Обида, что распустилась в душе, подобно адскому цветку

You could never know what it's like

Your blood like winter freezes just like ice

And there's a cold lonely light that shines from you

      Джонни не совсем повезло в этой жизни с тем кто его родитель... Конечно никто не выбирает кем родиться и в какой семье, но у всего есть свои последствия...       В целом если так взглянуть и подумать, то парниша всегда был словно не на своём месте, не в своей тарелке, что часто заставляло его нервничать, прятаться, пугаться.       Его отец гангстер, а те кто знал об этом либо были такими же как он бандитами, либо же это были родители других детей, которые не хотели дурного влияния.       И Джонни их понимал, но обида все же потаилась в его сердце. Ему было не с кем общаться, его сторонились как парни, так и девушки, все школьные годы он вёл себя ниже травы тише воды, чтобы не дай звезде упасть, не привлекать к себе ни малейшего внимания.       Обидно было за, то что никто не думал о нем, о его крохотном и нежном сердце, о детской и покинутой всеми душе. Он как и другие хотел внимания, но все понимал. Понимал, что отец очень занят, что его семейство и правда может представлять опасность, для других. Да, он всегда все понимал, но в груди иногда все равно становилось невыносимо тяжело и он не мог с этим справится сам.

«Мама запретила мне с тобой общаться!»

      — Мама... А что бы сказала моя мама? —Слезы скатывались на подушку, а мальчик продолжал укутываться в одеяло с головой, чтобы никто его не увидел и не услышал. Ведь он не хотел доставлять проблем, не хотел мешать. Он все понимал. Понимал, что он какой-то ущербный.       Иногда ему хотелось расспросить о ней отца, но глава гангстерской группировки это титул и место не из простых, Маркусу часто было некогда, а порой он просто засыпал за рабочим столом.       В такие дни Джонни всегда приносил ему свой плед, иногда он некоторое время сидел рядом и что то тихо рассказывал или показывал: о насекомых которых видел, о книгах которые прочитал, о том что ему не хватало отца за ужином; часто такие моменты заканчивались тем, что он начинал плакать, но очень-очень тихо, чтобы не тревожить сон отца, ведь он знал ради кого тот так усердно работает и был за это очень благодарен. Он плакал и извинялся за то, что хотел бы больше времени проводить вместе. Но он все понимал.

Но почему-то сердце только сильнее разрывалось, словно внутри образовалась чёрная дыра.

      Маркус по своей работе заработал ну очень чуткий сон, ведь никогда не знаешь, когда тебя захотят убить конкуренты или простые полицейские. Да, он всегда все слышал, но от чего-то не находил сил в себе чтобы поднять взгляд, чтобы увидеть этого мальчика в мятой пижаме, с мягкой игрушкой в руках, с глазами в которых растворилась столько обиды и печали. Он был слишком слаб для этого. И никогда не простит себя за это. Не за что. Никогда.       Уходя из родительской комнаты Джонни всегда желал приятной ночи и говорил, что все равно очень любит отца, не смотря ни на что. Эти слова разбивали его сердце, ведь он никогда не слышал в ответ того же.

В этом и проблема, дети любят родителей даже если те причиняют им лишь страдания и боль... Ведь они любят искренно, их слова имеют цену.

***

      В старших классах Джонни однажды побили, довольно сильно, за то, что он не дал списать контрольную работу одному парню, тот тоже был сыном бандита, но он был полной противоположностью тихому и нежному Джонни.       Когда отец увидел лицо сына, то Джонни впервые увидел в его глазах что то странное, то чего он не видел раньше, но не смог понять что это было, так как опомнившись, отец отругал его за такой косяк, мол он его позорит, раз не может за себя постоять. Поэтому в тот вечер Джонни не спустился на ужин, он заперся в своей комнате и слезы все не прекращались и не прекращались... Настолько, что его стошнило, когда он в порыве начал кашлять, желчь из пустого желудка ударила в нос неприятным запахом. Когда в доме стало тихо он пошел в ванную, чтобы убрать одежду в стирку и принять душ, в котором некоторое время тоже провел в слезах. Ему было очень и очень стыдно, ведь он тоже думал, что позорит отца, что недотягивает до него, это ударило по нему довольно сильно. Он не оправдывает надежд, он хочет другого и ему за это стыдно.       Маркус же все прекрасно знал, знал как хреново поступает, но считал, что если будет с ним жёстче, то так Джонни будет легче себя защитить, легче принять жестокую реальность, но руки чесались найти того кто обижал его сына, иногда он видел одного такого человека в зеркале, ведь от собственной тени не убежать.       Когда Джонни еще немного подрос отец стал сильнее приобщать его к бандитский делам и он снова оплошал: его отец за решёткой из-за того что он тут учился играть но фортепиано...       Последний разговор никак не хотел выходить из головы: «Дал же мне бог такого сына а... У нас с тобой ничего общего нет и никогда не будет...»       Возвратившись домой Джонни снова провел всю ночь в слезах, криках и попытках не убить себя ударившись головой об батарею, ему было безумно больно, безумно обидно от того, что он разочаровал отца, он старался быть таким сыном каким тот хотел его видеть, но в чужую шкуру не влезть, вот и у него не получилось... Музыка была его глотком свежего воздуха, в детстве он слушал радио, смотрел телевизор, потом ему подарили телефон и мир музыки стал для него безграничный и казалось бы таким близким, благодаря возможности, которую ему подарил Бастер Мун, но теперь все словно разрушалось, весь его мир: недосягаемый отец, для которого он теперь чужой и музыка, от которой его начало тошнить.

Неужели нельзя иначе?

      Его никогда не били, но иногда он думал о том, чтобы лучше бы это было так, ведь все слова, которые отец ему говорит, взгляд с котором он на него смотрит, крик, который пронзает тело током, все это разбивает Джонни на мелкие частицы, уничтожает изнутри и потом еще очень долго ему будет больно, а удар пройдёт, он даже и не заметит.       —Неужели я так много прошу? — Джонни крутил в руках отцовские сигареты, сидя на кухне, почти в темноте, свет горел из коридора. — Мне так хочется чтобы ты принял меня... Я не хотел разочаровать тебя, я хотел лишь показать, что стою чего-то большего. —Он достал одну сигарету и подпалил её зажигалкой, долго не думая он сделал затяжку, но почти сразу же начал кашлять, горло обжигало горечью, но теперь комната наполнилась таким родным запахом, казалось бы последнее, что у него есть.Теперь его руки будут пахнуть так же как руки его отца в детстве, когда тот еще гладил сына по голове и изредка хвалил.

Прошлое кажется сладостью, но в настоящем отдаёт лишь горечью.

      Немного посидев и докурив сигарету Джонни ушел спать. Время от времени он так баловался, когда очень скучал и ему было очень грустно. Ему не нравилось курить, это даже отвращение у него вызывало к самому себе, ему не нравилось отравлять себя и портить этим голос на некоторое время, но желание окунуться в то время, когда он чувствовал, что может спрятаться за отцовской спиной, взять его за руку, когда за окном громыхала гроза и когда тот его успокаивал, а не ругал, все это было сильнее и важнее, желаннее.

***

      После того как все казалось бы окончательно разрушено: театр, его отношения с отцом, когда он уже почти сдался все вновь ожило... Словно он воочию увидел как из пепла врскресает птица-феникс. И как же он был благодарен звездам, за то, что все стало налаживаться, не передать словами. Будто все его молитвы были услышаны.       Он получил то чего так хотел, похвала, которую он так долго жаждал, эти нежные обьятия и эти нежные слова:

«Я очень горжусь тобой...»

      Он был готов заплакать, на месте, от счастья и в тоже время от печали, когда рука, что лежала у него на щеке стала отдаляться, он так не хотел, чтобы отец уходил, что интуитивно шатнулся вперед, лишь бы продлить это мгновение похожее на сладкий сон, еще хотя-бы на несколько минут. Добрая улыбка отца, что наконец-то заметил его, настоящего Джонни, робкого, но безмерно талантливого и упорного. Ему больше не нужно прятаться.       Маркус корил себя за то, что так поздно понял и принял, что Джонни нужна совсем другая жизнь, они слишком разные и это хорошо. Теперь он не будет допускать прежних ошибок, он будет поддержкой и опорой для своего сына, ведь тот как и любой другой ребёнок нуждается в этом, в той или иной мере нам всем нужна поддержка. Да, возможно ему следовало извиниться, но он сделал шаг ему на встречу и этого пока было достаточно, у них еще будет время поговорить обо всем, что он упустил за столько времени...

The end.