Между явью и вымыслом
10 января 2026 г., 18:00
«Правление Её Королевского Высочества по праву считалось Золотым веком страны. Царство расцветало, подданным были неведаны голод и нищета, незнакомы высокие налоги. Казна всегда была полна, королевская гвардия имела полное обмундирование, а тайный совет не плёл интриг. Её Королевское Высочество не знала страха и жалости, но никогда не развязывала войн, будучи мудрым, справедливым правителем.
Тем не менее, лишь один приближённый имел доступ ко всем тайнам — Капитан Королевской гвардии. Верный рыцарь, готовый сложить голову на плаху, ради Её Высочества. Готовый рискнуть ради неё всем, вплоть до главной эльфийской гордости — крыльев.»
При каждом шаге, привычном в своей спешке и будто интуитивно подстраивающимся под нескончаемую суету города, снег поскрипывает под подошвой зимней обуви. Пак Ёнджу едва-заметно хмурится, мысленно помечая, что на такой дороге немудрено и поскользнуться, но ни на секунду не останавливается. От чего-то ей кажется, что если она сейчас же не проверит свою теорию, как минимум планета прекратит свой ход и сойдёт с орбиты, а этого допустить девушка никак не может. Поэтому только вдыхает морозный воздух и сворачивает к шумному перекрёстку, тут же ловко увернувшись от небольшой группки ребятишек, закидывающих друг друга снежками. Губы словно сами собой расплываются в добродушной улыбке, а в груди, Ёнджу чувствует, становится тепло. Кажется, не так давно и она сама бегала с друзьями по улицам во время праздничных каникул, резвилась и ни в чём себе не отказывала. Так ведь?.. Девушка поправляет шарф, старательно уверяя себя подумать о чём-то другом. Ведь можно сколько угодно пускаться в размышления о былых светлых временах, вот только Пак Ёнджу так до конца и не уверена, что это действительно происходило. Детства она почти не помнила — одни только сны, иногда всплывающие в памяти обрывки фраз и отблески событий. Иногда ей даже казалось, что на самом деле она спит и вот-вот проснётся, что вся её жизнь, уже прошедшая, оставшаяся где-то в прошлом, похожа на большой шар, висящий на ёлке в гипермаркете: вполне реальный, но вот взять в руки и посмотреть, приглядеться и узнать никак нельзя. У неё не было даже фотографий — такая малость, имеющаяся у каждого и при этом бережно хранящая в себе целую жизнь. Ёнджу всегда говорила, что они потерялись при переезде, и сама безоговорочно в это верила, но иногда застывала посреди собственной кухни, скованная стойким ощущением неправильности: словно это вовсе не её кухня, не её квартира, не её жизнь. Обычно за этим следовал острый укол пронизывающей виски боли, поэтому девушка как можно старательнее гнала от себя эти мысли. Прилагая нешуточные усилия, чтобы отогнать от себя эти мысли и сейчас, Пак Ёнджу, остановившись на светофоре, оглядывается по сторонам. Город украшен к Рождеству, бережно и с любовью — из кофеен и маленьких магазинчиков доносятся праздничные мелодии, из окон квартир приветливо выглядывают наряженные ёлки, все витрины уставлены блестящими обёртками и забавными керамическими фигурками гномов и оленей. Девушка неторопливо обводит всё это взглядом, рассматривает украшения, пока не загорается зелёный сигнал. Ёнджу позволяет себе мимолётную улыбку, думая о том, что этот период необъяснимо особенный. Она всегда любила Рождество — словно на интуитивном уровне чувствовала волшебство этого праздника. Сказку, которая выходит за пределы книжных страниц, выплёскивается из человеческих умов и затапливает улицы и города, проникая в сердце каждого. Словно именно в Рождество должно что-то произойти, но девушка, всю жизнь склонная к безумным головным болям, никак не могла вспомнить, что именно. Городская библиотека, у дверей которой останавливается Ёнджу, приветливо встречает рождественским венком под вывеской и пряным запахом печенья, корицы и книжных страниц. Внутрь девушка проходит почти осторожно, пока висящий над дверью колокольчик приветственно раскатывается звоном, переливаясь на секунду золотой вспышкой, а она кивает библиотекарю в знак приветствия и лёгкой улыбкой даёт понять, что помощь ей не нужна. Цель у Пак Ёнджу конкретная, а определённые моменты разыскиваемой истории, будто волшебный компас, крутятся в голове недосказанными обрывками, серебрятся дорогими нарядами и шелестят тонкими, словно обёртки конфет, крыльями. Первую неделю девушке никак не удавалось понять, откуда в её забитой работой голове появляются эти сказочные картинки, и только вчера её осенило — это была сказка, которую ей рассказывали в детстве, которую она читала. Волшебная история о смелой королеве фей и её верном рыцаре, который помогал ей в борьбе со злыми силами. Ёнджу не сомневалась, что очень любила эту историю, но совершенно не помнила, чем всё кончилось и почему вдруг она о ней совершенно забыла. Удалось ли королеве победить злого волшебника и спасти свой мир? Не пострадал ли рыцарь? Вышло ли у него стать для королевы не просто верным слугой, но и надёжным спутником? Именно это Пак Ёнджу и стремится выяснить, медленно направляясь к отделу сказок. Надеется обуздать своё любопытство и обрести душевный покой хотя бы в качестве рождественского подарка. Нужной ей книги не могло здесь не быть — и пусть девушка так и не смогла вспомнить название, не сомневалась, что узнает её. На мгновение ей даже кажется, что она чувствует необъяснимое влечение — что-то тянется между стеллажами, вьётся по книжным полкам и, цепляясь за холодную после улицы одежду, манит к себе. Девушка даже не думает сопротивляться этому порыву, словно в трансе заходя в библиотеку всё глубже и глубже. Удивительно, но отдел сказок кажется бесконечным, а Ёнджу всё продолжает бродить до фантомной боли в своей и без того не самой здоровой спине, вглядываться в обложки и вчитываться в названия, надеясь наткнуться хотя бы на что-то похожее, пока, сделав круг, не выходит к небольшому читальному залу. Цепкое чувство разочарования сковывает грудную клетку, но Пак Ёнджу только поджимает губы — не станет же она опускать руки, только приступив к поискам. Раздосадованная девушка оглядывает помещение, бегло просматривает книги, огибает взглядом несколько посетителей библиотеки в лице одинокого студента, парочки малышей и их родителей, и спотыкается. В ответ на неё смотрит пустующее место, словно предназначенное именно для этой книги, а в душе Ёнджу поднимается паника — не хватало ещё, чтобы от переживаний снова начала болеть голова. Быть так отчаянно близко, но всё равно не достигнуть цели… Может, стоит обратиться к библиотекарю и узнать, у кого именно эта книга? Вот только название так и не всплывает в памяти, делая этот вариант невозможным. Девушка снова оглядывается по сторонам, словно это может как-то решить возникшую проблему. И решение действительно оказывается всего в нескольких шагах от неё, за ближайшим столиком, словно заставляя оцепенеть. В душе в эту же секунду разливается что-то тёплое и почти осязаемое, похожее на ту вспышку света, которой неизменно заканчиваются её сны, обрываясь в один и тот же момент. Даже себе девушка не сразу может признаться в том, от чего именно замерла — от внешнего вида молодого человека, сидевшего за столом, или из-за книги, которую он держал в руках. Её книги. В этом она не сомневалась. Цепкий внимательный взгляд оказывается направлен на неё до того, как она успевает сделать шаг или произнести звук. Чувство дежавю вдруг вызывает мурашки по спине. — Прошу прощения, — собственный голос кажется Ёнджу чужим и неузнаваемым, но красивый незнакомец тут же вскидывает брови, давая понять, что слушает, поэтому отступить девушка уже не может, — просто хотела узнать, скоро ли освободится книга. Глаза напротив скользят по ней с пристальной внимательностью, сканируют каждую деталь, вглядываются так тщательно, будто молодой человек отчаянно надеется что-то разглядеть в ней. Такие голубые, словно не могут быть настоящими. Ёнджу хочется поёжиться, но она только расправляет плечи и старается напустить на себя серьёзный вид. Не обязательно ему знать, что от этой книги едва ли не зависит её ментальное здоровье на ближайший месяц. — Книга? — с расстановкой, будто пробуя слово на вкус, произносит молодой человек, тут же приходя в себя, — эти волшебные истории… вам нужно? Всеми силами стараясь не раздражаться, девушка давит из себя улыбку: — Не просто так ведь я спрашиваю. Незнакомец красивый. Это слово первым приходит на ум Ёнджу — липнет в сознании, перемешивая остальные мысли и заставляя рассматривать парня почти так же пристально, как и он её. Ровный нос и пухлые губы, многочисленные кольца на пальцах и увешенные украшениями уши, светлые волосы, в которых так и пляшут огоньки праздничных гирлянд, струятся по шее, а несколько передних прядей падают ему на глаза, но в одной только ровной спине заметна мужественность и почти военная выправка. Девушка старается не думать об этом, фокусируя внимание только на сказках в его руках. Молодой человек заторможенно закрывает книгу и вглядывается в обложку, растягивая время в несколько бесконечных секунд. А потом вдруг совершенно без колебаний протягивает её Ёнджу, заглядывая в глаза: — Обещаете принести её завтра? Встретимся в это же время у библиотеки, вы отдадите мне книгу, а я угощу вас… кофе? Такое предложение прибивает к месту так же, как непроходимые зимние сугробы. Пак Ёнджу протягивает руку до того, как в полной мере осознаёт своё действие, повинуясь инстинктивному порыву. Обложка отдаёт в кончики пальцев теплом и лёгким покалыванием. Не отрывая от молодого человека взгляда, Ёнджу прижимает книгу к груди, но с места так и не двигается. На мгновение ей кажется, что его взгляд тоже ей снится. — А как ваше имя? Этот вопрос на несколько секунд ставит его в тупик, словно он не знает, что именно ответить. Девушка замечает, как молодой человек нервно сглатывает, молчит ещё мгновение, но всё же отвечает: — Хёнджин, — он отступает на шаг, словно этому была дана команда, будто он должен держаться на определённом расстоянии. Ёнджу снова давит из себя улыбку, уже более благодарную, не в силах отделаться от чувства смятения: слишком уж всё случившееся странное и непонятное, будто идеально подстроенное в рамки случившегося. Книга греет грудную клетку через одежду, а стойка регистрации оказывается удивительно близко, словно до этого девушка не петляла между стеллажами. — Встретимся завтра, Пак Ёнджу, — слышит она и не может не обернуться, снова встречаясь с внимательными, полными глубокой и какой-то нечитаемой тоски глазами. Глазами, которые определённо ей снились.***
«И битва с Тёмным Магом длилась три дня и три ночи. Его монстры, истинное порождение Мрака и человеческих страхов, могли быть побеждены лишь светом. Но чем ближе приближался Праздник Перерождения, тем сильнее становились и Чудища Разума, обретавшие телесную форму и выбиравшиеся из человеческих умов. Королева и её Рыцарь отважно противостояли злу, не жалея на это сил.»
Кажется, за всю ночь не было ни минуты, чтобы снег прекратил валить: сугробы стали выше на несколько сантиметров, а дорожки приходилось протаптывать самостоятельно. Морозный воздух всё ещё пах приближением праздника. Пак Ёнджу, и без того не спавшая всю ночь, щурится от яркого света и сильнее прижимает книгу к груди, будто это остаётся единственным, что может удержать её. Идти по нечищенной дороге трудно, вот только теперь девушка не может быть уверена, что дело именно в этом. Вчера, как только она вернулась домой из библиотеки и после странного, толком не состоявшегося знакомства, голову пронзил такой приступ боли, что с ним не смогли справиться ни одни таблетки. Почти весь вечер Ёнджу просидела на своей, — в этот момент настолько незнакомой, словно чужой, — кухне, жмурясь и массируя виски в тихой надежде, что станет хотя бы немного легче. Потому что книга тянула к себе магнитом, манила в молчаливом требовании перелистнуть страницы. Казалось бы, простая детская сказка, так странно вылетевшая из головы, просто не могла оказывать на девушку такого влияния. В какое-то мгновение разболевшейся голове Ёнджу даже показалось, что ей стало немного легче, как только она коснулась обложки, чтобы передвинуть книгу подальше от края стола. Такого сильного приступа у неё не было никогда в жизни. Из-за этого к сказкам она смогла приступить только после полуночи, включив все возможные лампы в доме — периферийное зрение отчаянно ловило движение в тенях, — и до самого рассвета жадно вчитывалась в тонкие страницы, иногда продолжая хмуриться от медленно отступающей головной боли. Утром девушка чувствовала себя хуже выжатого лимона, вот только после всего, что она прочитала в, казалось бы, безобидной детской сказке, встретиться с этим загадочным Хёнджином было необходимо. Может, хотя бы он сможет объяснить ей, что к чему… Потому что прочитанное не укладывалось в голове даже несколько часов спустя, даже при холодном зимнем ветре и под аккомпанемент праздничных мелодий. Прочитанное вообще не могло бы уложиться ни при каком раскладе, но Пак Ёнджу с самого утра отчаянно твердит себе, что этот неизвестный Хёнджин обязательно всё ей разъяснит. Слишком много вчера было совпадений, чтобы списывать происходящее на череду случайностей. К величайшему удивлению девушки, пришедшей к библиотеке почти на час раньше, Хёнджин уже был там. Фыркал от опускающихся на нос снежинок, нервно переминался с ноги на ногу, оглядываясь вокруг так, словно впервые находится в городе. Или никогда раньше не видел праздничных украшений, но это казалось уже совсем невероятным. — Здравствуй, — девушка останавливается в нескольких шагах, на достаточном расстоянии, чтобы увидеть, как молодой человек вздрагивает от её слов. Хёнджин разворачивается к ней с выверенной военной точностью, кажется, будто даже перестаёт дышать, когда встречается с ней взглядом. А глаза у него настолько пронзительно-голубые, что теперь Ёнджу ничуть не сомневается, что именно они снятся ей всё это время — та самая яркая вспышка, разрезающая мрак, прежде чем девушка просыпается. — Доброе утро, — он кивает в знак приветствия, но даже при этом незамысловатом жесте девушка видит, как его губы трогает мягкая улыбка. Она старается не придавать этому значения, пусть и чувствует необъяснимое дежавю, будто заранее знает, что её красивый таинственный незнакомец поведёт себя именно так и скажет именно это. — Я принесла книгу, спасибо, что уступили. Мне это… было важно, — быстрым движением Ёнджу ныряет в свою сумку, тут же нащупывая удивительно-тёплый книжный переплёт. Это, вместе с осознанием сказанного, заставляет запнуться всего на секунду. И с чего вдруг она решила откровенничать с первым встречным? — Не здесь! Стойте, — Хёнджин приближается к ней на шаг, шатнувшись, будто потеряв контроль. Встревоженный взгляд мечется по сторонам, а потом останавливается на сумке, из которой ничего не понимающая Ёнджу так и не успела вытащить книгу, — я ведь обещал… угостить вас. Какой ресторан предпочитаете? Там всё и обсудим. Девушка замирает, медленно выпуская книгу и вытаскивая руку. Морозный ветер тут же швыряет ей в лицо пряди волос, а ладони ощущают небывалый холод, заметно контрастирующий с необъяснимым теплом книги. — Обсудим? — Ёнджу кажется, настолько сильного и при этом неуместно-странного волнения в ней не вспыхивало даже во время собеседования. По крайней мере, девушка этого не помнит, как не помнит и большую часть своей жизни… — А разве вы ничего не хотите у меня спросить? — Хёнджин слегка наклоняет голову, заставляя снежинки в его волосах переливаться драгоценными камнями. На пару мгновений от самоуверенности в его голосе становится неприятно до желания сморщить нос. Почему этот парень вообще думает, что знает её настолько хорошо? Почему действительно угадал?.. Они продолжают стоять у входа в библиотеку, колокольчик на дверях которой, вчера оповестивший о визите Ёнджу, непрерывно звенит от открывающейся двери. Девушка поправляет шарф, стараясь справиться со сковавшей неловкостью. Ведь история на книжных страницах действительно запутала намного сильнее, чем прояснила, а Хёнджин, если не знал наверняка, то определённо что-то понимал — это было заметно по одному только на него взгляду. Для Пак Ёнджу это ощущается не хуже прыжка в пустоту, но сопротивляться этому она не в состоянии. От головных болей уже не помогали ни одни таблетки, а ночные кошмары извели настолько, что девушка готова поверить в любые бредни и россказни, если ей достаточно уверенно всё объяснят. — Только отвечать на мои вопросы вы будете прямо сейчас, — первый шаг действительно за ней. Она не понимает, что именно просыпается внутри в это короткое мгновение, но словно срабатывает мышечная память. Она идёт вперёд и не сомневается, что молодой человек последует за ней. — Как прикажете, — и Хёнджин действительно приходит в движение, как только идти начинает сама Ёнджу, держится за правым плечом настолько знакомо, что для девушки это кажется даже более привычным, чем её собственная квартира. Согласие слетает с его губ так просто и быстро, словно Ёнджу только что отдала приказ. Первый вопрос, появляющийся в её голове: «Как всё это связано?», но девушка тут же старается его от себя отогнать, потому что и сама до конца не знает, как именно стоит его интерпретировать. В тщетной попытке ухватиться хотя бы за что-либо, она оборачивается на Хёнджина, вглядывается в его красивые черты так отчаянно, словно он, первым начавший этот диалог и согласившийся ответить на любые вопросы, даст ей подсказку, с чего начать. — Как это связано со сказкой? — бормочет Ёнджу, неожиданно даже для себя самой останавливаясь на середине дороги. К её огромному удивлению, Хёнджин не подталкивает её плечом, а останавливается ровно на шаг позади. Словно знал, что она так сделает. Будто изучил её намного лучше, чем сама Ёнджу. — Уверены, что хотите обсуждать это здесь? — он смотрит по сторонам с явным ожиданием подвоха, а потом переводит на девушку свои голубые глаза. У обыкновенного человека просто не может быть таких пронзительных глаз. — Вы обещали ответить на любой вопрос, — упрямо хмурится девушка, — и я спросила: как это связано со сказкой об эльфийской королеве? Хёнджин поджимает губы и отворачивается, выглядит при этом таким пристыженным, словно действительно чем-то провинился. — Я не имею права просить об этом, но пообещайте… Что дослушаете меня, хорошо? — в каждом его слове сквозит настолько ощутимая тревога, что Ёнджу становится не по себе… Но пути назад уже нет, а с того момента, как девушка встретилась с Хёнджином, головная боль отступила, поэтому не поймать этот момент было бы как минимум глупо. Зачерпывая снег носками ботинок, девушка спешно кивает, боясь передумать. Да, ситуация складывается глупая, но и логическим объяснениям никак не поддаются все чувства, которые она испытывала за последние два дня, когда читала книгу или разговаривала с Хёнджином. — Не показалось ли вам, что события сказки слишком знакомы? — Мне рассказывали её в детстве, — на автомате отвечает Ёнджу. — Кто? — Этот вопрос ставит в тупик. Она не помнит. Снова в памяти слепое пятно, не способное дать ответы. Девушка поджимает губы и смотрит на хоровод блестящих снежинок, словно это освобождает её от диалога. — Ваш любимый десерт это шоколадный торт, — вдруг тихо-тихо произносит Хёнджин, а Ёнджу вздрагивает, — но чай пьёте без сахара. Кольцо носите только на указательном пальце левой руки, потому что считаете, так удобнее. Принимаете решения, ни с кем не советуясь, кусаете губы, когда глубоко задумываетесь, и под правой ключицей у вас шрам, потому что… я не успел закрыть вас собой, хотя должен был. А ещё… — В нашу первую встречу я не назвала своего имени, — перебивает его девушка, — а вы его знали. Следили за мной? Самый логичный и обоснованный вариант из всех возможных, вот только Ёнджу пробирает морозом по коже от того, о каких подробностях её жизни он осведомлён. — Всю жизнь был рядом, обязуясь помогать и защищать, — чеканит, словно выученный наизусть устав, Хёнджин, — но вы вспомните об этом, как только всё встанет на свои места, а пока, отвечая на заданный вопрос… сказка напрямую зависит от вас, Пак Ёнджу. Девушке кажется, у неё вот-вот разболится голова. Она смотрит на молодого человека перед собой абсолютно растерянно, на мгновение даже допуская, что всё это лишь эффект его гипнотического взгляда. Сказка зависит от неё… Значит ли это, что и конец может быть совершенно другой? — Этого быть не может, — качает головой она, отворачиваясь, — всю жизнь я провела здесь. У меня есть квартира и работа, есть… Ничего у неё больше нет. Ни фотографий, ни воспоминаний. На самом деле существование Пак Ёнджу не больше, чем красивый, но пустой сосуд, который может разбиться от любого неосторожного движения. И прямо сейчас Хёнджин раскачивает её устои с завидными упорством и усердием. — Докажите, — вдруг на удивление спокойно произносит она. И откуда только так много выдержки? — не пустые россказни о том, что я как-то связана с детской сказкой, а факты. Молодой человек вдруг улыбается необычайно мягко, а Ёнджу задерживает дыхание. Она видела эту улыбку, взволнованную и чуть робкую, — только не здесь и не сейчас, — чувствовала, как необычайно тёплые руки Хёнджина держат её ладони, слышала, как его голос вперемешку с клятвами верности клянётся и в любви, обещает найти во всех мирах. Всё это проносится в её голове за мгновение, заставляя чувствовать, будто она выныривает из воды. — Вам ведь нравится танцевать? Она не помнит. Думает, что наверняка знает несколько движений, но снова не может с уверенностью ответить чёткое «да» или «нет». — Я понимаю, что уже завтра Праздник Перер… Рождество, но пожалуйста, окажите мне честь появиться с вами на балу. Происходящее там будет самым веским из всех доказательств. Желание отказаться и навсегда позабыть об этих странных двух днях, об этом не менее странном незнакомце, который знает о ней слишком много, клокочет под рёбрами. Но одна только мысль о том, что праздник она может провести не в одиночестве, подталкивает Ёнджу медленно кивнуть головой. Может быть, она ещё пожалеет о своём решении, но сейчас Хёнджин улыбается, глядя ей в глаза с такой искренней преданностью, что она не может отказаться. И даже если она пожалеет об этом позже, сейчас принятое решение кажется самым правильным из всех на её, полной неясных провалов, памяти.***
«Капитан Королевской гвардии стоял в самом центре пепелища, оставшегося на месте поля боя. Его сильные, переливающиеся прекрасным блеском крылья больше не держали над землёй, а струились по спине, поникнув. Ещё мгновение назад Её Королевское Высочество была в шаге от него, сражённая заклятием Тёмного мага, а теперь она исчезла, не оставив после себя даже крупицы пыльцы. Канула в чужой, незнакомый и враждебный мир, лишившись сил, статуса, воспоминаний.
Чудищ Разума тем временем становилось всё больше, они начинали заполнять улицы, уже не боясь света и поглощая его. Тёмный маг, уверенный, что вот-вот одержит победу, избавившись от Её Высочества, ликовал. А Капитан Королевской гвардии поклялся, что найдёт её до Праздника Перерождения, чего бы ему это не стоило.»
Пак Ёнджу ничуть не сомневается, что хронические головные боли, больная спина и плохой сон свели её с ума. Иначе у неё нет другого сколько-нибудь логичного объяснения происходящему. Она хотела всего лишь перечитать старую сказку, пусть и осталась недовольна открытой грустной концовкой, в которой королева фей исчезает, а рыцарь клянётся её разыскать — разве так заканчивают истории для детей? А теперь она идёт на очередную встречу со странным парнем по имени Хёнджин, который теряется в обыкновенных понятиях, чётко вымеряет расстояние между ними, говорит странные вещи и знает о ней непозволительно много. Как минимум потому, что до вчерашнего странного диалога она даже не задумывалась о шоколадном торте, а вечером, чтобы усмирить по обыкновению начинающуюся головную боль и доказать собственную правоту, купила этот дурацкий десерт, который никогда до этого не пробовала, — или не помнила об этом. И это действительно оказался самый вкусный торт, который она когда-либо ела. Этот молодой человек определённо знает что-то, чего ещё так и не смогла понять она. Если ему надо, чтобы Ёнджу пришла с ним на какой-то бал, так и быть, она это сделает, лишь бы получить ответы на все вопросы. Лишь бы ненадолго избавиться от головной боли, слегка отступавшей в присутствии Хёнджина, и немного размять спину, которой уже ничего не помогает. — Добрый вечер, — Хёнджин склоняет голову в вежливом поклоне, как только девушка подходит к нему, и тут же выпрямляется, — рад, что вы пришли. Пак Ёнджу не знает, что ответить, и даже улыбка выходит у неё чересчур измученная. Вот только какое-то чувство начинает ворочаться в области груди, прямо под рёбрами — словно норовит вырваться наружу, будто тянет девушку за собой, к себе. А она уже думает, будь что будет, и вкладывает свою руку в протянутую ладонь практически не колеблясь. Хёнджин ничего не говорит, но для себя девушка решает, что безопаснее будет закрыть глаза, прежде чем сделать шаг. На мгновение рыхлый снег уходит из-под ног, заставляя желудок перевернуться, и Ёнджу стискивает ладонь своего спутника крепче, стараясь удержать равновесие. Через секунду в мир возвращаются звуки — наполняют всё пространство вокруг, разрушая иллюзию остановленного времени. Девушка медленно открывает глаза, понимая, что они стоят у огромной площади, будто забором окружённой вратами самых разных форм и размеров. А из этих врат всё пребывают и пребывают люди и другие существа, заставляют вспыхивать многочисленные порталы, опускаясь на дорожку и направляясь к величественному зданию, очертания которого слишком похожи на светлую дымку из снов Ёнджу. И ей, пожалуй, ничего не стоит упасть в обморок или списать всё на беспокойные видения, но ладонь Хёнджина, больше не державшая, но аккуратно придерживающая, остаётся тёплой. К тому же, голова совсем не болит, словно этих мигреней никогда не было, и спина… больше не ощущает тяжести. Девушка пытается повести плечами, но замирает, тут же слыша тихий перезвон, отзывающийся на каждое её движение. Только через несколько слишком растянувшихся секунд она понимает, что это крылья наконец расправляются за её спиной, больше не утягивая назад — тонкие и лёгкие, как шуршащая глянцевая обёртка, настолько сильные, что в несколько взмахов могут поднять её в воздух. — Мне не кажется?.. Всё это правда? Каждая страница из сказки, которую я читала? — Она оборачивается к Хёнджину слишком резко, не рассчитав, что проход через портал может сделать его ещё прекраснее. На нём тёмно-синий камзол, расшитый серебристыми узорами, передние пряди светлых волос собраны на затылке, открывая об и… заострённые эльфийские уши, в которых по-прежнему мерцают серьги. Не отдавая себе в этом отчёта, Ёнджу невольно притрагивается к собственным — точно таким же — мгновенно одёргивая руку. — Каждое слово, Ваше Высочество. Всё перед вами, — теперь его улыбка кажется более искренней и не такой напряжённой, с каждой секундой всё более знакомой, и теперь девушка понимает, почему, — Зимний Дворец оставался моей последней надеждой вернуть вам воспоминания, ведь иначе страна, весь наш мир не сможет без правителя и Хранителя. — Хранителя? — Слово перекатывается по языку знакомыми ощущениями. Чувства текут по венам, заполняют каждую клеточку тела, импульсами стучат по венам, в висках. Хёнджин ненавязчиво начинает вести её за собой, ближе к Дворцу, а Ёнджу, с каждым мгновением доверяясь всё сильнее, следует за ним, не сопротивляясь. Всё вокруг — отдалённо знакомое и вместе с тем похожее на воплощенный в реальность сон. — Мир сказки не сможет существовать без того, кто охраняет его в Великой Рождественской Книге, — терпеливо поясняет он, не сбавляя шага, — поэтому, пока вас не было, должность Хранителя была возложена на меня, как на Капитана Королевской гвардии. В этот момент Ёнджу чувствует, как его ладонь, сжимающая её пальцы, вздрагивает. Трудно представить, каких усилий ему стоило искать её, параллельно оберегая целую страну, сколько бы времени на это не ушло. В её голове снежным комом накапливается всё больше вопросов, но девушка не спешит их задавать, словно на интуитивном уровне ощущая, что вот-вот все ответы вернуться в её голову. Как после продолжительного сна, когда сначала не понимаешь, где именно находишься, а после окончательно просыпаешься. Главный зал, в который они входят, уже заполнен гостями. От окружавшего величия, блиставшего сказочностью и волшебством, могла бы кружиться голова, но при переходе на Пак Ёнджу возникло великолепное зелёное платье из летящей ткани, уши заострились, а за спиной возникли крылья — теперь девушке казалось, что больше ничего не смогло бы её удивить. Проходы в длинные коридоры и галереи расходятся подобно сосудам из сердца; краем глаза Ёнджу замечает высокие зеркала и витражи, внутри каждого из которых живут, не обращая внимания на ход или остановку времени, фрагменты историй царств и их сказок, но тут же возвращает внимание к своему спутнику. Хёнджин смотрит на неё, не отрываясь, кажется, даже не дышит. Память становится на место кусочками пазла — каждый строго на своё место, но распознать целую картинку выходит не сразу. — Значит, мы не победили? — она чувствует, как этот вопрос неприятным комом встаёт поперёк горла, потому что на самом деле уже знает ответ. — Всё впереди, — мягкая, полная ласки и нежности улыбка Хёнджина успокаивает, внушает доверия и позволяет ощущать опору. Девушка ещё не знает этого наверняка, но чувствует, не сомневается, что за всю её жизнь, полную небывалого волшебства, он ни разу не отвернулся. И если он говорит, что это не конец, она прислушивается к нему и безоговорочно верит. Стараясь не привлекать к себе чрезмерного внимания, по крайней мере пока она окончательно всё не вспомнит, Ёнджу старается отойти к стене. Может, получится прояснить что-то ещё, выхватить хотя бы маленькую деталь, чтобы ускорить процесс — потому что по цепкому взгляду сверкающих голубых глаз девушка понимает, что и сам Хёнджин не знает, сколько времени у неё уйдёт на то, чтобы вспомнить всё. Вдруг под сводами зала раздаётся музыка: вальс пробегает из угла в угол, притрагивается к плечам мужчин и касается локтей женщин, увлекая их в танец. Концентрирует на себе внимание всех присутствующих, кружит, вьётся, чарует необычайными нотами. — Это… — тут же стремится на помощь уже привыкший всё разъяснять молодой человек, но Ёнджу вспоминает и сама: — Ритуальный вальс, — она снова вкладывает свою руку в его ладонь, но уже не колеблется, — который мы всегда танцуем вместе. Тело само вспоминает каждое движение, каждый отточенный многими годами шаг. Хёнджин ведёт в танце, который они исполняют каждый раз, а Ёнджу даже на расстоянии нескольких шагов чувствует, как неистово начинает колотиться его сердце. Стучит так рьяно, словно намеревается всё же выскочить девушке в руки. И как же ей неконтролируемо хочется сократить разделяющее их расстояние — пусть наложенное на неё заклятие продлится ещё тысячу лет, обо всём, что их связывало, она хочет вспомнить как можно скорее. — С Рождеством, — вдруг вырывается у неё, но головы стыдливо Ёнджу не опускает, смотрит прямо на Хёнджина, заглядывает в невообразимо-голубые глаза. Глаза, которые смотрели на неё с преданностью и стойкостью, искали во всех мирах. Глаза, которые всё это время ей снились. — С Праздником Перерождения, Ваше Высочество.«Празднование Рождества было в самом разгаре, заставило сердце Зимнего дворца биться, прийти в движение. Её Королевское Высочество и отважный Капитан Королевской гвардии исполняли ритуальный вальс, тешимые надеждой, что совсем скоро всё вернётся на круги своя.
Тёмный маг, стоявший в этом же украшенном зале, неподалёку, не сводил с них глаз. Каждый понимал, что решающая битва ещё впереди.»
