Заветный подарок

1 Банкетный зал отеля «Метрополь» сверкал огнями. Люстры переливались, как драгоценные ёлочные игрушки. Звучала живая музыка, гул голосов «сливок общества» напоминал шум прибоя. Ежегодный Рождественский благотворительный аукцион был не просто мероприятием — это был способ раз в год проявить человечность. Суммы, с изящной небрежностью объявляемые за лоты, шли на благие дела. Это могли быть средства на операцию ребёнку, либо покупка необходимого оборудования, либо ремонт здания приюта — и так далее. Это было благородно — и создавало имидж. Среди этого блеска и пафоса лишь один человек скучающе взирал на великолепие. Аркадий Кольцов, наследник промышленной империи, стоял у бара с бокалом виски. В свои двадцать пять вся эта показушная суета казалась ему наигранной и ненатуральной. Да и вообще все эти пожертвования… Можно подумать, средства дойдут до адресатов — быстрей расползутся по карманам тех, кто считает, что «им нужнее». Нет, парочку миллионов, может быть, пожертвует… А может, и нет. Он посмотрит. — О, Аркадий Викторович! Какое счастье видеть вас! Вы всегда так щедры… — Да, конечно… Он пожал плечами, отпив виски из бокала. 2 Аркадию было откровенно скучно. Все эти люди покупали странные вещи, жертвовали огромные суммы — исключительно чтобы потом заявить: «Смотрите, вот я какой…» Красиво, пафосно — и совершенно бесполезно. И чудовищно скучно. Скучно от предсказуемости, от этих разодетых кукол, разыгрывающих милосердие. Он смотрел, как с молотка уходит картина известного художника, потом — право назвать звезду в новом планетарии. Аплодисменты. Улыбки. Фотовспышки. Всё было правильно. И бездушно. Наконец сияющая бриллиантами ведущая взяла микрофон и, дождавшись относительной тишины, обратилась к залу: — Дорогие друзья! — Улыбка стала ещё шире. — Сейчас представляем особый лот. Это «Подарок мечты»! Зал взорвался аплодисментами. — У этого лота нет материальной ценности — но его цена — это возможности. Возможность воплотить в жизнь самую заветную мечту! Ну, кто начнёт? Господа и дамы! Будем же щедры в эту ночь! Все взгляды обратились на Аркадия. Он уже не раз удивлял публику — этого ждали и сегодня. Мужчина подошёл к сцене и требовательно протянул руку за микрофоном. Немного ошеломлённая ведущая протянула его и сделала приглашающий жест на сцену. Аркадий не стал отказываться. 3 Стоя на сцене, он смотрел на зал. Видел только жадные, предвкушающие взгляды. «Будет вам сейчас хайп. Такой, что долго не забудете», — подумал он. Он хмыкнул и заговорил: — Знаете, а я вот сейчас подумал. Мы тратим кучу денег на помощь тем, кого зачастую даже не видим. А доходит ли хотя бы сотая часть этих средств до адресатов — вам и в голову не приходит. В зале моментально стало так тихо, что, если бы пролетела муха, её бы услышали. Аркадий усмехнулся шире: — Так вот. Сегодня я решил: вместо разбазаривания средств я… Аркадий Викторович Кольцов, в здравом уме и твёрдой памяти, в качестве цены лота… Пауза, достойная актёра МХАТа. — Я предлагаю себя. Кто‑то тихо ойкнул. Кто‑то уронил бокал. Ведущая, растерянно хлопая глазами, пискнула: — Что, простите?.. — Себя предлагаю. А вам могу оплатить хорошую клинику слуха. Девушка только хлопала глазами и раскрывала рот. — Итак, господа. Моё время. Мои возможности. Решайте, смелее. Тот, кто сможет перебить мою ставку, — тот и выиграл. Он вернул микрофон растерянной девушке и уселся на край сцены: нога на ногу, пальцы сцеплены в замок на коленях. — Кхм‑кхм… Неожиданно, весьма… Но как же оценить… столь неожиданное предложение? — Верой, красавица! Искренней верой в человеческие сердца. Моя ставка — одно исполненное желание. Ну, начнём? — А… Да. Начнём. Итак, господа — кто первый? Девица снова засияла улыбкой. 4 Аркадий сидел на краю сцены и ждал. На него скрестились сотни взглядов — недоуменных, насмешливых, заинтригованных. Он чувствовал себя живым впервые за весь вечер. Это было… интригующе. Шушукающую тишину нарушил густой, солидный бас владельца сети супермаркетов Бориса Орлова: — Аркашка, а если я вот два миллиона выложу — исполнишь моё желание? — Если ваша ставка, Борис Григорьевич, мне покажется выигрышной — да. — Ишь ты какой… Ещё и пофарти ему… Три миллиона! — А желание — станешь директором моего холдинга! С решающим голосом! А? Аркадий посмотрел на этого уже немолодого мужчину в дорогом костюме, когда‑то едва ли не зубами выгрызавшего своё, и отрицательно качнул головой. Не то. Не та цена. — Да чего ж ты хочешь, хороняка?! — Господа, господа! Делайте ваши ставки! Три миллиона от господина Орлова! Кто больше? Аркадий фыркнул. Как там пелось в песне? Money makes the world go around, The world go around, the world go around, Money makes the world go around, It makes the world go round. (Деньги вертят этот мир, Весь этот мир, весь этот мир. Деньги вертят этот мир, Они вращают мир.) Воистину! Ставки росли — но как‑то вяло. То ли народ оказался прижимистый, то ли не понимали, что делать с выигрышем. Он снова заскучал. 5 К сцене прорвалась престарелая светская львица — если не знать, сколько ей «подтянули» и «завязали», то вполне симпатичная мадам (пока в паспорт не заглянешь). — Пять! Пять миллионов!!! Аркаша… Золотко моё! — А желание? — Чтобы вы составили мне компанию на курортах Сейшел на все рождественские каникулы! Соглашайся, котик… Аркадий сохранил лицо — привык к подобному давно. Но снова качнул отрицательно головой. Мелко. Какой‑то курортный романчик… Он им чудо предлагает! Чудо! Вот что за люди… Тут предложения посыпались, как горох из дырявого мешка: — Шесть миллионов! Контракт на поставку вашего предприятия! — Семь! Рекомендательное письмо для моего сына в Оксфорд! Аркадий с грустной улыбкой смотрел на эти жадные, оживлённые лица и чувствовал, как стены зала смыкаются вокруг него. Он был всего лишь разменной монетой в их играх. Наверное, зря он это всё предложил… Густой бас Орлова повис над толпой: — Восемь миллионов! И моё первоначальное желание! Больше никто не предлагает? Ведущая с восторгом смотрела на сумму, в несколько раз превышающую ожидаемую: — Восемь миллионов один раз! Восемь миллионов два… Аркадий уже мысленно составлял текст отказа. Он не станет марионеткой в их руках. И тут… 6 — Стойте! Погодите! Да пропустите же! Чей‑то звонкий и отчаянный голос пробился откуда‑то из‑за спин толпы, жадно следившей за сделкой. К сцене с трудом пробралась девушка, судорожно стащившая с пальца кольцо. — Вот! Моя ставка! — Эм… но… — Я знаю… Несколько лет я оценивала — здесь явно больше… На узкой ладошке лежало массивное кольцо, явно старинной работы. Огромный камень был прозрачным, как вода, с лёгким голубоватым отливом. Ведущая растерялась. Аркадий, заинтригованный ситуацией, помог ей: — Как зовут прекрасную соискательницу моей персоны? — Анна… Анна Бельская… — Итак, Анна, вы желаете, чтобы я исполнил ваше желание? — Да… Вы… Вы согласны? В серых глазах девушки было что‑то такое, что Аркадий решил: «Да будь что будет, и гори оно всё синим пламенем! Но сегодня я уйду с этой милой барышней!» Орлов подошёл, кинул взгляд на перстень: — Да… Мне тут ловить нечего. Ну развлеки девчонку, парень… Вишь, ценность не пожалела. Семейный! — Он поднял назидательно палец. Аркадий лишь кивнул. — Итак, с огромным перевесом лот получает Анна Бельская! Аплодисменты!!! Зал взорвался аплодисментами, музыканты заиграли что‑то бравурное. 7 Аркадий спрыгнул со сцены. — Ну что, сударыня. Я ваш. Чего желаете? Помните — я не золотая рыбка и не джинн, так что оно только одно. Не прогадайте! Кстати, кольцо я вам верну — раз семейная реликвия. Девушка стояла, смущаясь. — Спасибо… Мне нужно всего лишь, чтобы вы немного помогли… У меня машина барахлит… А времени мало… И надо успеть… — Надеюсь, не домой как Золушке? Я на прекрасного принца не тяну… — Нет, что вы… Просто… Хотя, наверное, вам лучше самому увидеть. Пойдёмте. Девушка уже потянула его за собой. Аркадий пожал плечами и отправился следом. Его массивный «Майбах»-джип стоял тут же. Мужчина только нажал кнопку брелока — и машина призывно мигнула фарами. — Анечка? Вы где? Ау? — Я здесь… Сейчас… Сейчас… Ой, вы не поможете? Тут просто много… Пришлось идти и помогать. Перегрузив коробки, сумки и прочее в багажник его «монстра», а кое‑что — на заднее сиденье, Аркадий дождался, когда девушка сядет рядом. Потом повернулся к Анне: — Ну, куда поедем? — Сейчас… Вот… Это спальный район… И там лифт плохо работает… Но я сама, вы не волнуйтесь. Спасибо, что согласились. Он лишь пожал плечами. — Да я и помочь могу… Пристегнитесь. И вот… Держите вашу ценность. Мужчина протянул ей кольцо. — Спа… Спасибо… — Ну, погнали. И тронул машину с места. 8 Первым адресом и правда стала высотка в спальном районе. Несмотря на чистоту, лифт кто‑то уже сломал. А может, сам сломался. Тащить объёмные коробки пришлось на девятый этаж. Дверь открыла такая же тоненькая и глазастая, как Анна, девушка. За неё цеплялся ребёнок лет трёх, ещё одного она держала на руках, а откуда‑то несся плач младенца. — Ниночка, вот, с Рождеством тебя! — Аня! Да тебя Господь послал! — Вот видишь! Тут всё — и питание, и вещички, и памперсы. Аркадий, вот сюда проносите и ставьте, Нина разберёт. — Господи, Анька! Ты хоть поела на этих своих фуршетах? Нет? Погоди! Я сейчас! Женщина метнулась куда‑то вглубь квартиры и быстро вернулась, неся пирожки, завёрнутые в газету. — На! И не смей отказываться! И кавалера своего покорми! А то вон какой худющий! Это мне баба Клава принесла с третьего этажа — а тут много! — Спасибо… У тебя есть хоть что поесть? Там крупы… Молоко сухое… — Спасибо! С Рождеством! — И тебя — с Рождеством! Пирожки пахли на весь этаж, и Аркадий вдруг осознал, что он голоден. Наверное, никогда прежде он не ел таких вкусных пирожков, как в эту ночь! Рядом с неменьшим аппетитом жевала свой пирожок Анна. — Итак, куда дальше, о прекраснейшая госпожа моей души? — Так… Вот сюда и сюда. Это два самых больших груза, но там необходимо. И спасибо вам! Он только кивнул. 9 Два следующих адреса оказались необычными. Первый — приют для бездомных животных. Там жили не только кошки и собаки, но порой и очень экзотические питомцы. Угрюмый жилистый парень, принимая пакеты с кормами и коробки со всем необходимым, окинул Аркадия взглядом и буркнул: — Вот такие же сперва купят игрушку живую — а потом к нам тащат… Надоело, не модное… А животина чем виновата? — Вы лучше вот визитку возьмите. Если надо будет — привезут что надо. Оплачу. Ответом стало невнятное бурчание. Но, кажется, его посчитали достойным. А ещё был детский дом — для детей с нарушениями опорно‑двигательного аппарата. Аркадия поразил один парень лет шестнадцати. Тот рисовал так, как сможет далеко не каждый. — Красиво… — Да? Только это мне до восемнадцати — а там в ПНИ и адью. — А что так? — Так я ж неходячий. Мы все тут такие. Спасибо Анне Семёновне — приезжает, помогает чем может… — Парень, ты вот что… Вот телефон, тут и почта указана. У тебя талант, может, и у других что‑то есть… Посмотрим. Мне талантливые ребята нужны. А ноги… Решаемо. — А не кинешь? — Нет. — Ну посмотрим. Но визитку взял. 10 Анна после детского дома была задумчивой и какой‑то печальной. — О чём печалитесь, прекрасная донна Анна? — О том, что я не могу исправить весь этот мир… — Вы делаете его чуть лучше в малом. Главное, чтобы рядом оказался человек, способный сделать это в большом. — Вы это на себя намекаете? — Очень может быть. Сейчас куда? — Один адрес остался. Это… подруга бабушки… — Тогда поехали. Он снова развернул машину. Этот дом оказался в старом районе города. Анна указала на светящееся окно на третьем этаже: — Нам сюда. — Ну, пойдёмте. Дом был старой постройки, без лифта — уже ожидаемо. Впрочем, зачем он тут был нужен? Всего‑то четыре этажа. Мелодичный звонок — и ожидание, пока не раздались шаги и стук палочки. Дверь им открыла старушка — поистине божий одуванчик. — Анечка! Родная! — Здравствуйте, Лидия Игоревна! — Ну проходи, проходи, голубушка, и молодой человек пусть проходит… Аркадий с коробкой в руках вошёл следом. В квартире пахло не кошками и лекарствами, а неожиданно выпечкой, ванилью и даже, вроде как, духами. Точно, что‑то тонкое… Сама старушка была одета в простенькое синее платье с белоснежным кружевным воротничком и немедленно пригласила их выпить чаю. Пришлось согласиться. 11 Чай был крепким, в красивых чашках с синим узором‑сеточкой. Хозяйка квартиры — мила и учтива. Время летело. — Знаете, Аркаша, как хорошо, что вы помогли Анечке… Она такая добрая, сердце у неё просто золотое! Он лишь кивал, видя смущение девушки. Часы бежали к двенадцати. Они всё сидели, слушали рассказы пожилой, много повидавшей женщины. И впервые Аркадий видел, как ценится не счёт в банке, а сердечное тепло, готовность помочь, просто протянуть руку в трудную минуту. И это было дороже всех драгоценностей мира, всех хайповых пожертвований и миллионных счетов. Деньги — лишь способ сделать жизнь людей лучше. Это не самоцель. Он вздрогнул от хлопка форточки, распахнувшейся от порыва ветра. Звякнули колокольчики на подвеске старинной люстры. Хозяйка квартиры подняла глаза и негромко сказала в наступившей тишине: — Божий ангел пролетел… Рождество наступило. С Рождеством вас, дети… Пусть Господь не оставит вас в начинаниях ваших. — С Рождеством… — С Рождеством… Они тихо сидели, слушая доносящийся из храмов и церквей Рождественский благовест. 12 В ту ночь Аркадий Кольцов — наследник заводов, газет, пароходов — узнал удивительную вещь: есть то, что дороже любых денег на свете. Анна Бельская нашла хорошего друга и соратника. А мир стал немного светлей и лучше. Каждый получил тот самый заветный подарок, который не купить ни за какие деньги: поддержку; опору; сочувствие; дружеское тепло; сострадание. В нашем мире мы очень редко понимаем настоящую ценность простых человеческих чувств и отношений. И хотя бы в одну‑единственную ночь стоит вспомнить о родных и близких — и обо всех, кто нуждается просто в поддержке. Волхвы, принесшие дары младенцу в яслях, были мудрые, удивительно мудрые люди. Они завели моду делать рождественские подарки. И, будучи мудрыми, дарили мудрые дары — может, с правом обмена в случае непригодности. А здесь — просто история о двух детях, достаточно мудрых (или, может, достаточно наивных — что почти одно и то же, ибо сказано: «Будьте как дети»). Один рискнул свободой, другая отдала самое дорогое, что у неё было. Но обрели они гораздо, гораздо больше. Их дары обернулись богатством, куда большим, чем можно себе представить. И будет сказано в назидание мудрецам наших дней: из всех дарителей эти двое были мудрейшими. Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть Волхвы.