. Чонгук любил это время. Рождество. В детстве это было поистине волшебно. Ёлка, подарки, куча гостей в доме. Папа хлопотал на кухне, а отец занимался украшениями и подарками. Они любили друг друга и своё чадо, и баловали при каждом удобном случае. В их семье отец никогда не обижал своего мужа. Любил его и оберегал. «Нужно позвонить родителям», — мелькнуло в голове Чона. Домой он вернулся уже затемно. Душ, ужин и кровать — это всё, что ему сейчас нужно было. Сегодня пятница, а значит, впереди два выходных. О контракте он подумает в понедельник. Прикрыв веки, он блаженно раскинулся звёздочкой на мягком плюшевом покрывале цвета топлёного молока, впитывая его нежность кожей. На часах девять вечера. В его квартире темно, только кольцо света от светодиодной ленты, спрятанной под натяжной потолок, мягко стекает по кофейного цвета стенам, создавая иллюзию потёков молочного шоколада по ним. На рабочем столе одиноко дремлет ноут, ожидая своего хозяина. На кресле у окна пушистый плед светло-бежевого цвета, готовый в любую минуту укутать Чонгука своим теплом. Одиночество — странная вещь. Ты вроде бы целый день общаешься с людьми, подписываешь договоры, мечешься между кабинетами, а приходишь домой, падаешь на кровать и понимаешь, что на самом деле абсолютно один. Нет того, кто бы ждал по вечерам, или приносил маленькую чашечку ароматного кофе утром. Нет никого, кто бы радовался просто тому, что ты есть в его жизни. — Может, завести собаку? — мелькает в голове. — Может, — отвечает Чон сам себе, — вот только гулять с ней некогда будет. Доберманы такие классные, — он переворачивается на живот, стонет, утыкаясь носом в подушку. — А ещё этот Ким… — Чонгук заметил, как Тэхён смотрел на него на первой встрече. Или это ему показалось? Но от взгляда энигмы по спине пробегали мурашки. Чонгуку казалось, что он дыру прожжет в нём. А потом его не было на втором, и какая-то странная злость появилась. Да, им очень нужен этот контракт, а ещё… — Нет, это неправильно. Он опасен. С энигмами связываться себе дороже, — но перед глазами снова всплывает этот хищник, облизывающий свои красивые сочные губы. Чонгук гулко сглатывает, чувствуя, как его феромон сгущается. — Надо выгнать его из своей головы. Причем срочно. Он резко подрывается с постели и, включив свет, переодевается. Кожаные брюки, подчёркивающие упругие альфьи бедра и шикарный зад. Чёрная рубашка из мокрого шёлка. Казаки с металлическими носками, и пояс с таким же логотипом, как на полусапогах — ковбой на мустанге, вставшем на дыбы. — В клуб, — разглядывая своё отражение в зеркале, — нужно спустить пар. Идеально, — поправляя ворот. Он зачёсывает волосы назад пальцами и облизывает колечко с пирсингом на губе, которое вставляет только вне рабочее время. Такси везёт по указанному адресу, в закрытый клуб — только для особых гостей. Полумрак с черно-красными стенами, напоминал сцену из фильма про вампиров. Бармен за стойкой, весь в чёрном и в кружевной маске на глазах, искусно крутил шейкер, создавая очередной крепкий шедевр для гостя сидевшего на высоком стуле. Тут все были в масках, ибо пришли сюда ради того самого — анонимного секса. И неважно, кто ты по вторичному полу — тут каждый сам выбирает, кем ему быть сегодня. Даже богатые омеги могли на одну ночь стать альфами, скрывая свои феромоны блокаторами. — Маски, маски, маски, — пробурчал Чон, надевая свою ещё в такси. — Спасибо, —протягивая купюру водителю и выходя из машины. Клуб встречает его запахом элитного алкоголя и духов, перебивающих запах собственных феромонов. Чон тоже сегодня пахнет не собой— немного лайма, капелька бергамота и персик. Да, именно персик, придающий чуть заметную сладость. — Слишком приторно для альфы, — слышит он бархатный баритон сидящего рядом на высоком стуле незнакомца. — А мне нравится, — фыркает Чон, бросая быстрый взгляд на мужчину. — Дерзкий. Мне нравится, — мужчина оценивает Чона своим взглядом, словно козу на базаре. И в чем-то он прав. Сюда приходят именно за этим — кто-то продаёт себя, а кто-то покупает, не за деньги, за хороший секс и новые ощущения. — Верхний или нижний? — незнакомец задаёт правильный вопрос, не церемонясь, чтобы сразу обозначить позицию. — Нижний, — отвечает Чонгук, чувствуя как дёргается в штанах член, только от одного вопроса, произносимым этим низким голосом. — Тогда поиграем, — и мужчина машет бармену, чтобы тот наклонился, — за мой счёт все, что он захочет. — Я и сам в состоянии заплатить, — огрызается Чон. — Я в курсе, но сегодня ты мой, и я так хочу. — Какая самоуверенность, — продолжает дерзить, — игра ещё не началась. Может я выберу другого. Мужчина наклоняется слишком близко и шепчет в самое ухо Чону, пуская волну мурашек по его шее: — Не выберешь, — и он проводит языком по его железе. Запрещённый приём, но Чонгук не отстраняется, чувствуя как его внутреннее существо склоняется перед этим мужчиной. Он тихо выдыхает, когда незнакомец отстраняется, смакуя едва уловимый привкус чёрного шоколада. —М-м-м, шоколадка. Вкусно. Мне нравится. — Но как…? — недоумевает Чон. Он ведь принял подавители запаха. — У меня свои секреты, детка, — шепчет мужчина прямо в губы, едва касаясь их, но Чонгук чувствует, и это заводит. Этот мужчина, и то, как он смотрит пожирающим взглядом… напоминает взгляд Кима. Но Чонгук тут же гонит от себя эту мысль. Незнакомец встаёт и уходит, исчезая в сумраке коридора, ведущего в интимные комнаты. Через час примерно начинается игра. Ведущий, мужчина, одетый в костюм демона, в маске-шапочке с маленькими красными рожками на голове, приглашает всех участников стать по разные стороны, сразу обозначив позиции. Верхние справа, нижние слева. Мужчин немного, по семь с каждой стороны, но есть и те, кто не участвует в игре — наблюдатели. Они могут присоединиться в любой момент к одной из пар, если та не против тройничка. Незнакомец наблюдает. Он ждёт, словно хищник в засаде. Чонгук выходит и становится в ряд нижних. Игра простая. Верхний садится на стул, а нижний должен соблазнить его своим танцем под мелодичную музыку. Разрешается всё, кроме оголения интимных мест. Ведущий даёт команду жестом, и мелодия заполняет пространство. Постепенно образуются парочки, уплывающие в темноту коридора. Напряжение накаляется, когда Чонгук остаётся последним, а к верхним присоединяется незнакомец. Он садится рядом на второй стул, поставив его между ног, облокачиваясь на спинку руками, бросив на соперника надменный улыбающийся взгляд. — А вот это уже интересно! — выкрикивает ведущий, — предлагаю поменяться местами. Все подхватили эту идею, громко аплодируя. Мужчина, что остался последним, попытался возмутиться, но ведущий объяснил, что тут все равны и нижний не вещь, принадлежащая кому-либо, и вправе решать сам с кем ему быть. И либо ты подчиняешься, либо выходишь из игры. Теперь Чонгук оказался сидящим на стуле и двое мужчин будут за него сражаться. Незнакомец учтиво уступает сопернику, чтобы тот первым попытался завоевать внимание Чона. Под музыку тот начинает танцевать перед Чонгуком что-то похожее на неудачный стриптиз. Его деревянное тело не очень привлекательно двигается, не всегда попадая даже в такт музыке. Его время заканчивается, и Чонгук с облегчением выдыхает. Он ждёт с предвкушением, что же покажет незнакомец, хотя и так уже знает, что пойдёт с ним. Мужчина, не дожидаясь музыки, подходит к Чону и просто протягивает ему руку. Смотрит в глаза, не отрываясь. Когда начинается музыка, Чонгук вкладывает свою ладонь ему в руку и поднимается. Сильная рука мужчины тут же притягивает его к себе, прижимая вплотную, и начинает вести медленно, покачиваясь в такт музыке. Он не говорит, он просто смотрит на Чона и ведет в танце. Ладонь незнакомца скользит по шелку на спине, а Чон чувствует, как от этого всё сжимается внутри. — Дыши, детка, — звучит голос мужчины, обжигая дыханием лицо Чонгука. И тот понимает, что реально задержал, не дышал. Он делает глубокий вдох, вызывая тем самым ухмылку на лице незнакомца. Они просто кружатся, пока не заканчивается мелодия, глядя друг другу в глаза. Мужчина плавно опускает его на место, оставляя невесомый след своих губ на тыльной стороне ладони Чонгука. Ведущий объявляет, что пора делать выбор, но Чон его уже не слышит. Он молча протягивает руку незнакомцу, не смея отвести взгляд от его лица. — Выбор очевиден, — объявляет ведущий и дает команду продолжить вечер, слегка подталкивая парочку в направлении комнат. Под недовольное бурчание проигравшего и радостные возгласы остальных, они исчезают в длинном полумраке коридора, ведущего к наслаждению.