Ну же, выходи

Он наклоняется, чтобы подобрать лежащий под ногами камень: чуть меньше, чем его ладонь. Гарри подбрасывает его и снова ловит, прикидывая вес. Если кинуть чуть выше нужного окна с такого расстояния, то вполне возможно попасть. Поттер вновь поднимает глаза к плотно зашторенному окну на втором этаже и поджимает губы. Пару раз ему уже пригрозили полицией. Один раз требовали заткнуться, а какой-то отчаянный дед заверил, что достанет ружьё и не посмотрит на закон. Но Гарри плевать. Если для того, чтобы Малфой наконец перестал отмалчиваться, нужно умереть, Поттер готов. Но, конечно, хочется верить в более безопасный исход. Набрав в грудь побольше воздуха, сжимая в одной руке камень, как спасательный круг, Гарри вновь кричит: — Драко! Ну же, выходи! Прошу! — голос уже изрядно садится. Гарри боится, как бы он не пропал до того, как у него получится докричаться до Малфоя. Ничего не происходит. Не загорается свет, не слышатся шаги в доме. Ни-че-го. — Малфой! Выходи, давай поговорим! Ничего. Что ж. Гарри скрипит зубами, сжимает кулак посильнее, а после делает пару уверенных шагов, приближаясь к злосчастному окну. Замахнувшись посильнее, Гарри бросает камень прямо в стекло. Он хочет лишь привлечь внимание, и надеется, что не разобьёт к хренам несчастное окно, за которое потом ещё получит нагоняй сначала от Драко, а потом и от старших Малфоев. Характерный звук удара о стеклопакет разносится по двору, и Гарри, переминаясь с ноги на ногу, ждёт ответа.

***

Дрожь пробивает тело. Драко, сгорбившись, сидит на кровати, устремив взгляд в одну точку, не особо концентрируясь на том, что видит. Пальцы с особой силой сжимают края одеяла, в то время как разум активно пытается абстрагироваться от доносящихся криков. Однако чёртово сердце не позволяет этого сделать. Матрас рядом с Малфоем слегка проминается, и юноше не нужно поднимать глаз, чтобы понять, кто это. — Драко, дорогой, — тёплая ладонь Нарциссы опускается на плечо, чуть сжимая. Драко судорожно вздыхает, сдерживая грозящийся сорваться с губ всхлип. Наглухо зашторенное окно не пропускает свет уличных фонарей, не позволяет Драко увидеть незваного гостя. Взгляд Нарциссы выдаёт бездну материнской тревоги и боли, а её пальцы слегка подрагивают, когда она, шумно выдохнув, притягивает Драко к себе, заключая в объятия. Малфой не сопротивляется, но и не обнимает в ответ — кажется, что тело стало невыносимо тяжёлым, и поднять руку становится сродни попытке поднять пятиэтажный дом. На несколько мгновений становится тихо, и Драко даже обманывается, что Гарри, возможно, наконец разочаровался в нём окончательно. — Малфой! Выходи, давай поговорим! — крик, полный отчаяния, голос, уже срывающийся на хрип. Стены и окно заглушают это, но не огораживают полностью. Драко зажмуривается. «Уйди. Уйди, умоляю, я больше не смогу выносить эту боль.» Драко вздрагивает, будто его хлестнули по коже. Нарцисса обнимает сына крепче, и он подавляет рвущийся наружу всхлип, пряча лицо в складках её шёлкового халата. — Милый, я могу выйти, — тихо, почти шёпотом начинает она, гладя его по волосам. — Я скажу ему уйти. Драко вздрагивает и спешно мотает головой, позабыв о том, что мама вряд ли увидит сей жест. Однако она понимает. Если Нарцисса выйдет и попытается поговорить с Поттером, это будет бессмысленной тратой времени и нервов. Он не поймёт и не уйдёт. Гарри никогда не уходит. А Драко боится. Боится гнева отца, боится его ультиматумов, его ледяного презрения. Но больше всего он боится посмотреть Гарри в глаза и увидеть в них ненависть за своё предательство, за своё молчание. Ведь куда проще сидеть в своей тюрьме, которую Малфой сам себе и построил. Он так думал. Но он уж точно не думал о том, что Гарри решится подойти к его дому в ночи, не думал, что слышать его голос будет настолько невыносимо. Они сидят так, прислушиваясь к затихающим за окном крикам. Кажется, Гарри сдался, и, неожиданно, но в этой тишине становится ещё больнее. И тут раздаётся резкий, глухой стук. Негромкий, но отчётливый. Нарцисса вздрагивает и поворачивает голову в сторону окна, нахмурив изящные брови. Драко головы не поднимает и лишь сильнее вжимается в её плечо. И когда Нарцисса заговаривает, её голос тихий, но невероятно чёткий: — Этот мальчик… — она внимательно смотрит на занавеску, хотя не сможет увидеть оттуда и силуэта Поттера. — Он и вправду так дорог тебе? Драко медленно, с огромным усилием отстраняется от матери, не решаясь посмотреть на неё. Он устремляет взгляд в одеяло, цепляясь за него, как за самую занимательную в мире вещь. До боли сцепив зубы на нижней губе, он кивает, а после резко прячет лицо в ладонях, отказываясь видеть реакцию матери. Раздаётся тяжёлый, срывающийся вздох, больше похожий на подавленный стон. Нарцисса наблюдает за ним несколько секунд, её лицо скрыто маской спокойствия, но в глазах бушует настоящая война между долгом жены и любовью матери. И в эту ночь, в отсутствие Люциуса, любовь побеждает. — Драко, — она мягко, но настойчиво отнимает руки сына с лица, поворачивая его к себе. — Если это и правда так, если он — тот, кто тебе нужен, то ты должен сделать то, о чём он тебя просит. Драко смотрит на неё с недоверием, а в глазах плещется чистый ужас. — Отец… Он сказал… — Твой отец, — перебивает его Нарцисса, и в её голосе впервые звучит сталь. — Хочет для тебя стабильного будущего. Но он не может запретить тебе чувствовать, — Драко чувствует, как в уголках глаз начинает щипать, а сделать очередной вдох становится невозможным. Тёплый взгляд матери проходит по лицу Драко, и после она продолжает: — И он не здесь. Сейчас здесь только ты, твоё сердце и тот мальчик, который, кажется, готов разнести наш сад в щепки, лишь бы до тебя докричаться. Выйди к нему, дорогой, — она гладит светлые волосы Драко и подбадривающе улыбается. И вновь, словно в подтверждение сказанным словам, за окном раздаётся очередной крик: — Драко, пожалуйста! Драко замирает, глядя на мать. Медленно моргает, поворачивает голову к окну, а после снова к Нарциссе. Она терпеливо ждёт, больше не нарушая воцарившейся тишины. Губы размыкаются, но Драко не знает, что именно он хочет сказать. Слова Нарциссы прозвучали не как приказ, а как разрешение. Как ключ, который она вручает ему, чтобы он сам открыл свою клетку. Сжав кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, Драко медленно, будто сквозь толщу воды, направился к двери своей комнаты, не смея оборачиваться и смотреть куда-либо.

***

Он опускает голову, вперив взгляд в газон под ногами. Очередной камень в руке кажется глупым и бесполезным, к тому же килограммов на десять тяжелее, чем является на самом деле. Ноги подкашиваются, но Гарри упорно стоит, переводя дух. Сейчас он немного отдышится, голос восстановится и тогда… А что тогда? Идея бесполезная и провальная, он понял это ещё около двадцати минут назад. Но вдруг землю перед ним осветил слабый луч света, и Поттер резко вскинул голову. Входная дверь тихо скрипит, и из неё показывается светлая макушка Драко. Он выходит и замирает на пороге, не решаясь делать шаг навстречу. Бледный, в помятой домашней одежде, с растрёпанными волосами и огромными, испуганными глазами, он смотрит прямо на Гарри. Сердце пропускает удар, и Гарри вспоминает, что нужно дышать, только когда Малфой нервно поджимает губы. Камень, до этого крепко сжатый в ладони, с глухим стуком падает на землю. Гарри нервно проводит ладонью по спутавшимся волосам, не смея отвести взгляд. Вся былая спесь улетучивается при одном только взгляде на Драко. Его Драко. — Понятия не имею, о чём нам с тобой говорить, — Драко пожимает плечами, делая несколько нерешительных шагов вперёд, но оставаясь на расстоянии. Он смотрит куда-то мимо Гарри. — Но я тебя слушаю, — его голос хриплый, что неудивительно для такого позднего часа, а глаза подозрительно красные. — О чём говорить? — Гарри хмурится и фыркает, и в этом звуке слышна вся его накопленная боль. — Драко, с чего бы начать? Ты просто исчез. Перестал отвечать на звонки и сообщения, а Панси с Забини шарахаются от меня, как от призрака! — он сглатывает ком в горле и на мгновение закрывает глаза, собираясь с духом. — Что случилось? Что я сделал? — Ничего! — резко обрывает Драко. — Не ври мне! — Гарри делает шаг вперёд. — Пожалуйста, просто скажи мне правду. Малфой закусывает губу и отворачивается. Он пытался снова воздвигнуть вокруг себя стены, но они трещали по швам. — Отец, — наконец выдавливает он, и это слово звучит как приговор. Сердце сжимается. — Он узнал. Он увидел нас и сказал… — Гарри видит, как он сжимает челюсти, видит, как Драко тяжело даётся это откровение. Более того: он знает. Знает, каким может быть Люциус, если что-то идёт не так, как ему нужно; знает, что отношения с Гарри могут обернуться плохо для Драко. Но они были осторожны, и слова Драко не укладывались в голове. — Он поставил условие, — продолжает Драко. — Или я заканчиваю с тобой, или меня ждёт школа-интернат в Швеции, лишение наследства и разрыв с семьёй. Навсегда. Он судорожно выдыхает и замолкает. Его руки вытянуты вдоль тела, ладони сжаты в кулаки, а взгляд устремлён в ноги. Тишина повисает между ними, густая и тяжёлая. — И ты… Ты просто согласился? — прохрипел Гарри, и в его голосе больше недоумения, чем злости или обиды. — Даже не попытался бороться? Даже не сказал мне? — А что я мог сделать, Гарри? Пойти против отца? Остаться ни с чем? Без семьи, без будущего? Я испугался, — он поднимает взгляд, уперев его в Поттера. И в этот момент в нём что-то ломается окончательно. Взгляд серых глаз полон стыда, страха и такой тоски, что у Гарри перехватывает дыхание. И вот Драко уже делает эти несколько несчастных шагов, сокращая расстояние, которое сам же и выстроил. Он останавливается в одном шаге — так близко, что Гарри чувствует исходящее от него тепло. — Я думал, это будет проще, — шепчет Драко, жадно разглядывая лицо напротив, будто пытаясь запечатлеть каждую мелочь. Гарри чувствует, как кожа под этим взглядом предательски краснеет. — Молчать. Исчезнуть. Игнорировать… Но каждый твой звонок, каждое сообщение, каждый крик, — он махнул рукой в сторону своего окна, не отводя глаз. — Это убивало меня. Гарри не выдерживает. Он медленно, давая шанс отстраниться, протягивает руку. Но Драко не отстраняется. Его пальцы касаются щеки Драко, тут же стирая скатывающуюся слезу. — Идиот, — тихо говорит Гарри, и его голос дрожит, — Мы же могли что-то придумать. Вместе. Больше слов не нужно. Гарри притягивает его к себе, и Драко падает в эти объятия, цепляясь пальцами за чужую кофту, прижимаясь лбом к плечу Гарри. Он дышит резко и очень громко, словно только обрёл эту некогда украденную возможность. Крепко прижав его к себе, Гарри вплетает пальцы в платиновые волосы, перебирая пряди. — Я так по тебе скучал, — выдыхает он прямо в волосы Драко. — Ты мне так дорог, господи, ну какой же ты… — Я не отпущу тебя снова, — перебивает его Малфой, и эти слова звучат как клятва. Они медленно отстраняются, но не отпускают друг друга. Дрожащие пальцы Гарри вновь прикасаются к лицу Драко, глаза ловят взгляд, полный вопроса, и Поттер едва заметно кивает. Их губы встречаются в робком, нежном поцелуе. Это ощущается исцелением — как подтверждение, как прощение, как обещание. Они улыбаются, не отстраняясь, и это становится самым настоящим и безумным счастьем на свете.

***

Отодвинув тяжёлую портьеру ровно настолько, чтобы видеть сад, Нарцисса Малфой стоит в комнате сына. Она смотрит на двух обнявшихся мальчиков, и на её губах расцветает тёплая, почти невесомая улыбка. Очевидно, не всё в этом мире измеряется деньгами и статусом. Возможно, её сын нуждался именно в этом — в простом, настоящем счастье. И она, как может, будет его защищать. И разобраться с мужем ради счастья Драко она точно сможет.