Розы - молчаливые свидетели любви / О чëм молчали розы

      В тихом отдаленном местечке на склоне горы раскинулся розовый сад — настоящий цветочный рай, где розы величественно восседали на троне, а другие цветы были их верными подданными.       Центральную аллею обвивали плетистые розы «Нью Доун» с ракушечно-розовыми бутонами, что сияли на рассвете, придавая саду романтическую атмосферу, и «Зефирин Друэн» с ярко-вишнёво-розовыми цветками, плетущие зелёный полог над беседкой в конце сада. Их стебли вились по резным деревянным аркам, создавая тенистый туннель, пропитанный сладким ароматом. По краям аллеи росли флорибунды: белоснежные «Айсберг» с махровыми цветками, что мерцали как снег под луной, и солнечные «Санспрайт» — жёлтые, пышные кисти, резво качавшиеся на ветру. В сердце сада царили гибриды чая: величественные «Peace» с кремово-жёлтыми лепестками, переливающимися в золоте, и бархатно-красные «Мистер Линкольн»— высокие, страстные, с ароматом специй. У тропинок стелились почвопокровные «Флауер Карпет» — розовые ковры, усыпанные мелкими цветками, мягкие, как шёлк под ногами.       Сад принадлежал очаровательной девушке с каштановыми локонами и глазами цвета весенней листвы — зелёными, глубокими, полными тайн. Розы не знали её имени, но посетители звали её госпожой Нэлли, а самый частый черноволосый гость сада ласково называл её Нэллочкой, и от этого слова цветы чуть склонялись ближе, будто прислушиваясь.       Цветочный рай был полностью творением рук этой милой леди: она сажала саженцы в рыхлую землю, удобряла почву и поливала каждый куст с особым вниманием.       Одним из любимых занятий Нэлли были беседы с цветами. Она вечерами могла сидеть на деревянной скамейке посреди сада и изливать душу прекрасным созданиям. Розы идеально исполняли роль молчаливых слушателей, ведь ответить своей хозяйке они не могли. Хотя у девушки часто складывалось впечатление, что цветы качаются на ветру в такт ее болтовне. Стоило ей сказать что-нибудь грустное или печальное, розы тихо склонялись к земле, будто плача. Если говорила что-то веселое, резво покачивались из стороны в сторону, и девушка честно готова поклясться, что иногда ей казалось словно она слышала тихий мелодичный звон, напоминающий смех. Иногда розы возмущено раскачивались, словно пытаясь устроить небольшой бунт, или обижено дулись, закрывая свои лепестки и как будто отворачиваясь.       Фантазия ли это была, или иллюзия ветра, а может быть всё было взаправду — розы никогда не скажут. Вдруг всё нам просто приснилось... ...       В жаркий июньский день на пыльной дороге у сада, напротив небольшой деревянной лавки, в которой девушка продавала цветочные композиции, удобрения и инвентарь для сада, затормозил большой чёрный джип. Из него вышел брюнет с каштановыми волосами, чуть растрёпанными ветром, слегка загорелой кожей и глазами — тёмно-карими, почти чёрными, как сердцевина ночной розы. Трудно сказать насколько он был красив, ведь розы ничего не смыслили в человеческой красоте, однако девушка отзывалась о нём, как о самом прекрасном «принце на белом коне», которого ей когда-либо доводилось видеть. Почему она дала ему такое причудливое название, розы так и не поняли, ведь коня у него не было и в помине, не говоря уже о том, чтобы этот таинственно скрытный конь был белым. Если уж и можно было назвать то страшное чудовище, которое каждый раз приезжало вместе с ним, лошадью, то оно вообще-то было черным… А вот что розы смогли понять, так это то, что темноволосый «принц» питает к их хозяйке то самое чувство, которое люди величали словом «любовь», потому как взгляд его цеплялся за Нэлли, стоявшую у лавки в простом платье с фартуком, перепачканном землёй. Несмотря на то, что цветы не ведали всех тайн этого прекрасного чувства, они считали, что любовь - это что-то прекрасное, что как бы окрыляет человека и вдохновляет его на поступки, на которые раньше никогда бы не решился. – Красавица, не подскажете, как до города доехать? – улыбнулся он очаровательно, подходя ближе к лавке. – И можно у вас приобрести букетик роз для милой девушки? Нэлли оторвала взгляд от корзины с цветами, которую она старательно превращала в шедевр, молча кивнула и собрала нежно-кремовый букет из чайных роз. Но вместо того, чтобы уйти, парень вручил цветы девушке, прищурив карие глаза: – Ваши глаза — зелёный чай, а я сахар. Думаю вы поняли, что со мной стало.» Нэлли букет не взяла, и хотя её щёки чуть порозовели, голос остался ровным, почти строгим: – Спасибо, но пожалуй откажусь. Проедете прямо десять километров, потом свернете направо и проехав еще примерно три километра увидите ворота города.» – Ну тогда, до встречи, цветочная фея! – ни капли не смутившись, подмигнул и вместе с букетом в руках вернулся к джипу. Когда темноволосый «принц» уехал, розы заметили: щёки девушки всё ещё горели, а взгляд зеленых глаз провожал джип до горизонта.       С того дня Габриэль, так называла его Нэлли в вечерних беседах с розами, стал проезжать мимо сада почти каждый день. То он подходил к беседке, обвитой клаймберами, с букетом полевых цветов - не её роз, а диких, с ароматом свободы. То мерил шагами аллею под арками, бросая комплименты и очень странные и неуместные шутки, которые он словно вычитал из какого-то учебника по подкатам для чайников. По крайней именно так об этом отзывалась девушка. Причем здесь чайники и зачем им учебники для признания в любви розы так и не поняли. Единственное, что они ясно и четко понимали, так это то, что люди действительно странные цветы…       В один из таких дней Габриэль протянул девушке яблоко со словами: – Сладкое, как твоя улыбка, когда ты ухаживаешь за цветами. Попробуешь? – Не нуждаюсь в угощениях, – ответила Нэлли ровно, пряча за спиной чуть подрагивающиеся пальцы.       В другой день, когда она поливала солнечные флорибунды из маленькой медной лейки, тихо напевая какую-то мелодию, парень тихо подошёл к ней сзади, так что она, увлеченная своим занятием, его совсем не заметила. – Ты знала, что ты сказочный эльф этого сада? – прошептал он близко, тепло дыхания коснулось её шеи. – Без тебя этот склон был бы пустыней. Нэлли вздрогнула, лейка слегка покачнулась, так что брызги полетели на цветы и на ее туфли. Сердце подпрыгнуло, а щёки девушки предательски вспыхнули, зелёные глаза расширились. На миг она замерла, и даже почти повернулась к нему с улыбкой… Но все же она выпрямилась и чуть севшим, но ровным голосом ответила: – Подкрадываться нехорошо, – сделала шаг назад. – так можно и до инфаркта довести. И отвернувшись от парня, отправилась к дому, тиха бурча под нос: «Сорняк недоделанный, сколько не вырывай, все равно до конца не исчезает…» Никому не известно, слышал ли он ее слова, но Габриэль, улыбнувшись своим мыслям, о том какая Нэллочка милашка, крикнул ей вслед: «Ещё увидимся!»       И ещё много моментов, когда карие глаза ловили зеленые и они долго не могли оторвать взгляд друг от друга. Каждый раз она упорно отвергала его: краснела, отталкивала, и как бы незаметно, под каким либо предлогом уходила. Казалось бы ничто не выдавало ее чувств к прекрасному «принцу на белом коне»: ровная осанка, гордо вздернутый подбородок, сжатые губы. И одни лишь розы знали правду и видели легкий румянец на ее щеках, пальцы, теребящие край фартука, и взгляд, цепляющийся за парня всякий раз, стоило ему отвернуться или посмотреть в другую сторону. Как только джип скрывался за поворотом, она садилась на ступеньку беседки с тоской в зелёных глазах и шептала дрожащим голосом: – Такой настойчивый... А его шутки такие глупые и … неуклюжие... Но почему тогда каждый раз, когда я смотрю в эти темно-карие глаза или думаю о нём, сердце стучит, как бешеное? Почему чувствую себя так печально, стоит ему отвернуться или уехать? Розы качались сочувственно, лепестки дрожали, как бы пытаясь поддержать и растворить в своих объятиях.       Однажды после очередного отказа Габриэль остался в саду один. С коробкой шоколадных конфет в руках — дарить розы было бы глупо, их тут и так целое море. Понурив голову, он с тоской бросил взгляд на дверь, за которой буквально пару минут назад скрылась девушка, и повернулся, собираясь уходить, но задержался взглядом на застывших цветах: – Наверное, это странно разговаривать с цветами, но кому как не вам знать все тайны своей хозяйки… Получится ли у меня когда-нибудь растопить лёд в её сердце? Смогу ли быть с ней или так и останусь надоедливым сорняком? Клаймберы у беседки дрогнули, словно кивнули. Чайные розы в центре сада выпрямились, как бы давая парню надежду. Однако он этого не заметил, как и того, как Нэлли, смотрящая на него из окна, сжала губы: «Может он и правда мне нравится?»       Нэлли обожала редкие поездки в город раз в месяц — за семенами, удобрениями, тканями, новыми книгами и прочими покупками. Возвращаясь, она с энтузиастом делилась с розами о том, как красиво было в городе, какие интересные магазины она посетила. Но в этот раз она ворвалась в сад заплаканная, злая, с дрожащими руками. – Предатель! – в сердцах выкрикнула она со слезами на глазах. – Вы только себе представьте, я видела его в городе, и я уже и вправду хотела подойти к нему, чтобы с ним поговорить… А он… он вышел из джипа и помог вылезти очень красивой девушке… Так ещё и поцеловал ей руку! А меня он даже не заметил, они вместе скрылись за дверьми свадебного салона… Нет, вы себе это представляете, свадебного салона! У него все это время была невеста, а я как дура влюбилась в него… Розы скорбно склонились, хотя и совсем ничего не понимали. Ведь они прекрасно помнили его взгляд, которым он смотрел на Нэлли. Он безусловно был влюблен в нее до беспамятства. Но цветам было тяжело смотреть на хозяйку, в её глаза полные боли, тяжело было слышать, как она тихо плакала, сидя на скамейке в конце сада.       В следующий раз, когда Габриэль приехал к её саду, Нэлли спряталась в доме. Так и не дождавшись девушки, он уехал, оставив записку на пороге её дома: «Я скучаю, сахар тает без чая. Габриэль» Когда Нэлли прочла её, сердце сжалось. «Признаюсь ему, а потом будет, что будет…» – подумала она. И полная решимости сама поехала в город на следующий день. Она не рассчитывала, что сможет найти его, ведь она не знала, где живет парень. Но неожиданно столкнулась с ним у того же салона, где видела его пару дней назад. Габриэль выходил, держа под руку... ту самую девушку. Нэлли замерла, сердце сжалось, и она уже собиралась убежать. Но в этот раз он заметил её, его глаза радостно глаза вспыхнули: – Нэллочка! Подожди! Не убегай! Девушка недоверчиво обернулась, но все же остановилась. И пока влюбленные смотрели друг другу в глаза, не в силах вымолвить ни слова, к ним медленно подошла спутница парня. – Ты, должно быть и есть та самая садовая фея? Я – София, сестра этого влюбленного дурака. – девушка толкнула покрасневшего парня локтем. – Он помогает мне выбрать платье для свадьбы. Через 2 месяца я выхожу замуж! – Это правда! Я люблю тебя, Нэллочка, так как никогда никого не любил! Меня постоянно тянет к тебе, даже сам заметить не успеваю, как уже мчусь к тебе! Твои глаза, твоя улыбка, которую пока ты посвящаешь только своим цветам… И я мечтаю, что когда-нибудь эта самая улыбка будет адресована мне! – смущённый Габриэль с надеждой смотрел на Нэлли. Нэлли рассмеялась сквозь слёзы, тепло улыбнувшись парню: – Ты мне тоже нравишься!       В сад они вернулись вместе. Радостная Нэлли вбежала в сад, таща Габриэля за руку. – Пройдемте в сад, я покажу вас розам! – Зачем? Я с ними знаком, — усмехнулся он. – Они не знают вас как моего возлюбленного! Хотя я им столько рассказывала... Так что вполне возможно, что они знают вас даже лучше, чем я сама! Плетистые розы Нью Доун и Зефирин Друэн у беседки приветливо раскачались, издавая приятный мелодичный звон. Габриэль замер: – Вау, они правда... как живые? – Конечно! – Нэлли прижалась к нему. – Теперь мы вместе навсегда? – Всегда и навечно, пока вечность не закончится, — прошептал он, целуя её. Розы танцевали на ветру, звеня смехом. Сад расцвёл всё ярче и ярче. А розы, молчаливые свидетели, наконец-то поняли: любовь — это когда два сердца расцветают, как розы в раю.