Отдых "невинных"
8 марта 2026 г., 11:03
Примечания:
Описание убийства читайте осторожно 🫣
Ночной город дышал неоновым маревом и запахом дорогого парфюма, смешанного с гарью. Ресторан «L’Elysée» считался тем самым местом, где статус измерялся не только нулями на счету, но и готовностью пустить пыль в глаза. Лют поправила парик. Темный шоколад локонов рассыпался по плечам, идеально контрастируя с неестественно лазурными линзами. Она чувствовала себя куклой, но в этом и заключалась суть миссии.
— Объект на месте. Второй столик у панорамного окна, — раздался в микронаушнике меланхоличный голос Мокси. — Пьет «Шато Марго» 1996 года. Самодовольный индюк. Лют, будь осторожна, у него под пиджаком просматривается кобура.
— Копилка с секретом, — фыркнула девушка, выходя из машины. — Блиц, ты на позиции?
— Детка, я буквально вижу, как у него текут слюни через прицел, — отозвался Блиц с крыши. — Милли уже в переулке, зачищает «черный выход» от лишних глаз. Аластор... ну, ты знаешь. Он уже где-то в тенях. Удачи, малая. Не забудь вытереть помаду с его рожи, когда поведешь на убой.
Жертва — Виктор Гросс, магнат в сфере недвижимости и редкостный подонок, в особенности по отношению к собственному сыну, — не заставил себя ждать. Лют «случайно» задела его стол краем сумочки.
— О боже, прошу прощения! Я такая неуклюжая сегодня... — её голос лился патокой, тягучей и сладкой.
Гросс окинул её взглядом хищника, почуявшего легкую добычу. Его глаза заблестели от вожделения, когда он оценил декольте.
— Такая красота не может быть виновата, — он перехватил её ладонь, целуя пальцы в кожаной перчатке. — Присядете? Одиночество — плохой спутник для такой леди.
Спустя сорок минут и два бокала вина магнат был полностью в её власти. Он верил каждому вздоху, каждому «случайному» касанию колена.
— Здесь слишком шумно, Витя, — прошептала она ему на ухо, обжигая дыханием. — У меня есть номер в отеле неподалеку, но... мне так хочется глотка свежего воздуха. Пройдемся через парк? Там есть один старый дворик, абсолютно пустой в это время.
— Всё, что пожелаешь, куколка, — Гросс уже мысленно раздевал её.
Они вышли через боковой выход. Ночной воздух обдал их прохладой. Мокси вел их по камерам, отключая нужные сектора в реальном времени.
— Заходят в слепую зону, — доложил он. — Аластор, выход через три... две... одну...
Темный переулок, зажатый между двумя старыми складами, казался пастью зверя. Гросс прижал Лют к кирпичной стене, его руки потянулись к её бедрам.
— Ну же, не ломайся, ты ведь сама этого хотела... — прохрипел он, вжимаясь в спутницу всем телом.
В этот момент из абсолютной темноты соткалась тень. Беззвучно, словно само пространство разорвалось, явился Аластор. Черная балаклава превращала его лицо в дыру в реальности, а угольно-черные линзы поглощали скудный свет фонарей. Лют резко оттолкнула Гросса. Тот не успел возмутиться — сильная рука в перчатке обхватила его горло, перекрывая доступ кислорода, а колено Аластора с силой врезалось в поясницу, ломая хребет. Шатен не торопился. Он наслаждался моментом перехода из жизни в небытие. Гросс хрипел, его пальцы отчаянно скребли по предплечью киллера, но нападавший был непоколебим, как скала.
— Тссс... — раздался тихий голос. — Время платить по счетам.
Аластор достал нож. Тонкое, как бритва, лезвие блеснуло в полумраке. Он не просто вонзил его — он начал хирургически точно вскрывать мягкие ткани шеи. Послышался влажный, хлюпающий звук, когда сталь рассекла трахею. Кровь, теплая и густая, фонтаном брызнула на черную куртку, но убийца даже не вздрогнул. Гросс широко открыл глаза, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в легкие потекла собственная кровь. Он захлебывался. Аластор провернул лезвие внутри раны, расширяя отверстие. Звук разрываемой плоти и скрежет металла о позвонки заставил бы любого неподготовленного человека содрогнуться, но Лют лишь равнодушно поправила парик.
— Милли, чисто? — спросил Блиц по связи. Его голос звучал слегка напряженно.
— Тишина, — коротко отозвалась девушка. — Добивайте его. У нас мало времени до патруля.
Аластор навалился на Гросса всем весом, прижимая к земле. Он схватил жертву за подбородок и с силой дернул вверх, открывая горло еще сильнее. Нож пошел глубже, перерезая сонные артерии. Кровь пульсирующими толчками заливала асфальт, пузырясь и смешиваясь с грязью. Мужчина забился в конвульсиях; его ноги судорожно забарабанили по бетону, а из горла вырывался лишь жуткий, булькающий свист. С мерзким чавканьем Аластор вытащил клинок и вонзил его в грудную клетку, прямо между ребер. Нажал на рукоять, чувствуя, как лопается хрящ. Хруст был отчетливым и сухим, как треск сучьев в костре. Исполнитель провернул лезвие, буквально превращая сердце бизнесмена в кашу. Через минуту всё было кончено. Тело обмякло. Глаза Гросса остекленели, отражая лишь пустоту.
— Работа сделана, — Аластор поднялся, его движения были пугающе плавными. — Лют, отойди, не запачкай платье.
Он достал рулон скотча и веревку. С профессиональной ловкостью сложил тело пополам — суставы протестующе хрустнули, когда киллер с силой притянул колени жертвы к подбородку. Начал обматывать труп, стягивая его в компактный, бесформенный кокон. Звук разматывающейся ленты — вжжих-вжжих — был единственным, что нарушало тишину переулка. Затем из рюкзака появился большой плотный мешок. С трудом, из-за веса мертвого мяса, Аластор запихнул Гросса внутрь.
— Блиц, подгоняй машину к задним воротам, — скомандовал он.
— Уже лечу, чертов ты маньяк, — отозвался напарник.
Лют подошла к Аластору и коснулась его плеча.
— Отличная работа, пап. Как всегда, безупречно.
— Возвращайся домой, дорогая, — Аластор ласково погладил её по щеке окровавленной перчаткой, оставив на бледной коже темный след. — Нам с ребятами еще нужно избавиться от этого мусора.
Милли и Мокси уже ждали у фургона. Они действовали слаженно: пока Аластор закидывал мешок в багажник, Милли быстро заливала место убийства сильным химикатом, растворяющим органику и ДНК. Запах хлорки и щелочи перебил вонь свежей крови. Фургон скрылся в темноте за секунду до того, как на соседнюю улицу выехал патрульный автомобиль. Утром город проснется, не досчитавшись одного «успешного бизнесмена», а Аластор снова будет мирно завтракать с дочерью, обсуждая планы на выходные.
***
Гараж на окраине города встретил их запахом старого масла и бетонной пыли. Аластор действовал размеренно, почти медитативно. Пока Блиц и Мокси запирали тяжелые стальные ворота, он вытащил из скрытого отсека плотный сверток. Мужчина облачился в специальный прорезиненный костюм — тяжелый, глухой, надежно защищающий одежду от биологических жидкостей. Поверх надел высокие перчатки и маску-респиратор. В свете единственной тусклой лампы он выглядел как жуткое морское божество, вышедшее из нефтяной пучины. — Рози просила «свежую вырезку» для своего особого меню, — проскрежетал он, доставая набор профессиональных мясницких ножей и хирургическую пилу. Работа предстояла грязная. Под аккомпанемент старого джаза, тихо шипящего из портативной колонки, Аластор мастерски расчленил тело Гросса. Хруст костей перемешивался с влажными звуками отделяемой плоти. Он работал быстро: филе — в отдельные вакуумные пакеты с маркировкой для Рози (хозяйки элитного мясного бизнеса «Каннибал»), кости и неликвидные останки — в глубокий пластиковый чан. — Заливай, Мокси, — скомандовал Аластор, вытирая забрызганное стекло шлема. Мокси, стараясь не смотреть на содержимое чана, вылил туда две канистры концентрированной кислоты. Раздалось шипение, повалил едкий белесый дым. Останки магната начали превращаться в серую кашицу. Затем Аластор снял защитный костюм и, не колеблясь, швырнул его в бочку с бензином вместе с одеждой жертвы. Вспыхнуло яркое пламя, пожирая последние улики. — Ну что, живодеры, пора к Столасу? — Блиц нетерпеливо звякнул пакетом с элитным алкоголем. — У меня сегодня свидание, и я не намерен проводить его в этом склепе.***
Квартира Столаса Гоэтии разительно отличалась от гаража. Высокие потолки, телескопы, карты звездного неба и аромат дорогого чая. Столас, известный астрофизик и звездочет, сидел за компьютером, изучая спектральный анализ далекой туманности. На кухне его дочь Октавия и приемная дочь Блица, Луна, колдовали над ужином. — Ты уверена, что Блиц ест этот салат? — Октавия скептически посмотрела на гору зелени. — Мой старик сожрет что угодно, если там будет достаточно специй и алкоголя, — фыркнула Луна, не отрываясь от телефона. Ей было семнадцать, Октавии пятнадцать, и обе они чувствовали себя намного взрослее своих отцов, которые вечно влипали в истории. Тишину разорвал грохот. Входная дверь распахнулась, и в стерильно чистую квартиру ввалилась банда. — СЮРПРИЗ, СУЧАТА! — заорал Блиц, заходя в гостиную с тремя ящиками пива и бутылкой виски под мышкой. — Мы живы, мы богаты, и мы хотим жрать! Столас вздрогнул, поправил очки и расплылся в нежной улыбке. — Блицци! Дорогой, я как раз заканчивал расчеты... Вслед за Блицом зашли Мокси и Милли, обнимающиеся и уже явно «навеселе», и, наконец, Аластор. Он выглядел безупречно: ни пятнышка, ни запаха крови — только легкий аромат лесного костра и парфюма. — Добрый вечер, Столас, — Аластор галантно поклонился. — Надеюсь, мы не слишком помешали твоей переписке со звездами? Через час в квартире воцарился контролируемый хаос. Хозяин дома и Блиц устроились на диване. Столас с упоением рассказывал о движении планет, а наемник, прихлебывая виски прямо из горла, вставлял едкие комментарии о том, что «та планета похожа на задницу его бывшего начальника». Мокси и Милли устроили импровизированный танцпол под старые хиты, а Аластор с бокалом красного вина вел светскую беседу с Октавией о классической литературе, чем искренне её удивил. — Слушай, Луна, — прошептала Октавия, глядя на то, как Блиц пытается надеть пластиковую модель колец Сатурна себе на голову. — Твой отец точно киллер? Он больше похож на клоуна в отставке. — Он профессиональный идиот, — вздохнула Луна, накладывая пасту в тарелку. — Но за нас он любому глотку перегрызет. А вот к Аластору... к нему лучше не поворачиваться спиной. Никогда. — О, Луна, дорогая, я всё слышу! — Аластор обернулся, его улыбка стала шире. — Твоя интуиция делает тебе честь. Но сегодня мы празднуем. За успех! Вечер превратился в шумный круговорот смеха, пьяных признаний Столаса в любви к «дикой натуре» Блица и тихих разговоров девочек о будущем. В этом странном союзе убийц и ученых было что-то пугающее, но гармоничное. Пока в гостиной Мокси пытался перепеть джазовую пластинку, а Милли отбивала чечетку, Блиц и Столас ускользнули в личную спальню-обсерваторию. Здесь пахло старой бумагой и чем-то неуловимо космическим. Огромный телескоп был направлен в открытое панорамное окно, за которым раскинулось бархатное небо. Блиц, пошатываясь, ввалился в комнату первым. — Слышь, Пернатый... Ик... Где тут у тебя эта... Большая Медведица? Хочу посмотреть, реально ли она похожа на медведя. Столас хихикнул — звук, совершенно не вяжущийся с его статусом ведущего ученого. Он подошел к Блицу со спины, мягко накрывая его ладони своими. — Блицци, радость моя... ты смотришь в крышку. Её нужно снять, — прошептал он. Они замерли у линзы. Столас подкрутил настройки, и в окуляре расцвел Сатурн — крошечный, сияющий, окруженный идеальными кольцами. — Гляди-ка... — Блиц притих. — Мелкий какой. И одинокий, да? Болтается там в пустоте... — Он не одинок, у него есть спутники, — тихо ответил Столас, глядя на профиль напарника. В свете луны шрамы на лице наемника казались менее резкими. Блиц оторвался от прибора и приложился к бутылке. — Звезды — это круто, конечно. Но они же мертвые? Просто свет от того, что сдохло миллион лет назад. Прямо как моя репутация. — Они не мертвые, Блиц. Они — начало всего. Мы все состоим из их пепла. Столас подошел вплотную. Его длинные пальцы осторожно коснулись воротника куртки Блица, на которой всё еще витал едва уловимый металлический запах крови. Он заглянул в глаза киллера — красные от алкоголя, уставшие, но живые. В этот момент ученый остро осознал всю абсурдность их союза. Он — человек науки, и Блиц — грубый, вульгарный убийца. «Боже, как же сильно я его люблю», — пронеслось в голове. Это была не та любовь, о которой пишут в сонетах. Это было влечение к хаосу. — Блицци... Ты самая яркая аномалия, которую я встречал. — Ты просто пьян, Пернатый, — пробормотал Блиц, но не отстранился. Напротив, схватил Столаса за галстук и притянул к себе. — Давай меньше физики, больше практики. Он впился в губы Столаса грубым поцелуем, в котором смешались вкус бурбона и жажда тепла. За окном безмолвно сияла вечность, но здесь существовали только они двое.***
Утро наступило с деликатностью кувалды. Солнечный свет бесцеремонно ворвался в окна, заставляя Столаса застонать. Рядом раскинулся Блиц — в одном ботинке и с тихим храпом. Тишину разорвал бодрый голос Аластора: — Вставайте, сони! Радио сообщает прелестнейшие новости! Спустя пятнадцать минут компания собралась на кухне. На столе стоял ноутбук с экстренным эфиром. Суровая дикторша вещала на фоне оцепленного ресторана: — «...известный бизнесмен Виктор Гросс бесследно исчез. Камеры зафиксировали, как он покидает заведение с неизвестной шатенкой. Полиция обнаружила следы борьбы и подозрительные химические пятна...» — О боже мой! — Аластор всплеснул руками, его глаза лучились притворным ужасом. — Какое варварство! Неужели в этом городе больше нельзя спокойно поужинать? — Кошмар, — подхватила Лют, накручивая на палец прядь своих настоящих светлых волос. — Бедный мужчина. Наверное, заблудился в поисках истинной любви. Блиц громко хлюпнул кофе. — Слышь, Столас, прикинь. Чувак просто вышел проветриться и... пуф! Может, его инопланетяне похитили? — Убийство? — Мокси патетично прижал руку к груди. — Да кто бы мог пожелать зла такому «святому» человеку? Кроме всех его знакомых? — Наверное, это ниндзя, — серьезно кивнула Милли. — Я слышала, они не оставляют улик. Блиц заржал, хлопая ладонью по столу. — Слышь, Ал, а прикинь, если его реально «разделили» на части? Лежит он сейчас в виде фарша и думает: «Блин, вечер не задался!» — О, Блиц, у тебя пугающее воображение! — Аластор рассмеялся своим фирменным радио-смехом. — Но я уверен, полиция ничего не найдет. Октавия вздохнула, помешивая чай. — Пап, почему твои друзья обсуждают расчлененку так, будто это прогноз погоды? — Это... черный юмор, дорогая. Очень черный. Блиц наклонился к Столасу и прошептал: — Знаешь, что самое смешное? Тот Гросс сейчас к звездам гораздо ближе, чем твой телескоп. — Ты ужасный человек, Блицци. — Зато у меня есть ты. Ну что, народ, кто пойдет со мной смотреть, как копы оцепляют пустой переулок? Чисто поржать. — Я в деле! — Лют вскочила со стула. — Хочу посмотреть, не обронила ли я там свою... веру в человечество. Вся компания, хохоча, начала собираться. Город снаружи гудел, строил теории, даже не подозревая, что «улики» давно превратились в удобрение. Естественно, долго они не гуляли — пару минут походили рядом и вернулись домой под общий смех. Вечер в особняке плавно перетек в тусовку для «своих». Дверь распахнулась, и в зал вошел Вокс, поправляя футболку. Следом, в облаке дыма, шествовал Валентино в розовой меховой шубе. Замыкала шествие Вельвет — сегодня она даже отложила телефон. — Сучки, папочки дома! — пропел Валентино. — Надеюсь, здесь осталось шампанское? В углу сидела Лют, к ней поспешила младшая сестра. На Вегги было элегантное платье цвета морской волны. — Лют, ты как? — тихо спросила она. — Я видела репортаж... Ты не поранилась? — Успокойся. Я была в перчатках, а папа появился раньше, чем этот боров успел расстегнуть пуговицу. — Тише, начинается! — Вокс запрыгнул на подлокотник, включая экран. Там транслировался его же экстренный выпуск. «...Исчезновение Гросса потрясло мир, — вещал экранный Вокс. — Возможно, он просто решил... вознестись?» Сидящий на диване медиамагнат расхохотался. — Ал, посмотри на моё лицо! Я заслуживаю «Грэмми» за эту мину. Я едва не раскололся, когда писал текст. — Твоя игра безупречна, брат, — Аластор отсалютовал бокалом. — Мясо еще томится в «холодильнике», ждет своего часа. Вельвет весело подмигнула девчонкам: — Ну что, мелкие, каково смотреть на взрослых? — Мой отец пытался доказать, что знает физику, — вздохнула Октавия. — Это было смешнее любых новостей. — А мой просто ввалился с ящиком бухла, — добавила Луна с ноткой гордости. Валентино тем временем подошел к Милли и Мокси: — О, мои любимые исполнители! Милли, детка, если надоест пачкать руки в крови, мой кастинг-директор всегда найдет тебе роль. — Только через мой труп, Вал! — хохотнул Блиц. — Она мой лучший кадр! Аластор наблюдал за толпой. Его семья — кровная и названая — была в сборе. — Знаешь, Вокс, жизнь была бы чертовски скучной, если бы мы были законопослушными. — И не говори, Ал. Кому нужны правила, когда у нас есть такие вечеринки? Вечер продолжался под звон бокалов. Они были тенями этого города, его самыми опасными хищниками, но здесь они были просто семьей, празднующей очередной успешно провернутый хаос.
Примечания:
С 8 марта милые дамы 🦌🐍
