Виски с привкусом памяти
9 января 2026 г., 06:15
— Папа! Я дома! — звонкий девичий голос ворвался в тишину гостиной вместе с прохладой вечернего воздуха. — Лют уже пришла?
— Нет, милая. Лют сегодня на соревнованиях, — ответил Аластор, возвращаясь из глубин памяти в реальность.
— Что? И она меня не взяла?! Вот блин!
— Солнышко, у тебя на носу сессия, — резонно заметил он, глядя на дочь.
— Да помню я, помню... — Вегги замялась, переминаясь с ноги на ногу. — Ладно. Пап?
— Да?
— А можно... ко мне сегодня моя девушка придет? С ночевкой?
Аластор, только что сделавший глоток, поперхнулся. Крепкий виски обжег горло.
— Девушка? — переспросил он, откашлявшись.
— Ну да.
— И давно у тебя... отношения?
— Пару месяцев, — Вегги мечтательно улыбнулась. — Она такая добрая, такая милая! Мы на одном курсе учимся.
— Вегги, — Аластор мягко улыбнулся, ставя стакан на столик. — Если ты этого хочешь, то, конечно, пусть приходит. Я не против.
Девушка радостно взвизгнула и, подлетев к отцу, крепко обняла его за шею.
— Спасибо, пап! Ты лучший!
— Влюбленная пташка, — рассмеялся он, погладив её по волосам. — Иди скорее на кухню. Я пожарил стейки, а в сковородке еще теплая картошка. Тебе нужны деньги на вашу «мини-вечеринку»?
— Ну... если не жалко.
— Сколько?
— 50$ хватит.
— Чуть позже переведу на карту, а теперь — бегом ужинать. После института нужно восстановить силы.
Вегги, сияя от счастья, пулей умчалась наверх переодеваться.
Аластор проводил дочь взглядом, и на его губах заиграла теплая улыбка. Он искренне радовался за неё, хоть Вегги и Лют не были его родными по крови. Судьба распорядилась жестоко: их родители, близкие друзья Аластора, погибли в автокатастрофе, когда девочки были совсем крохами. В тот роковой вечер они гостили у него, и Аластор просто не смог позволить им оказаться в системе детских домов. Он поднял на уши весь город, задействовал все мыслимые связи и потратил целое состояние на адвокатов, но добился своего — девочки остались с ним.
Он стал для них и матерью, и отцом. Вырастил двух потрясающих женщин. Старшая, Лют, в свои двадцать четыре уже была звездой: тридцать четыре миллиона подписчиков на YouTube. Светлокожая, в мать, с серыми глазами и густыми ресницами, она в двадцать лет решительно состригла свои темно-каштановые локоны, сменив их на дерзкое белое каре.
Младшая, восемнадцатилетняя Вегги, пошла в отца — смуглая, с длинными прямыми волосами и глубокими зелеными глазами. В детстве она перенесла сложную операцию на глазу, и с тех пор, следуя советам врачей, носила элегантную повязку. Несмотря на внешнюю схожесть с сестрой и точеную фигуру, Вегги выбрала другой путь — сейчас она грызла гранит науки в медицинском институте.
Аластор гордился ими бесконечно. Впрочем, поводы для гордости давал и его сводный брат. Вокс превратился в акулу медиабизнеса: популярный телеведущий, владелец собственного канала и империи гаджетов. Его жизнь с Валентино, успешным продюсером, казалась сошедшей со страниц журнала «Эталон любви». Их история началась с обычного интервью, которое переросло в страсть, не угасающую до сих пор.
Вокс был эффектным брюнетом с редкой особенностью — гетерохромией: один его глаз был пронзительно-голубым, другой — изумрудно-зеленым. Его спортивному, подтянутому телу мог позавидовать даже сам Аластор. В деловой жизни Вокс предпочитал строгие темно-синие костюмы, но дома преображался, выбирая яркие полосатые футболки и стильные красные очки.
Валентино был его полной противоположностью: высокий, темнокожий, с короткими белоснежными волосами, отливающими сиреневым. В его образе всегда сквозила мягкая, почти женственная утонченность — розовые очки в золотой оправе, светлые худи и безупречные белые сапоги.
И, конечно, была Вельвет — их приемная дочь и любимая племянница Аластора. Они всегда были на одной волне. Темнокожая красавица с темно-зелеными глазами и высоким «конским» хвостом, она училась на модельера, уже вовсю работая моделью. Вельвет обожала своего дядю, ведь именно он был её верным спутником во всех детских экспериментах. Макияж, маникюр, примерка нелепых нарядов — Аластор безропотно позволял ей всё, становясь «подопытной куклой» ради её счастья.
Когда Вельвет предстояла первая в жизни съемка для обложки, она до смерти волновалась. И Аластор, не раздумывая, согласился позировать вместе с ней. Та съемка стала для неё путевкой в жизнь, а Вельвет с тех пор точно знала: на дядю Аластора она может положиться в любой ситуации.
Аластор медленно поднялся с глубокого дивана, и тишина комнаты, казалось, почтительно расступилась перед ним. Он подошел к стене, где в тяжелой раме покоился большой групповой портрет — его личный алтарь, его истинная семья. Глядя на эти лица, он чувствовал, как в груди разливается редкое для него тепло: смесь обжигающей гордости и ледяной решимости защищать каждого, кто запечатлен на этом холсте.
Его взгляд, обычно острый и проницательный, смягчился, остановившись на фигуре Адама. На фото тот, по своему обыкновению, едва не запрыгнул Аластору на плечи, сияя дерзкой, почти хищной улыбкой. Адам был бурей, запертой в человеческом теле. Потеряв родителей еще в колыбели, он нашел приют в золотой клетке Морнингстаров, но их чопорное благородство душило его. Мальчишка сбегал к Аластору — единственному, кто не пытался его «исправить», а лишь с ироничной улыбкой наблюдал за тем, как в парне разгорается огонь бунта.
Сегодня этот мальчишка — идол миллионов, рок-звезда мирового масштаба. В свои сорок пять Адам словно заключил сделку со временем: подтянутый, атлетичный, он выглядел на тридцать, а его кожа была исписана татуировками, каждая из которых была шрамом на сердце или гимном победе. Его стиль стал его манифестом: вечная «косуха», протертый деним и тяжелые берцы, выбивающие ритм по сцене. В руках — легендарная золотая гитара, в ухе — блик белого креста. За этим фасадом скрывался человек, переживший крах брака, но нашедший смысл жизни в сыне, Авеле.
Рядом на фото стояла Ева, «первая супруга» Аластора по песочнице и бывшая жена Адама. Она попала к Морнингстарам почти одновременно с ним, став его тихим антиподом: прилежная, кроткая, безупречная. Но когда на пороге появилась Лилит, свет Евы померк в глазах семьи. Лилит была подобна затмению, поглотившему всё внимание, и только Азраил с Михаилом остались для Евы островками верности в океане безразличия.
После болезненного, как ожог, романа Адама с Лилит, именно Ева стала его спасением. Общая боль спаяла их крепче любых клятв. На снимке она выглядела лесной нимфой: изумрудные глаза светились добротой, шоколадные волосы были уложены в игривые пучки, украшенные искусственными цветами — живые она боготворила слишком сильно, чтобы позволить им увянуть в прическе.
Их брак не выдержал испытания временем, когда Авелю исполнилось пятнадцать. Пути разошлись: Ева обрела новую любовь, Адам — свою музыку. Но их общая тень носила имя Лилит. Коварная «сестра» держала их в изящных, но стальных оковах: под её каблуком был музыкальный лейбл Адама и модный бренд Евы. Они были свободны душой, но связаны контрактами, которые Аластор ненавидел всем сердцем.
Наконец, взгляд скользнул к Рози. Его отражение, его душа, его верная соратница. Она еще в юности объявила войну стереотипам, сострив свои длинные локоны в день совершеннолетия. Рози была застывшим кадром из кинохроники начала века: безупречные ретро-платья, изящные шляпки и манеры истинной леди. Она владела крупнейшей мясной империей города, и их дружба, начавшаяся за первой партой, переросла в нечто большее, чем просто привязанность. У них были свои секреты, общие дела и общие... вкусы, о которых в приличном обществе говорить не принято.
Окружение Аластора напоминало пестрый калейдоскоп: здесь были грациозные танцоры и суровые бармены, гениальные ученые и властные акулы бизнеса. В его кругу вращались все — от хореографов до исследователей космоса, от владельцев оружейных лавок до воздушных гимнастов, парящих под куполом. Каждый из них был по-своему уникален, но сейчас мысли Радио-звезды были бесконечно далеки от шумных компаний.
Он замер у стены, и его взгляд, обычно острый и пронзительный, смягчился. Кончики пальцев с трепетной нежностью скользнули по глянцевой поверхности старой фотографии. В груди болезненно кольнуло: как же сильно он хотел бы видеть на этом снимке еще одно лицо, чувствовать плечо родного человека… Но судьба, эта ироничная дама, распорядилась иначе, оставив лишь горечь в послевкусии.
Примечания:
Знакомимся с внешностью и судьбами персонажей потихоньку) Жду комментарии и теории)
